Стихи о силе слова

Как ни цветиста ваша речь,
Цветник словесный быстро вянет.
А правда голая, как меч,
Вовек сверкать не перестанет.

Мы верим книгам, музыке, стихам,
Мы верим снам, которые нам снятся,
Мы верим слову…(Даже тем словам,
Что говорятся в утешенье нам,
Что из окна вагона говорятся)…

Вот говорят, что сказанное слово
мертво.
Ну а по мне наоборот:
Произнеси – и слово оживёт.

Как узнаешь человека? –
Спорят люди вел за веком.
Да какой же тут секрет?
В важном деле, в пустяке ли,
Год знаком или неделю –
Держит слово он иль нет?
Вот ответ!

У ближних фонарей такой бездумный взгляд,
А дальние нам больше говорят
Своим сияньем, пристальным и грустным,
Чем люди словом, письменным и устным.

Не жалейте добрых слов,
Ни для птиц, ни для цветов,
Для лягушек и ежей,
Для сопливых малышей,
Для бабулек и дедов
Не жалейте добрых слов!
И еще, себя любя,
Не жалейте для себя.

Молчат гробницы, мумии и кости, –
Лишь слову жизнь дана:
Из древней тьмы, на мировом погосте,
Звучат лишь Письмена.

И нет у нас иного достоянья!
Умейте же беречь
Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,
Наш дар бессмертный – речь.

Во имя бога, вечно всеблагого!
Он, давший для писания тростник,
Сказал: блюди написанное слово
И делай то, что обещал язык.

Приняв закон, прими его вериги.
Иль оттолкни – иль всей душою чти:
Не будь ослом, который носит книги
Лишь потому, что их велят нести.

Неоконченное

Я знаю силу слов, я знаю слов набат.
Они не те, которым рукоплещут ложи.
От слов таких срываются гроба
шагать четверкою своих дубовых ножек.
Бывает, выбросят, не напечатав, не издав,
но слово мчится, подтянув подпруги,
звенит века, и подползают поезда
лизать поэзии мозолистые руки.
Я знаю силу слов. Глядится пустяком,
опавшим лепестком под каблуками танца,
но человек душой губами костяком

Папа сидит,
На меня не глядит,
Сидит и сидит, читает,
А, может, сидит, мечтает.

И я говорю: – Будь добр,
Мне хочется чаю…-
И папа встаёт
И чаю мне наливает,

И добрым становится снова.
Что значит хорошее слово!

…Зачем и о чем говорить?
Всю душу, с любовью, с мечтами,
Все сердце стараться раскрыть –
И чем же? – одними словами!

И хоть бы в словах-то людских
Не так уж все было избито!
Значенья не сыщете в них,
Значение их позабыто!

Да и кому рассказать?
При искреннем даже желанье
Никто не сумеет понять
Всю силу чужого страданья!

Рождается слово. Рождается стих,
И я вместе с ними рождаюсь,
Полжизни живу среди множества книг,
Как с близкими, с ними общаюсь.

Поэты, писатели разных веков
Со мной постоянно повсюду.
Они где-то там – далеко, далеко,
Но все-таки рядом. Вот чудо!

Я много читала, Я много прочту,
Пойму что-то важное, значит.
Мне радостно: книги всегда на виду.
Какая большая удача!

Давайте представим, хотя бы на миг,
Что вдруг мы лишились журналов и книг,
Что люди не знают, что значит поэт,
Что нет Чебурашки, Хоттабыча нет.

Что будто никто никогда в этом мире,
И слыхом не слыхивал о Мойдодыре,
Что нету Незнайки, вруна-недотёпы,
Что нет Айболита, и нет дядя Стёпы.

Наверно нельзя и представить такого?
Так здравствуй же, умное, доброе слово!
Пусть книги, друзьями заходят в дома!
Читайте всю жизнь – набирайтесь ума!

Слова, слова, слова.
И если за словами пустота,
Им грош цена.
За ними не стоят дела.

Слова, как семена,
Что могут вырасти в дела.
Расскажут про себя,
Как вкус созревшего плода.

Все то, что не дает плода,
Засохнет без следа.
Ведь пустота – пуста
Не стоит и гроша.

Слоненку сказал кто-то
Доброе слово.
Потом этот «кто-то»
Куда-то ушел.
Слоненок искал его
Снова и снова,
Повсюду искал,
Но нигде не нашел.

И вот на рассвете
При солнышке низком
Слоненок исчез,
И осталась записка:
«Найду обязательно
Доброе слово!
Простите, не ждите
И будьте здоровы!»

Русское слово
Не ляжет на дно.
Ляжет на полку.
Долго ли будет пылиться оно
Всуе без толку?
Отрок теряет к нему интерес,
Мчат без оглядки
В яркую даль виртуальных чудес
Детские прятки.

Может, успеют окликнуть:
– Постой!
Нас по-отечески,
Строго ль –
Пушкин неистовый,
Властный Толстой
И фантастический Гоголь.

Все мне детство дарило,
Чем богат этот свет:
Ласку матери милой
И отцовский совет,

Ночь в серебряных звездах,
Летний день золотой
И живительный воздух
В сотни верст высотой.

Все вокруг было ново:
Дом и двор, где я рос,
И то первое слово,
Что я вслух произнес.

Пусть же трудно и ново
И свежо, как оно,
Будет каждое слово,
Что сказать мне дано.

Слова – как светляки с большими фонарями.
Пока рассеян ты и не всмотрелся в мрак,
Ничтожно и темно их девственное пламя
И неприметен их одушевленный прах.

Но ты взгляни на них весною в южном Сочи,
Где олеандры спят в торжественном цвету,
Где море светляков горит над бездной ночи
И волны в берег бьют, рыдая на лету.

Сливая целый мир в единственном дыханье,
Там из-под ног твоих земной уходит шар,
И уж не их огни твердят о мирозданье,
Но отдаленных гроз колеблется пожар.

Дыхание фанфар и бубнов незнакомых
Там медленно гудит и бродит в вышине.
Что жалкие слова? Подобье насекомых!
И всё же эта тварь была послушна мне.

Когда, изведав трудности ученья,
Мы начинаем складывать слова
И понимать, что есть у них значенье –
«Вода», «огонь», «старик», «олень», «трава», –

По-детски мы удивлены и рады
Тому, что буквы созданы не зря,
И первые рассказы нам награда
За первые страницы букваря.

Но часто жизнь бывает к нам сурова:
Иному век случается прожить,
А он не может значащее слово
Из пережитых горестей сложить.

Есть речи – значенье
Темно иль ничтожно,
Но им без волненья
Внимать невозможно.

Как полны их звуки
Безумством желанья!
В них слёзы разлуки,
В них трепет свиданья.

Не встретит ответа
Средь шума мирского
Из пламя и света
Рождённое слово;

Но в храме, средь боя
И где я ни буду,
Услышав, его я
Узнаю повсюду.

Не кончив молитвы,
На звук тот отвечу,
И брошусь из битвы
Ему я навстречу.

Люблю говорить слова,
Не совсем подходящие.
Оплети меня, синева,
Нитями, тонко звенящими!

Из всех цепей и неволь
Вырывают строки неверные,
Где каждое слово – пароль
Проникнуть в тайны вечерние.

Мучительны ваши слова,
Словно к кресту пригвождённые.
Мне вечером шепчет трава
Речи ласково-сонные.

Очищают от всех неволь
Рифмы однообразные.
Утихает ветхая боль
Под напевы грустно-бесстрастные.

Вольно поёт синева
Песни, неясно звенящие.
Рождают тайну слова –
Не совсем подходящие.

Была
ТИШИНА,
ТИШИНА,
ТИШИНА...

Вдруг
ГРОХОТОМ
ГРОМА
Сменилась она!

И вот уже дождик
Тихонько – ты слышишь? -
ЗАКРАПАЛ,
ЗАКРАПАЛ,
ЗАКРАПАЛ
По крыше...

Наверно, сейчас
БАРАБАНИТЬ
Он станет...

Уже
БАРАБАНИТ!
Уже
БАРАБАНИТ!

Слова, рождённые страданьем,
Душе нужны, душе нужны.
Я не отдам себя молчаньям,
Слова как знаки нам даны.

Но сторожит молчаний демон
Колодцы чёрные свои.
Иду – и знаю: страшен тем он,
Кто пил от горестной струи.

Слова в душе – ножи и копья…
Но воплощенные, в устах –
Они как тающие хлопья,
Как снежный дым, как дымный прах.

Ты лет мгновенный их не встретил,
Бессильный зов не услыхал,
Едва рождённым – не ответил,
Детей, детей не удержал!

Молчанье хитрое смеётся:
Они мои, они во мне,
Пускай умрут в моём колодце,
На самом дне, на самом дне…

О друг последний мой! Кому же,
Кому сказать? Куда идти?
Пути всё уже, уже, уже…
Смотри: кончаются пути.

Три слова, будто три огня,
Придут к тебе средь бела дня.
Придут к тебе порой ночной,
Огромные, как шар земной.

Как будто парус – кораблю
Три слова: «Я тебя люблю».
Какие старые слова,
А как кружится голова,
А как кружится голова…

Три слова, вечных, как весна,
Такая сила им дана.
Три слова, и одна судьба,
Одна мечта, одна тропа…

И во однажды, все стерпя,
Ты скажешь: «Я люблю тебя».
Какие старые слова,
А как кружится голова,
А как кружится голова…

Три слова, будто три зари,
Ты их погромче повтори.
Они тебе не зря сейчас
Понятны стали в первый раз.

Они летят издалека,
Сердца пронзая и века.
Какие старые слова,
А как кружится голова,
А как кружится голова…

Смотри, – синея друг за другом,
Каким широким полукругом
Уходят правнуки твои!
Зачем же тенью благотворной
Всё кружишь ты, старик упорный,
По рубежам родной земли?

Когда ж неведомым страданьям,
Когда жестоким испытаньям
Придет медлительный конец?
Иль вечно понапрасну годы
Рукой суровой непогоды
Упрямый щиплют твой венец?

И под изрытою корою
Ты полон силой молодою.
Так старый витязь, сверстник твой,
Не остывал душой с годами
Под иззубренною мечами,
Давно заржавленной броней.

Всё дальше, дальше с каждым годом
Вокруг тебя незримым ходом
Ползёт простор твоих корней,
И, в их кривые промежутки
Гнездясь, с пригорка незабудки
Глядят смелее в даль степей.

Когда же, вод взломав оковы,
Весенний ветр несет в дубровы
Твои поблеклые листы,
С ним вести на простор широкий,
Что жив их пращур одинокий,
Ко внукам посылаешь ты.

Я не сдержал свое честное слово.
Ну и подумаешь! Что тут такого?
Слово мое,
Значит, если совру,
Вроде обратно его заберу.
Ноет Валерка, что так не годится,
Петька грозит,
Что не будет водиться.
Ну и пожалуйста! Мне все равно,
Я собираюсь с Андреем в кино!

Фильм заграничный
В четыре пятнадцать,
Можно до чертиков нахохотаться!
Должен с билетами он подойти.
Вот на часах уже без десяти,..
Пять минут пятого, десять,
Двенадцать!
Любит, однако. Андрюшка копаться,..
Вот! Наконец-то его капюшон!
Фу! Оказалось, совсем и не он.

Двери у зала опять отворили,
Всех опоздавших туда запустили…
Я уже весь подоконник протер.
Двери закрылись, ушел билетер.
Я позвонил: – Позовите Андрюшу!
Слушай, ты дома?!
Ты музыку слушал?!
Ну а со мною ты что, пошутил?
Как это так – «передумал идти»,
Ты ж обещал?! Ты же слово мне дал!
Я целый час на морозе прождал!!!

Тоже товарищ! Ну как же я влип…
Правда, Андрей – отвратительный тип?

Люблю человека слова:
– Приду! – И явился в срок.
– Я сделаю. – И готово!
Не надо спрашивать снова:
– А сможет? – Сказал и смог!

Мы лезем порой из кожи,
Мы мучим себя подчас,
Стремясь об одном и том же
Кого-то просить сто раз.

Но часто беспечный кто-то
Лишь руки к груди прижмет:
– Прости, не сумел… Заботы…
Все будет! – И вновь солжет.

При этом всего странней
И даже смешней, быть может,
Что сам он терпеть не может
Трещоток и трепачей.

И как только возникает
Вот этот «двойной» народ,
Что запросто обещает
И запросто нарушает
Слова. Будто воду пьет?!

В душе у них – ни черта!
И я повторяю снова,
Что быть человеком слова –
Бесценнейшая черта!

Ведь лучшее, что рождается
От чести до красоты,
Уверен я, начинается
Вот с этой как раз черты!

И тверди земной основа
Не мрамор и не гранит,
А верные люди слова –
На них и земля стоит!

Есть волшебные слова:
Скажешь слово –
Слышишь два.

– У меня, – промолвил дед,–
Ни забот, ни горя нет.
Захочу – отдохну,
Есть моложе руки:
Чуть КИВНУ-КИВНУ-КИВНУ –
Мчатся ВНУКИ-ВНУКИ!

– Зверёк, зверёк, куда бежишь?
Как звать тебя, малышка?
– Бегу в КАМЫШ-КАМЫШ-КАМЫШ,
Я – МЫШКА-МЫШКА-МЫШКА.

В поле–ВСЕ-ВСЕ-ВСЕ:
В поле СЕВ-СЕВ-СЕВ.

В лесу мы спали как-то раз,
А ночь была темна,
И волк завыл,
И НАС-НАС-НАС
Лишил он СНА-СНА-СНА...

Отец работать научил
Смышлёного Данилку.
Отец КУПИЛ-КУПИЛ-КУПИЛ
Данилке ПИЛКУ-ПИЛКУ.

Говорит Ивану Ганка:
– Глянь-ка:
БАНКА-БАНКА-БАНКА!
– Где КАБАН-КАБАН-КАБАН? –
Удивляется Иван.

– Сколько в доме
РИТ-РИТ-РИТ?
– ТРИ-ТРИ-ТРИ.

– Я несу
СУП-СУП-СУП...
– А кому?
– ПСУ-ПСУ-ПСУ...

– Эй, Серёжа, Вера, Ира,
Что повесили носы?
– Очень СЫРО-СЫРО-СЫРО
От РОСЫ-РОСЫ-РОСЫ!..

– Что молчишь?
– Когда я ем,
Я, как рыба,
НЕМ-НЕМ-НЕМ,
И позвольте
МНЕ-МНЕ-МНЕ
Пообедать в тишине!

Женщину ль опутываю в трогательный роман,
просто на прохожего гляжу ли –
каждый опасливо придерживает карман.
Смешные!
С нищих – что с них сжулить?

Сколько лет пройдет, узнают пока –
кандидат на сажень городского морга –
я
бесконечно больше богат,
чем любой Пьерпонт Морган.

Через столько-то, столько-то лет
– словом, не выживу –
с голода сдохну ль,
стану ль под пистолет –
меня,
сегодняшнего рыжего,
профессора разучат до последних йот,
как,
когда,
где явлен.
Будет
с кафедры лобастый идиот
что-то молоть о богодьяволе.

Склонится толпа,
лебезяща,
суетна.
Даже не узнаете –
я не я:
облысевшую голову разрисует она
в рога или в сияния.

Каждая курсистка,
прежде чем лечь,
она
не забудет над стихами моими замлеть.
Я – пессимист,
знаю –
вечно
будет курсистка жить на земле.

Слушайте ж:
все, чем владеет моя душа,
– а ее богатства пойдите смерьте ей! –
великолепие,
что в вечность украсит мой шаг
и самое мое бессмертие,
которое, громыхая по всем векам,
коленопреклоненных соберет мировое вече,
все это – хотите? –
сейчас отдам
за одно только слово
ласковое,
человечье.

Люди!

Пыля проспекты, топоча рожь,
идите со всего земного лона.
Сегодня
в Петрограде
на Надеждинской
ни за грош
продается драгоценнейшая корона.

За человечье слово –
не правда ли, дешево?
Пойди,
попробуй, –
как же,
найдешь его!

Скажи погромче
Слово «Гром» –
Грохочет слово,
Словно гром.

Скажи потише:
«Шесть мышат» –
И сразу мыши
Зашуршат.

Скажи:
«Кукушка на суку»
Тебе послышится:
«Ку-ку».

А скажешь слово
«Листопад» –
И листья падают,
Летят,
И, словно наяву,
Ты видишь осень:
Желтый сад
И мокрую траву.

Скажи «Родник» –
И вот возник,
Бежит в зеленой чаще
Веселый ключ журчащий.
Мы и родник зовем ключом.
(Ключ от дверей тут ни при чем.)

Дождь пошел и не проходит,
Дождь, дождь.
Дождь идет, хотя не ходит
Дождь, дождь.
Он прохожим хлещет в лица,
Дождь, дождь.
Долго-долго будет литься
Дождь, дождь.
Он будет лить часы подряд
На крышу, на дорогу.
Об этом тучи говорят,
Хоть говорить не могут.

Отца спросила дочка:
– Не знаю, как прочесть,
Есть слово «проволочка»
И «проволочка» есть.
А что такое «атлас»?
Его приносят в класс?
Я прочитала «атлас»,
Но есть ведь и «атлас».
Отец ответил:
– Дочка,
Уймись на полчасочка.

Не поймет Егорка,
Что за поговорка:
«Моя хата с краю –
Ничего не знаю».

Поговорка неправа,
Это старые слова.

Где бы хата ни была,
С краю иль не с краю,
Я за общие дела
Тоже отвечаю.

Мальчик Витя перед вами.
Он вступает в разговор.
Он бросается словами,
Будто кольцами жонглер.

Вот клянется он кому-то:
– Ты да я теперь друзья! –
Но уже через минуту
Он кричит:
– При чем тут я!

Слова бывают разные,
Бывают неотвязные.
Вот, например, к Володе
Пристало слово «вроде».

Спросите у Володи:
– Ты пионер?
– Да вроде.
– Работал в огороде? –
А он опять:
– Да вроде.

Слова бывают разные,
Хорошие, простые,
Слова бывают праздные –
Ненужные, пустые.