Все хлопочет
Наш дедушка старенький,
Подрезает он ветки
В кустарнике,
В огороде
Воюет с крапивой...
Беспокойный он стал,
Торопливый.
Отдыхать он идет
С неохотой,
Лишний раз
Не желает присесть...
Подгоняет себя:
– Поработай,
У тебя еще
Силушка есть...
Вдруг человек насторожился:
Рубашка яркая и джинсы?
Я не понравился ему.
Но, говорят, считалось прежде:
Людей встречают по одежде,
А провожают по уму.
Тогда скажите – почему
Он вмиг решил насчет ума,
Что у меня его нема?!
И почему из-за одежды
Он зачисляет нас в невежды?
– Вы пустозвоны, пустомели! –
Он объяснил мне свысока.
Какие мы на самом деле,
Ему неведомо пока.
Утром было солнечно
И совсем тепло.
Озеро широкое
по двору текло.
В полдень подморозило,
Вновь зима пришла,
Затянулось озеро
Корочкой стекла.
Расколол я тонкое
Звонкое стекло,
Озеро широкое
Снова потекло.
Говорят прохожие:
– Вот весна идёт! –
А это я работаю,
Разбиваю лёд.
Ваши повадки
Не одинаковы:
Громко рычите вы –
Если собака вы,
Если вы кошка –
То вы не такая:
Ждете в углу,
Коготки выпуская.
Их отношения
Были бы сладкими,
Если б они
Поменялись повадками:
Хочет собака
Мурлыкать, как кошка,
Кошка мечтает –
Полаю немножко.
Не заладилась – и точка –
Операция «расточка»,
И расстроилась девчонка
Невысокого росточка.
На вопрос «Ну, как дела?»
Слезы горькие лила.
А потом, всплеснув руками,
Принесла точильный камень
И с зареванным лицом
Занялась тупым резцом.
Устраняя неполадки,
Плачет, плачет каждый раз,
И на синий свитер гладкий
Слезы капают из глаз.
Я ее не критикую,
Я люблю ее такую.
Сергей все время разный.
Вчера пришел развязный,
Меня он хлопнул по плечу,
Назвал красивой бабой...
Ну, извинился бы хотя бы!
И я обиделась. Молчу.
Сдала я нормы ГТО.
Он крикнул на бульваре:
– А ты девчонка – ничего!
Ты настоящий парень! –
А мне как раз сегодня днем
Другой хотелось быть при нем –
Беспомощной и слабой.
И я ждала других похвал.
Ну, отчего он не назвал
Меня красивой бабой?
Весенний день... В окно трамиая
Влетела бабочка живая.
Влетела бабочка в окно,
Цветная, как в цветном кино.
– Вот пассажирка без билета! –
Ей говорит кондуктор вслед.
Она уже далёко где-то,
Её давно в трамвае нет.
Она летала по вагону,
Оранжевая, с ободком...
Она уже в кустах зелёных
На новом сквере городском.
Она на солнышке резвится,
Она считает всю столицу
Огромным садом, цветником.
Мне опять кричат: – Постой-ка!
Ты не видишь – это стройка!
Здесь участок огорожен
И дороги нет прохожим!
Все я вижу, все я слышу:
Здесь железом кроют крышу,
И листы, как будто сами,
Проплывают над лесами...
Сколько раз меня ругали:
– Не вертись ты под ногами,
Здесь участок огорожен!
Но и я хотел бы тоже
В этом шуме, в этом гаме
Повертеться под ногами.
В пустой коробке спичечной
Целая семья,
В пустой коробке спичечной
Четыре муравья.
Я изучаю их привычки,
Их образ жизни,
Внешний вид.
– Положи на место спички! –
Вдруг мне бабушка велит.
Не удалось мне стать ученым,
Пришлось на место спички класть.
А муравьи в траве зеленой
Успели скрыться
И пропасть.
Приехал издалёка я,
Приехал я с войны...
Теперь учусь на токаря,
Нам токари нужны.
Теперь стою я за станком
И вспоминаю мать,
Она звала меня сынком
И тёплым, клетчатым платком
Любила укрывать.
Мне не забыть, как мать вели,
Я слышал крик её вдали...
Братишка был ещё живой,
Он бился, звал отца,
Штыком фашистский часовой
Столкнул его с крыльца.
Мне не забыть, как мать вели,
Мелькнул платок её вдали…
Дождик, дождик хлещет в стёкла,
Даже в доме темнота.
Ой, как бабушка промокла!
Вышла утром без зонта.
Говорит: – Ну, дело худо,
Мне теперь несдобровать.
Я боюсь: меня простуда
Не свалила бы в кровать.
Ну погода! Ну ненастье!
Но под шум дождя в окне
Спит спокойно внучка Настя,
Улыбается во сне.
Шепчет бабушка: – Откуда
Мне на ум пришла простуда?
Нет, здорова я вполне.
Зажигают фонари за окном.
Сядь со мной,
Поговори перед сном.
Целый вечер ты со мной
Не была.
У тебя все дела
Да дела.
У тебя я не стою
Над душой,
Я все жду, все молчу,
Как большой…
Сядь со мной, поговорим
Перед сном,
Поглядим на фонари
За окном.
Я удивляюсь,
Мне просто не верится,
Я не узнал тебя,
Скромное деревце!
Я прибегал к тебе
Ростом помериться,
А вот сегодня
Пришел к великану!
Нижнюю ветку
И ту не достану,
Не доберусь до тебя
И по лесенке,
Мы же с тобой
Одногодки, ровесники...
Просто не верится,
Кажется странным,
Как удалось тебе
Стать великаном?
В холмах, за деревьями, хижина,
Собака ее сторожит,
Часами лежит неподвижно,
У самого входа лежит.
И каждое утро из хижины
На шахту идет человек,
И лает собака обиженно,
Как будто ушел он навек.
Вернется он вечером с шахты:
– Опять заскучала впотьмах ты?
Но что же мне делать с тобой?
Не брать же на шахту в забой?
Поем я на скорую руку,
И мы позабудем про скуку,
Побегаем мы на холме...
А холодно... Дело к зиме.
Он мамой так гордится:
Он рядом с ней садится,
Приятно с мамой сесть!
У мамы орден есть.
Он маму
Очень любит,
Особенно
При людях.
– Смотрите, – шутят гости,–
Смотрите, мамин хвостик
Сюда примчался вновь!
Когда
Уходят гости,
Уходит
И любовь.
– Люблю я в старых книжках рыться,
Где чуть не каждая страница
О том, как благородный рыцарь
Своей прекрасной даме предан, –
Сказал парнишка за обедом. –
Люблю я в старых книжках рыться,
И сам в душе я тоже рыцарь:
Я за прекрасной дамой следом
Ходил бы с шарфом или с пледом,
Я за нее – в огонь и в воду!..
Я лучше стал бы ей в угоду.
– Постой, сынок, – вздохнула мать,
Сидел он рядом с мамой. –
Никак не мог бы ты признать
Меня прекрасной дамой?
Не в машине легковой,
Не в подводе тряской –
Едет брат по мостовой
В собственной коляске.
С горки на горку
По городу Загорску.
Вдруг, откуда ни возьмись,
Как принцесса в сказке,
Едет важно с горки вниз
Девочка в коляске.
С горки на горку
По городу Загорску.
Но уже коляски нет –
Скрылась незнакомка.
Поглядел Андрюша вслед
И заплакал громко.
Это Вовка, вот чудак!
Он сидит угрюмый,
Сам себе твердит он так:
«Думай, Вовка, думай!»
Заберется на чердак
Или мчится, вот чудак,
В дальний угол сада;
Сам себе твердит он так:
«Думать, думать надо!»
Он считает, что от дум
У него мужает ум.
А Маруся, ей пять лет,
Просит Вовку дать совет
И сказать: во сколько дней
Ум становится умней?
Брату впору башмаки:
Не малы, не велики.
Их надели на Андрюшку,
Но ни с места он пока –
Он их принял за игрушку,
Глаз не сводит с башмака.
Мальчик с толком,
С расстановкой
Занимается обновкой:
То погладит башмаки,
То потянет за шнурки,
Сел Андрей и поднял ногу,
Языком лизнул башмак…
Ну, теперь пора в дорогу,
Можно сделать первый шаг!
Мы с дедом красили сарай,
Мы встали с ним чуть свет.
– Сначала стену вытирай, –
Учил меня мой дед. –
Ты ототри ее, очисть,
Тогда смелей берись за кисть.
Так и летала кисть моя!
Гремел на небе гром,
А мне казалось – это я
Гремлю своим ведром.
Ну, наконец, сарай готов.
Мой дедушка так рад!
Эх, взять бы краски всех цветов
И красить всё подряд!
Немного краски есть в ведре,
На донышке, чуть-чуть, –
Я завтра встану на заре,
Покрашу что-нибудь!
Дятел, дятел, строгий дятел
Лезет кверху по стволу
И стучит, как председатель
По столу.
Две синицы просят слова:
Засвистят на свой мотив,
Засвистят и смолкнут снова,
Песню словно проглотив.
На ветвях, в зеленых креслах,
Целый выводок галчат,
А галчата, как известно,
Ни минутки не молчат.
Улетай отсюда, ворон,
Черный ворон,
Без тебя тут полный кворум,
Полный кворум.
Трезвонят все будильники:
«Митяй, вставать пора!»
А он храпит как миленький
До десяти утра.
Потом он просыпается,
Потом встает Митяй
И начинает каяться:
– Я лодырь! Я лентяй!
Другие дети учатся –
Я сплю до десяти!
Что из меня получится?
Таким нельзя расти!
Но тут зевает Митенька
И спать ложится вновь.
Он ценит самокритику,
Питает к ней любовь.
Всюду флаги и огни,
Вся в огнях столица.
Нам, наверно, эти дни
Долго будут сниться.
Будут сниться карусели
И в бумажках леденцы,
Как плясали мы и пели
Посредине улицы.
Дни пройдут, пройдут года,
Детство помнить будем.
Можно детство иногда
Вспомнить взрослым людям?
Можно вспомнить карусели
И в бумажках леденцы,
Как плясали мы и пели
Посредине улицы.
Он знает, что такое лесть,
Умеет к деду в душу влезть.
Вот он вздыхает у дверей:
– Ты самый добрый, всех добрей...
Пойдем со мной смотреть зверей!
Растрогал бабушку вчера,
Сказал: – Ты вовсе не стара,
Другие бабушки старей...
Пойдем в кино со мной скорей!
Твердил соседке он не раз:
– Ваш младший сын похож на вас...
У вас копеек десять есть? –
Он знает, что такое лесть.
И если вы ему нужны,
Его улыбки так нежны...
Ты идешь походным шагом,
Командиром будешь ты.
Ты ведешь с собой в разведку
Придорожные кусты.
Ты скомандуешь: – За мной! –
Встанут сосны за спиной.
По полям, по косогорам
Ты ведешь с собой полки.
Поднимаются в атаку
Коренастые дубки.
И, построенные к бою,
Пролетают над тобою
В синем небе журавли.
Ты скомандовал: – Летите! –
И уже они вдали...
Своих цыплят вела наседка,
Вдруг что-то грохнуло вдали,
Блестит дождя косая сетка,
И сразу реки потекли.
Дорога мокрая, сырая,
Наседка мечется – как быть?!
Не добежать ей до сарая,
Цыплят от ливня не укрыть...
Их под дождем попробуй спрячь-ка!
Вдруг люди видят из окна:
– Какая курица чудачка,
Сидит под дождиком она!
Она сидит,
Раскинув крылья,
Цыплят
Под крыльями укрыла.
Нигде не найдёте
Сухого местечка –
Течёт в подворотне
Широкая речка.
Озёрам и рекам
Дают имена,
Пускай Серебрянкой
Зовётся она.
Появится солнце
Над нашим двором,
Река засверкает,
Блеснёт серебром...
Но высохнут лужи,
Исчезнет река...
Пускай без названья
Побудет пока!
Мы в поселке Марьино
Повстречали барина,
Молодого барина
Четырнадцати лет.
За ним четыре дурочки –
Две Ниночки, две Нюрочки –
Вели велосипед.
Он ехал, будто нехотя,
Мол, утомился ехать-то,
С велосипеда слез
И приказал он дурочкам –
Двум Ниночкам, двум Нюрочкам:
– Машину – под навес!
По разуменью барина –
Она ему подарена,
А Нюрочки да Ниночки
Сдувай с нее пылиночки.
Я однажды ненароком
Задремала за уроком.
Мне уютно и приятно,
Я на лодочке плыву,
И одно мне непонятно,
Что во сне, что наяву.
Вдруг неведомо откуда
Раздается вдалеке:
– Шура Волкова, к доске!
И вот тут случилось чудо:
Я на лодочке плыву
И во сне кувшинки рву,
А урок я без запинки
Отвечаю наяву.
Получила тройку с плюсом,
Но вздремнула я со вкусом.
Была зима за окнами,
На улице мороз,
У нас на подоконнике
Лимон зелёный рос.
Мы следили за лимоном,
Каждый листик берегли,
С каждым листиком зелёным
Мы возились как могли.
Каждый листик молодой
Обмывали мы водой.
Наконец-то через год
Появился первый плод.
К нам пришли недавно в гости
Два танкиста, два бойца.
Подарили мы танкистам
Все лимоны с деревца.
Села красна девица
Отдохнуть под деревце.
Посидела в детском парке
В уголке тенистом, –
Сшила кукле-санитарке
Фартук из батиста.
Ай да красна девица!
Что за рукодельница!
Сразу видно – молодчина!
Не сидит без толку:
Двух мальчишек научила,
Как держать иголку.
Ай да красна девица!
Что за рукодельница!
Учит всех шитью и кройке,
Никому не ставит двойки.
Глушит сорная трава
Кустики гороха,
И морковь видна едва –
В общем, дело плохо.
Так не вырастет морковь,
Так не будет толку!
Две сестры сегодня вновь
Вышли на прополку.
У Маринки две руки,
И у Светы две руки:
Хорошо пошла работа!
Берегитесь, сорняки!
Поработали часок –
И, пожалуй, хватит.
Будет пить морковный сок
Через месяц братик.
Утром сад в сиянье, в блеске,
На кустах горит роса.
Над коляской занавески
Поднялись, как паруса.
Ветерок листву качает.
Света думает: «А вдруг
Всё мальчишка замечает?
Он лежит, глядит вокруг…
Мы в саду забудем книжку
Или влезем на забор –
Поглядит на нас братишка,
Будет брать пример с сестёр!»
Говорит сердито братцу
Света, старшая сестра:
– Подрастёшь, не вздумай драться,
Например, как мы вчера!
Дуб качает головою,
Сосны ветками шумят,
И осыпан мокрой хвоей
По утрам осенний сад.
Но сегодня в честь Андрея
Стало солнышко добрее:
Нынче мальчику полгода –
Вот и ясная погода!
В честь Андрюши будут пляски,
Ребятишек полон двор.
Мальчик смотрит из коляски
На танцующих сестёр.
Он сидит, как зритель в ложе,
У него в руках букет.
Он и сам плясал бы тоже,
Да устойчивости нет!
У Танюши дел немало,
У Танюши много дел:
Утром брату помогала, –
Он с утра конфеты ел.
Обещала вымыть ложки,
Пролила столярный клей,
Отворила дверь для кошки,
Помогла мяукать ей.
Вот у Тани сколько дела:
Таня ела, чай пила,
Села, с мамой посидела,
Встала, к бабушке пошла.
Перед сном сказала маме:
– Вы меня разденьте сами,
Я устала, не могу,
Я вам завтра помогу.
Купили в магазине
Резиновую Зину,
Резиновую Зину
В корзинке принесли.
Она была разиней,
Резиновая Зина,
Упала из корзины,
Измазалась в грязи.
Мы вымоем в бензине
Резиновую Зину,
Мы вымоем в бензине
И пальцем погрозим:
Не будь такой разиней,
Резиновая Зина,
А то отправим Зину
Обратно в магазин.
У него вагон достоинств,
Недостатков нет почти,
Ничего ему не стоит
Вам улыбку принести.
Давать он хочет, а не брать,
Он сильный, а не слабый,
О нём я толстую тетрадь
Всю исписать могла бы!
Он выигрывать умеет,
Не боится проиграть,
«Очень быстро он умнеет!» –
Записала я в тетрадь.
Починил он клетку птице,
Дал котёнку молоко.
Он умеет извиниться,
Это тоже нелегко!
Никому не верится,
Чудо из чудес:
За цветами девица
Ходит в зимний лес.
Он стоит не в зелени,
Как в июльский зной,
Он снежком побеленный,
Блещет белизной.
Но смеётся девица:
– Если вам не верится,
Показать могу
Яркий коврик вереска
Прямо на снегу.
Летом он не ценится,
Скромное растеньице!
Но зато как весело
Увидать самой
Огонёчки вереска
На снегу зимой.
Черёмуха, черёмуха
В овраге расцвела.
Черёмуха, черёмуха
Стоит белым-бела.
Ходили за черёмухой
Девчонки вчетвером,
Да оборвать черемуху
Им не позволил гром.
Сначала он не полный,
Не полный подал голос,
Потом от жёлтых молний
Все небо раскололось.
Все громче, громче слышится,
Гремит через огонь:
«Черёмуху, черёмуху,
Черёмуху не тронь!»
Стоят на полках словари,
Горит зеленый свет.
– Войди и двери затвори,–
Мне говорит сосед.
Сидит он в кресле у стола,
Меня он спросит: – Как дела? –
Он учит азбуке меня,
Читает книжку у огня.
Ему на службу к трем часам,
И он за хлебом ходит сам,
А иногда пошлет меня
И взять попросит на два дня.
Он очень умный, наш сосед,
Ему приносят пять газет,
И по ночам, часов до двух,
Он сам себе читает вслух.
Цветок пробился из земли,
Не распустился он и замер,
Один, от всех других вдали,
Стоит с закрытыми глазами.
Нет, не тепличные условья,
Не чья-то добрая рука, –
Земля, не политая кровью,
Нужна для этого цветка.
А где-то, может быть, пилот,
Чужое выполнив решенье,
Сейчас по мирным людям бьет, –
По убегающей мишени.
Пускай скорей исчезнут распри,
Людская ненависть и ложь!
Ты расцветешь, цветок прекрасный,
Ты непременно расцветешь.
Двор очищен от камней,
Стал он шире и ровней.
Все ребята с тачками,
Глиной перепачканы.
Красят мальчики забор,
Укрепляют флаги.
Здесь теперь уже не двор –
Пионерский лагерь!
Удивляются жильцы:
– Дружная работа!
Вот так наши сорванцы!
Подменил их кто-то!
И Володя здесь с утра,
Он пришёл хромая,
Но и он за маляра –
Красит дверь сарая.
Не бойтесь, что докладчица
Расстроится, расплачется.
Нет, даже слишком бойко
Перечисляет Зойка:
– У Казакова двойка,
У Каблукова двойка...
Щеглов ушёл со стройки,
Чернов забыл тетрадь...
Совсем не грустно Зойке
Чужие эти двойки
При всех перебирать.
Чужие эти двойки
Прибавят славы Зойке
(Звезда на небе тёмном
Особенно ярка).
Садится Зойка скромно,
Сказав: – Ну, всё пока.
Загадка эта не проста:
В душе у внука – пустота.
Но, может, это и не плохо?
Он весел. Не услышишь вздоха.
Кому-то грустно?
Ну и пусть!
Зачем ему
Чужая грусть?
Всегда со всеми он в ладу.
Обидит друга на ходу,
А после спать спокойно ляжет,
А на душе у деда – тяжесть.
И вот – загадка не проста:
В душе у внука – пустота,
Ничто не оставляет следа,
За что же эта пустота
Ложится тяжестью на деда?
Два парня били третьего,
Мальчишку лет шести,
Как начали вертеть его,
Толкать его, трясти...
А мимо шёл Кукушкин,
Видал картину эту.
– Позор! – сказал Кукушкин
И стал писать в газету:
«Могу я быть свидетелем:
Два парня били третьего,
Мальчишку лет шести,
Как начали вертеть его,
Толкать его, трясти...»
Зачем же знать газете,
Что кто-то любит драться?
Неужто сами дети
Не могут разобраться?!
Простая картина –
Портрет на стене,
Я сам не пойму,
Чем он нравится мне.
Морщинки у глаз...
Голова в седине.
С этим портретом
Я с детства знаком,
Его называю
Моим стариком.
Он часто мне кажется
Добрым и грустным,
Я иногда затеваю
Игру с ним:
Ему головой
Покиваю слегка,
И словно ответят
Глаза старика.
Если по лесу идти
Тихо, тихо, тихо,
Может встретиться в пути
Серая зайчиха.
Или встретишь зайца,
Только ты не засвисти,
А то он испугается.
Если по лесу идти
Тихо, тихо, тихо,
Может встретиться в пути
Даже и лосиха.
Вдруг появится вблизи,
Только ты ей не грози,
Лучше мимо проскользни.
Даже птички невелички
Ты случайно не вспугни,
Я с одной знакома лично,
Симпатичные они.
Вот-вот ручьи задвижутся,
На солнце тает лед,
Но, как ни странно, лыжница
Выходит из ворот.
Ей говорят: – Да ты куда?
Ты погляди – течет вода!
Вода звенит и брызжется,
Но не сдается лыжница,
Идет кататься с гор
Весне наперекор.
Домой приходит чуть дыша
И уверяет всех:
– Ах, как прогулка хороша.
Какой отличный снег!
Слегка мешали лыжи мне, –
Я их тащила на спине.
Идут спокойно люди,
Текут спокойно реки,
А мы с Петровой Людой
Поссорились навеки...
Мне б сказать спокойно надо:
Слушай, ты же не права!
Но взяла меня досада,
Те, что надо и не надо,
Я выкрикивал слова.
И теперь хожу по саду,
Похожу, на лавку сяду,
Просто пухнет голова!
Как загладить те слова?
Идут спокойно люди,
Текут спокойно реки,
А мы с Петровой Людой
Поссорились навеки.
– Ты бесчувственным растешь! –
Говорят мне часто.
Я бездушный! Ну и что ж,
Нет души – и баста!
Я вчера куда-то мчусь,
Вдруг навстречу мама,
А у мамы столько чувств,
Невозможно прямо!
Говорит: – Ну, как дела? –
При девчонках обняла!
Я попятился назад
И нарочно – в лужу!
Не у всех людей подряд
Вся душа наружу.
Черствый я, на мамин взгляд,
Маме ангел нужен!
Купание! Купание!
Полон дом народу!
Целая компания
В кухне греет воду.
А мама в белой юбке,
Как капитан из рубки,
Даёт команду бодро:
– Скорей несите вёдра,
Мыльницы и губки!
Удивляет братца
Вся эта суматоха:
Зачем ему купаться?
Ему и так неплохо!
В ванне умный малый
Только щурит глазки:
Здесь лежать, пожалуй,
Лучше, чем в коляске!
Мы очищали старый сад
От вредных насекомых.
В саду увидели отряд
Мальчишек незнакомых.
Они пришли не просто так –
На грядках выпололи мак.
А через час явился в сад
Другой мальчишеский отряд.
Отряд пришел не просто так –
Ребята вытоптали мак.
Мы удивились: как же так?
А на осине два дрозда
Нам объяснили: – Да, да, да!
Разделение труда.
Так у людей бывает:
Один отряд сажает сад,
Другой его ломает.
Льётся песенка горниста,
Пионеров радуя.
Утром звонко, голосисто
Распевает радио.
Сёстры очень любят обе
Песни юных ленинцев,
Разговоры об учёбе
Слушают, не ленятся.
Говорят они Андрюше,
Маленькому братику:
– И тебе полезно слушать,
Как учить грамматику.
И, когда Андрюша плачет,
Нужно радио включать:
Может только хор ребячий,
Хор из детской передачи,
Малыша перекричать.
Когда впервые над столицей
Салют раздался громовой,
Неслись испуганные птицы
Над освещенною Москвой.
Со всех сторон – С Тверской, с Неглинной,
Над площадями, над Арбатом
Они метались стаей длинной
И в темноту неслись куда-то.
К Москве суровой, затемненной
Давно привыкли и они.
И вдруг огни над Малой Бронной,
И над бульварами огни.
Впервые небо разгоралось,
Река сияла серебром...
Наверно, птицам показалось:
Весна в Москве! Весенний гром!
На груди у паренька
Двести двадцать два значка!
Так они горят, сверкают,
Что видны издалека,
Будто блеска заняли
У созвездий на небе.
На груди у паренька
Двести двадцать два значка!
В летний праздничный денек
Раздает их паренек,
Дарит гостю дорогому,
Одному дает, другому...
Гостю с Дальнего Гаити,
Делегатам Гватемалы
Предлагает он: – Берите!
Он, как видно, славный малый –
Ради дружбы, ради братства
Раздает свое богатство.
На носках кружилась Таня,
Таня бабочкой была,
И кружились и взлетали
Два капроновых крыла.
Раздавалось: «Браво! Браво!»
Громче всех кричала Клава,
Так расхваливала Таню,
Восхищалась: – Чудный танец!
Ты, как бабочка, легка!
Ты стройнее мотылька!
Раздавалось: «Браво! Браво!»
А соседке шепчет Клава:
– Таня вовсе не стройна,
А похожа на слона.
Бывает так, твердят в глаза:
– Ты мотылёк! Ты стрекоза! –
А за спиной смеются тихо –
Смотрите, вот идёт слониха.
Не заснет никак Сережа,
Он разглядывает лежа
Тонконогого оленя
На лужайке вдалеке –
Тонконогого оленя
Высоко на потолке.
Он красивый, величавый,
Он стоит, подняв рога,
А вокруг темнеют травы,
Расстилаются луга.
Встал Сережа на коленки,
Поглядел на потолок,
Видит – трещинки на стенке,
Удивился он и лег.
Сказал на следующий день,
Когда открыли шторы:
– Я знаю, это был олень,
Но он умчался в горы.
Заиграла музыка,
Карусели кружатся,
Закружились карусели,
На коней мальчишки сели.
Кони мчатся
Круг за кругом,
Гривы шелковисты,
Полетели друг за другом
В бой кавалеристы.
Заиграла музыка,
Карусели кружатся,
Закружились карусели,
На коней девчонки сели.
Друг за другом,
Круг за кругом –
Что нам торопиться!
Не в поход спешить подругам –
Сели прокатиться!
Фотография в журнале –
У костра сидит отряд.
Вы Володю не узнали?
Он уселся в первый ряд.
Бегуны стоят на фото
С номерами на груди.
Впереди знакомый кто-то –
Это Вова впереди.
Снят Володя на прополке,
И на празднике, на елке,
И на лодке у реки,
И у шахматной доски.
Снят он с летчиком-героем!
Мы другой журнал откроем
Он стоит среди пловцов.
Кто же он в конце концов?
Чем он занимается?
Тем, что он снимается!
Лопаты не при деле –
Работы нет в саду.
И рано поредели
Дубы в этом году.
Скворечники – пустые,
В них больше нет скворчат,
Скворечники пустые
Среди ветвей торчат.
И понимает каждый,
Что теплым дням конец.
Но осенью однажды
К нам в сад летит скворец.
Скворец! Смотрите, вот он!
Ему пора на юг,
А он перед отлетом
Домой вернулся вдруг.
К нам прилетела птица
Проститься.
В коридоре, в классе ли,
Всюду стены красили,
Терли краску, терли мел,
Каждый делал, что умел.
Труд делили поровну
Мальчики и девочки.
Шкаф тащили в сторону
Девочку девочки.
Шкаф тяжелый с книгами,
С книгами
Три девочки двигали,
Двигали.
А два парня-крепыша
Стул тащили не спеша.
Отдыхали девочки,
Отдыхали мальчики:
Девочки – на лавочке,
Парни – на диванчике.
Не знаю, почему же
Весна всё не идёт?
Опять замёрзли лужи,
Похрустывает лёд.
А мы плащи надели
Ещё на той неделе.
Куда весна пропала?
Куда девалась вдруг?
А вдруг она попала
Куда-нибудь на юг
И там осталась где-то?..
Но там всё время лето,
Там нет морозных дней,
А нам весна нужней!
У нас замёрзли лужи,
Похрустывает лёд,
Не знаю, почему же
Она к нам не идёт?
Я шел домой довольный,
С тетрадками в руке.
А где листок с контрольной?
А он уже в реке.
Листок кружился бойко,
Потом пошел ко дну,
Сейчас утонет двойка,
И я легко вздохну.
И волны в речке вторили:
«Пошел листок ко дну,
Мы двойку по истории
Топили не одну».
А я хватаю камень,
Швыряю двойке вслед!
Вопрос услышу мамин,
Смогу сказать в ответ:
– Пока не ладятся дела,
Но двойки нету! Уплыла...
К нам весна пришла опять,
Могут птицы прилетать!
Я на градусник взгляну:
Сколько градусов?
Можем мы встречать весну
Радостно!
Можем прыгать,
Можем петь,
Я пою,
А ты – ответь!
С нами вместе мчатся в класс
Наши песенки,
Потому что мир у нас
В Хельсинки.
Можем прыгать,
Можем петь.
Я пою,
А ты – ответь!
Кружок фотолюбителей
Решил снимать родителей.
Две мамы, две соседки,
Выносят табуретки,
Под деревом садятся –
Они пришли сниматься.
Им объявляют громко:
– Сейчас начнется съемка! –
Им кричат: – Готово! –
Потом снимают снова.
Несет Светлана на крыльцо
Двухмесячного брата.
– У Пети трудное лицо, –
Ей говорят ребята. –
Такие мелкие черты
Не отмечает пленка.
Еще его уронишь ты.
Неси домой ребенка.
Мой поход был безуспешен,
Я задумал встречу с лешим.
Я бродил возле болота,
Где пеньки и плешины,
И в лесу, у поворота,
Вдруг заметил лешего.
Он был травами увешан
Чуть ли не до пояса,
Я сказал: – Ну, здравствуй,
Тут сначала он опешил,
А потом расстроился.
– Да иди ты к лешему!
Вот возьму орешину!
Мне как раз и нужен леший
Только настоящий!
Мой поход был безуспешен,
Потому что этот леший
Притаился в чаще.
До чего же хороши
В нашей реченьке ерши!
Хороши-то хороши,
Да разборчивы ерши!
Хлебный мякиш не клюют,
На червей они плюют…
Хороши-то хороши, –
Несговорчивы ерши!
Обращаюсь я к ершу
И добром его прошу:
– Все равно ты, дурачок,
Попадешься на крючок,
Так давай плыви ко мне…–
Нет, он прячется на дне.
Третий день болит душа:
Не могу поймать ерша.
Тронь ее нечаянно –
Сразу: – Караул!
Ольга Николаевна,
Он меня толкнул!
Ой, я укололась! –
Слышен Сонин голос.
Мне попало что-то в глаз,
Я пожалуюсь на вас!
Дома снова жалобы:
– Голова болит…
Я бы полежала бы –
Мама не велит.
Сговорились мальчики:
– Мы откроем счет,
Сосчитаем жалобы –
Сколько будет в год?
Испугалась Сонечка
И сидит тихонечко.
В большом гнезде на деревце
Птенцов не сосчитать.
Их накормить надеется
Заботливая мать.
Их много, их одиннадцать!
Их ротики разинуты.
Пищат сынки и дочери,
А мать вокруг снует
И, по порядку, в очередь,
Им гусениц сует.
Когда детей одиннадцать,
И ротики разинуты,
И каждого корми –
Не так легко с детьми!
Но вот закрыты ротики,
И вся семья сыта,
А мамин хвост коротенький
Торчит из-под куста.
