Сверкал, блестел он –
Поток снежинок,
И все летело,
И все кружилось,
Летели сани
Под свист метели,
Не знали сами,
Куда летели.
Здесь шла работа
Двумя руками:
Стрельба снежками!
Стрельба снежками!
Снежок – не камень,
Но если влепят,
То с криком к маме
Кидался Пепик.
Но вот и вечер,
И нет метели,
В чулане – сани,
Друзья – в постели.
Лолита, десять лет тебе,
Но ты привыкла ко всему:
К ночной тревоге и к стрельбе,
К пустому дому своему.
И ранним утром у ворот
Стоишь подолгу ты одна.
Ты ждешь:
А вдруг отец придет?
А вдруг
Окончилась война?
Нет, вновь пожар!
Дома горят.
Ревет снаряд над головой,
И ты опять зовешь ребят
Смотреть воронки в мостовой.
Идет колонна мимо вас,
И ты знакомому бойцу
Кричишь: «Маноло, в добрый час!
Что я жива, скажи отцу».
Девчонка эта рыжая!
Ее же ненавижу я!
Она же так глупа!
Одну ее не вижу я,
Всегда за ней – толпа!
Удивляюсь часто я,
Она же не глазастая,
Не глаза, а щелочки,
На голове – заколочки,
Не знает хронологии...
Девчонки наши многие
Культурней и прекраснее...
Но вдруг сказали в классе мне:
У Ивановой – грипп...
Я понял, что я влип!
Девчонка эта рыжая,
Приди скорее в класс,
Тебя не ненавижу я,
Наоборот как раз!
Мне помогает случай,
Счастливая звезда:
С девчонкой, самой лучшей,
Встречаюсь иногда.
Наташа едет к тете, –
Не ближние края, –
У дома, в подворотне,
Оказываюсь я.
Случайно сводит нас судьба
И у фонарного столба,
И в магазине нотном, –
Везет нам!
Но я, по правде говоря,
Чтоб встретиться случайно,
Часами жду у фонаря,
Повсюду жду,
Часами жду...
Читатель, это тайна.
Имей в виду...
В летний день
За целебными травами
Мы идем
По опушке лесной.
Помоги нам,
Березка кудрявая,
Ты нам тайну
Лесную открой:
Где достать нам
Целебного сока?
Где найти
Золотую траву?
И шепнула
Березка высокая,
Словно в сказке
И как наяву:
«Ищите и в дубравах
И в рощах
Всей гурьбой,
И вас попросят травы,
Чтоб взяли их с собой».
Погода снежная была,
Отличная погода.
Швырнул снежком из-за угла
Я прямо в пешехода!
Он рассердился, поднял крик,
Что снег попал за воротник,
Что так нельзя, что стыдно так,
Что к людям я не чуток.
Подумайте, какой чудак:
Не понимает шуток!
Погода снежная была,
И мне гулять охота,
Но вдруг снежком из-за угла
В меня швыряет кто-то!
Снег тает под воротником –
Я простужусь, пожалуй!
Швырнул мне в спину снежный ком
Какой-то глупый малый!
Он просто трус и озорник
И человек нечуткий!
Бросать снежки за воротник –
Какие ж это шутки!
Мне казалось, будто Вася
Без меня скучает.
Я сказала: – Признавайся,
Что тебя печалит?
– Исчезают виды чаек! -
Вдруг он отвечает. –
Если чайки станут редки
А потом – как?
Если редки станут предки –
Нет потомков!
О каких-то редких видах
Раскричался Вася.
Говорю ему с обидой:
– Поспокойней: вдох и выдох!..
Ты не надрывайся!
Охранять он хочет чаек,
Просто в них души не чает,
А меня... не замечает.
Блещет после снегопада
Ёлок белая громада.
Но склонились
Ветки ёлок:
Не под силу
Снежный полог,
Гнутся вниз
Под тяжкой ношей...
Мчится лыжник
По пороше –
Паренёк один
Хороший.
Вмиг домчался он
До цели.
Лыжной палкой
Еле-еле
Дотянулся он
До ели,
Отряхнул от снега ветку
И опять вперёд, в разведку.
Петя спал в своей кровати.
Вдруг проснулся он некстати
И неясно почему
Совесть прибыла к нему.
Для чего явилась совесть?
Это что-то неспроста!
Чепуха, ошибка то есть,
Совесть Петина чиста.
– Я хороший! Все в порядке!
Вот Сергей мальчишка гадкий,
А Иван заснул на грядке,
А Козлов в своей тетрадке
Рисовал вчера осла...
А Петрова в нашем классе
На подругу донесла.
В общем, совесть восвояси
Тут от Пети и ушла –
Еле ноги унесла.
Может, это и к добру?
Для чего она Петру.
Мороз сегодня лютый
И ветер ледяной.
Подростки почему-то
Одеты как весной.
Бежит мальчишка в батнике
И в куртке налегке,
Согнулся, как горбатенький,
На снежном сквозняке.
Старушка шепчет:
– Боже мой,
Озябнет молодежь! –
Ей говорят прохожие:
– От жизни отстаешь!
Мальчишка не простудится,
Не бойся,
Будет в целости:
В мороз
Дрожать на улице
Сегодня –
Признак зрелости.
Зову на помощь Дженни,
Когда мне одиноко,
А Дженни вся в движеньи,
А на затылке – локон.
Как хорошо я помню
Тебя, моя подружка!
Звала тебя на помощь,
Когда в слезах подушка.
И появлялась Дженни,
Мне приносила силу,
В туманный день осенний
Мне солнце приносила.
Я выдумала Дженни...
Жила подружка Дженни
В моем воображеньи...
Но до сих пор я помню
Девчонку, всю в движеньи,
Зову тебя на помощь,
Когда мне трудно, Дженни...
– Ребята, я считаю так, –
Сказал мальчишка русый, –
Сергей тюфяк! Да, он тюфяк!
Но в этом есть и плюсы!
Он человек неволевой,
Он подходящий звеньевой!
Не станет он в воскресный день
Устраивать экскурсий,
Ему возиться будет лень,
Он скажет: «Я не в курсе!..»
Он не потащит нас в музей,
Он даст свободу людям:
В кинотеатре «Колизей»
С утра толкаться будем!
И вот Серёжа – звеньевой!
За что же выбрали его,
Вам не понять никак?
– За что же выбрали его?
– За то, что он тюфяк.
Бьют тамтамы, бьют тамтамы,
Пляшут дети, папы, мамы...
Если в звуках рокотанье,
Тихий плеск речной волны,
Мы танцуем под тамтамы
Плавный танец тишины.
Если звонко, в бурном ритме
Разговор ведет тамтам:
– Ты танцуй! – он говорит мне,
Он как будто пляшет сам.
Бьют тамтамы, бьют тамтамы,
Пляшут дети, папы, мамы,
Африканцы-старики
Пляшут, на ногу легки.
Бьют тамтамы, бьют тамтамы...
Кончен день счастливый самый.
Но, хотя замолк тамтам,
Ходит музыка тамтама
Вслед за нами по пятам.
В почетном карауле
Стояли комсомолки.
Вздохнули...
Приумолкли.
И лишь одна девчонка
С замысловатой стрижкой
Была спокойна слишком:
Конечно, жаль солдата,
Погибшего за нас,
Но он погиб когда-то,
А мы живем сейчас.
Как видно, ей казалось –
При чем же здесь она?!
Ее же не касалась
Далекая война...
Ей погрустить бы малость,
Погоревать бы малость,
Молчание храня
У Вечного огня.
Нет синиц: не прилетели!
Где же две синицы?
В нашей книжке опустели
Пестрые страницы.
Что же с птицами случилось?
Где они, скажи на милость?!
Поглядите, возле вас
В садике, на скверике
Скачут, может быть, сейчас
Две пичужки сереньких?
Или в дом влетели птицы
Прямо с книжного листа?
Любопытные синицы
Любят новые места.
Просим вас: бегите вслед
За каждою синицею.
Нет синиц!
Все нет и нет!
Хоть звони в милицию.
Мы ходили по грибы,
Забирались под дубы.
Вдруг – дождь!
Да какой!
Стала просека рекой!
Я гляжу из-под плаща,
Как, треща и трепеща,
Гнутся ветки на весу.
Дождь в лесу!
Дождь в лесу!
Нету больше тишины.
Мы стоим оглушены:
Ливень с ветром пополам
Бьёт по веткам, по стволам!
Ветер, ветер захлестал,
Листья все перелистал.
Дождь в лесу!
Дождь в лесу!
Не грибы домой несу –
Одни дождинки на носу.
Я дверь открыл своим ключом.
Стою в пустой квартире.
Нет, я ничуть не огорчен,
Что я в пустой квартире.
Спасибо этому ключу!
Могу я делать, что хочу, –
Ведь я один в квартире,
Один в пустой квартире.
Спасибо этому ключу!
Сейчас я радио включу,
Я всех певцов перекричу!
Могу свистеть, стучать дверьми,
Никто не скажет: «Не шуми!»
Никто не скажет: «Не свисти!»
Все на работе до пяти!
Спасибо этому ключу…
Но почему-то я молчу,
И ничего я не хочу
Один в пустой квартире.
Я Володины отметки
Узнаю без дневника.
Если брат приходит
С тройкой,
Раздается три звонка.
Если вдруг у нас
В квартире
Начинается трезвон -
Значит, пять
Или четыре
Получил сегодня он.
Если он приходит
С двойкой –
Слышу я издалека:
Раздается два коротких,
Нерешительных
Звонка.
Ну, а если
Единица,
Он тихонько
В дверь стучится.
Мне теперь не до игрушек –
Я учусь по букварю,
Соберу свои игрушки
И Сереже подарю.
Деревянную посуду
Я пока дарить не буду.
Заяц нужен мне самой –
Ничего, что он хромой,
А медведь измазан слишком…
Куклу жалко отдавать:
Он отдаст ее мальчишкам
Или бросит под кровать.
Паровоз отдать Сереже?
Он плохой, без колеса…
И потом, мне нужно тоже
Поиграть хоть полчаса!
Мне теперь не до игрушек –
Я учусь по букварю…
Но я, кажется, Сереже
Ничего не подарю.
Я на уроке в первый раз.
Теперь я ученица.
Вошла учительница в класс –
Вставать или садиться?
Как надо парту открывать,
Не знала я сначала,
И я не знала, как вставать,
Чтоб парта не стучала.
Мне говорят – иди к доске,
Я руку поднимаю,
А как перо держать в руке,
Совсем не понимаю.
Как много школьников у нас!
У нас четыре Аси,
Четыре Васи, пять Марусь
И два Петровых в классе.
Я на уроке в первый раз,
Теперь я ученица.
На парте правильно сижу,
Хотя мне не сидится.
Роберто, детский голос твой
Суровым стал за этот год.
Ты просишь взять тебя с собой,
Когда отряд на фронт пойдет.
Роберто... Мы сидим вдвоем,
И ты рассказываешь мне
О днях тяжелых, о войне,
О брате раненом твоем.
О том, как падает снаряд,
Взметая кверху столб, земли,
И как друзей твоих, ребят,
В соседний госпиталь несли.
О том, что часто плачет мать,
И нет известий от отца,
И что умеешь ты стрелять
Не хуже взрослого бойца.
Ты просишь взять тебя с собой,
Когда отряд на фронт пойдет.
Роберто, детский голос твой
Суровым стал за этот год.
Однажды собака
Бежала к реке
И вдруг увидала
Бревно вдалеке.
Залаяла громко
Она на бревно...
Оно шевелится!
Живое оно!
Приблизиться страшно
К такому бревну!..
А это лежал,
Растянувшись в длину,
А это дремал
У реки крокодил.
Испуганный лай
Его вмиг разбудил,
И, в воду скатившись,
Ушел крокодил.
Собака у берега
Долго бродила:
Наверно, искала
Следы крокодила.
В ответ на привет
Не молчит он как рыба.
В ответ на привет.
Произносит: «Спасибо!»
Билет на футбол
Вы ему принесли бы,
За это – спасибо,
Спасибо, спасибо!
А если б его
От контрольной спасли бы,
За это – спасибо,
Сто тысяч спасибо!
А если б за ним
Прибежали ребята,
На помощь кому-то
Позвали куда-то?
Ну что ж! И тогда б
Не молчал он как рыба,
Сказал бы в ответ:
«Удружили! Спасибо!»
Бодрый дух в здоровом теле!
Все ребята потолстели,
Съели много каши, щей,
Только Вася, как кощей.
Нет у Васи аппетита.
И не ест он, и не спит он,
Не причёсан, не одет –
Целый день сидит в воде.
– Раз купаться,
Так купаться!
Раз пятнадцать
Окунаться! –
Он домой бредёт качаясь,
Отказался он от чая
И печально лёг в кровать:
Завтра снова заплывать!
Всё плывёт перед глазами,
Пол и комната плывёт...
Хоть бы вы ему сказали:
– Вася, ты не пароход!
Рисовали мы скворца –
Не живого! Чучело!
Он не может улететь, –
Мол, всего вам лучшего!
Он носился по долинам,
По садам и по лесам,
Но в коробке с нафталином
На урок попал не сам.
Наши мальчики острят:
– Жизнь ему наскучила! –
Нет, конечно, он не рад
Превратиться в чучело.
Он давно ли
Среди поля,
Среди неба чистого
Распевал, насвистывал...
Рисовали мы скворца –
Школьное пособие –
И вздыхали без конца,
Девочки особенно.
Сергей о чувстве власти
Заговорил со мной,
Что он уже отчасти
Добился чувства власти,
Но не простой ценой.
Я поняла – он власти
Добился надо мной.
– Ну ладно, ну и что же
Сказала я Сереже, –
Но ты имей в виду:
Я не ханжа, не плакса,
Но никогда без ЗАГСа
Я замуж не пойду.
Сказала неудачно,
Я вижу и сама...
А он кричит: – Чудачка,
Ты что, сошла с ума?!
Я говорю о счастье
Не о таком, –
О чувстве власти
Над станком.
В Ленинград из Барселоны
Потянулись эшелоны –
Это дети покидают
Темный город осажденный...
Черноглазая Мария
За окном вагона плачет
И твердит: «Мамита мия!»
А «мамита» – мама значит.
– Подожди! Не плачь! Не надо!
Шепчет мальчик из Малаги. –
Едем к детям Ленинграда.
Там знамена, песни, флаги!
Там мы будем жить с друзьями.
Ты письмо напишешь маме.
Вместе праздновать победу
Я в Мадрид с тобой поеду.
Но кудрявая Мария
За окном вагона плачет
И твердит: «Мамита мия!»
А «мамита» – мама значит.
Олег рисует корабли,
И берег вдалеке,
И пальму синюю вдали,
И лодку на песке.
Он красит пальму
В синий цвет, –
У нас зелёной
Краски нет.
Стоит на палубе моряк,
Даёт сигнал флажком.
Олег всегда рисует так –
Он будет моряком.
В моей тетрадке нет морей,
Зато идёт пехота в ней.
И смотрят с каждого листка
Вооружённые войска.
Вот посмотри: стоит танкист,
Он занимает целый лист,
Под ним и подпись есть моя:
«Танкист Володя, то есть – я».
Себя понять я не могу:
Мне показалось в понедельник,
Что перед всеми я в долгу,
Что я притворщик и бездельник.
Я не пошел в кино во вторник –
Остался дома, как затворник.
Мне показалось утром в среду –
Меня не ценят!.. Я уеду!
В четверг я понял: я умен.
У шахматистов я в почете.
Среди известнейших имен
Мое когда-нибудь прочтете.
Я понял в пятницу с утра:
Я эгоист! Капризный барин!
Спросил я маму: – Будь добра,
Скажи мне прямо: я бездарен?
Она в ответ:
– Болезни роста.
Для взрослых
Все, конечно, просто.
Я у мальчиков спросила:
– Это что за деревце? –
Говорят они: – Осина. –
Только мне не верится…
Даже ёлки мы вначале
От сосны не отличали:
Раз торчат иголочки,
Значит, это ёлочки.
А когда на ветку ели
Мы получше поглядели,
Оказалось, что она
Не такая, как сосна.
Мы в своей тетрадке синей
Нарисуем все листы
И не скажем об осине:
«Ах, берёза, это ты!»
Погляжу на дерево
И скажу уверенно:
«Это липа, это клёны,
А вот это – дуб зелёный».
Как воспитывать щенков,
Знаю я из книжек,
Но ужасно бестолков
Годовалый Рыжик.
Каждый день учу щенка!
Достижений – нету!
Невоспитанным пока
Ходит он по свету.
Сахар сразу он берёт,
Очень любит ласку.
А скомандуешь: - Вперёд!
Лезет под терраску.
Нарисованный щенок
В книжке, на обложке,
Нарисованный щенок
Спит в объятьях кошки.
Рыжик к дружбе не готов,
Он рычит на всех котов.
Очень жаль, что Рыжик
Не читает книжек.
Начинается гроза,
Потемнело в полдень,
Полетел песок в глаза,
В небе – вспышки молний.
Ветер треплет цветники
На зелёном сквере,
В дом ворвались сквозняки,
Распахнули двери.
Сёстры в комнату скорей –
Мамы нету дома.
Может маленький Андрей
Испугаться грома!
Вспыхнул на небе пожар,
Сосны зашумели;
Сёстры, словно сторожа,
Встали у постели.
Но вполне спокоен брат –
Не заметил молний,
Ручки вытащил и рад
И лежит, довольный.
Рисовать я буду!
Рисовать я буду,
Каждому рисунку
Радуясь, как чуду!
Что я нарисую?
Девочку босую
И в цветах долины,
Парня с мандолиной –
По тропинке длинной
Он уходит в путь…
Вдалеке вершины
Все в снегу по грудь.
Рисовать я буду
И мечтать, что всюду
Поняли меня…
Рисовать я буду
Деда у огня,
Сельский дом болгарский,
Горы в тишине…
Кисточка и краски,
Помогите мне!
Клоун – на сцене!
Острит он неплохо,
Скажет словечко –
И слышится хохот.
Школа взрывается
Залпами смеха:
Клоун – первоклассница!
Ну и потеха!
Хохот девчонок
Особенно звонок!
Но не смеется
Одна из девчонок.
Что-то нахохлилась
Эта девица:
– Мне неохота
От смеха давиться!
Девочки шепчутся:
– Ей не до смеха,
Танька не терпит
Чужого успеха.
На косогоре,
На травке устроясь,
Девочки ждут –
Вот появится поезд.
Дальний гудит
И проносится мимо,
Мчится окутанный
Клубами дыма.
Слушают сёстры
Гудков перекличку:
– Папа сейчас
Поведёт электричку!
Девочки знают:
В четырнадцать тридцать
Папин состав
Мимо станции мчится.
Сёстры повыше
Приподняли братца:
Пусть поглядит,
Как вагоны промчатся…
Света тихо шепчет
Брату по секрету:
– Шью тебе я чепчик
Голубого цвета.
Буду шить до вечера,
Завтра рано встану… –
Младший брат доверчиво
Смотрит на Светлану.
Но прошло три месяца,
Вырос младший братик:
Скоро не поместится
Он в своей кровати.
Стал братишка крепче,
Возмужал за лето.
Вот готов и чепчик
Голубого цвета.
Горькими слезами
Плачет мастерица,
Жалуется маме:
– Чепчик не годится!
Малыши среди двора
Хоровод водили.
В гуси-лебеди игра,
Серый волк – Василий.
– Гуси-лебеди, домой!
Серый волк под горой!
Волк на них и не глядит,
Волк на лавочке сидит.
Собрались вокруг него
Лебеди и гуси.
– Почему ты нас не ешь? –
Говорит Маруся.
– Раз ты волк, так ты не трусь!
Закричал на волка гусь.
–От такого волка
Никакого толка!
Волк ответил: – Я не трушу,
Нападу на вас сейчас.
Я доем сначала грушу,
А потом примусь за вас!
Сидеть надоело мне
Лапы сложа,
Я очень хотел бы
Пойти в сторожа.
Висит объявленье
У наших ворот:
Собака нужна
Сторожить огород.
Ты меня знаешь,
Я храбрый щенок:
Появится кошка –
Собью ее с ног.
Я тявкать умею,
Умею рычать,
Умею своих
От чужих отличать.
Котята боятся меня
Как огня.
Скажи мне по совести:
Примут меня?
Всех разморило от жары.
В саду сейчас прохлада,
Но так кусают комары,
Что хоть беги из сада!
Марина, младшая сестра,
Воюет с комарами.
Упрямый нрав у комара,
Но у нее упрямей!
Она отгонит их рукой,
Они кружатся снова.
Она кричит: – Позор какой,
Напали на грудного!
И видит мама из окна,
Как храбрая Марина
В саду сражается одна
С отрядом комариным.
Опять сидят два комара
У малыша на пальце!
Марина, храбрая сестра,
Хлоп по одеяльцу!
Мы целое утро
Возились с ростками,
Мы их посадили
Своими руками.
Мы с бабушкой вместе
Сажали рассаду,
А Катя ходила
С подругой по саду.
Потом нам пришлось
Воевать с сорняками,
Мы их вырывали
Своими руками.
Таскали мы с бабушкой
Полные лейки,
А Катя сидела
В саду на скамейке.
– Ты что на скамейке
Сидишь, как чужая?
А Катя сказала:
– Я жду урожая.
Я часто краснею
Без всякой причины.
Соседка спросила:
– Где нож перочинный?
А я перед нею
Стою и краснею.
Не я опрокинул
Чернила на скатерть,
Но чувствую я,
Что краснею некстати.
И даже во сне я,
И даже во сне я
На чей-то вопрос
Отвечаю, краснея.
Вчера мне сказала
Некрасова Лена:
– Краснеть некрасиво
И не современно.
Не спорю я с нею,
Стою и краснею.
Мы волновались
С папой вместе –
Весь вечер ждали
Важной вести.
А ночью кинулся босым
Мой папа на звонок.
– Алло! Алло! Родился сын?!
Да здравствует сынок!
– Готово все для Петрика? –
Собрались дяди, тети:
– Ты комнату проветри-ка!
– А вы когда их ждете?
А у меня и у самой
Терпенья нет терпеть:
Ура! Пришли они домой!
Давайте песни петь!
Но Петрик спал...
И, не дыша,
Глядела я на братца
И не могла на малыша
Налюбоваться.
Старый мост,
Ты скрываешь
И радость и боль.
Корабли проплывают,
Плывут под тобой.
Днем и ночью река
Бьет тебя по ногам,
Но ты нужен пока,
Нужен двум берегам.
Ты их сблизил и свел,
Как хороший связной,
Свел под музыку волн
И под ветер сквозной.
Под тобой корабли,
Над тобой облака,
Вот ребята прошли,
Ты им нужен пока...
Ты устал, старый мост,
С деревянной спиной...
Не покинет свой пост,
Не покинет связной.
Нет, Наташин старший брат
Не бывает виноват.
Он в сестру стрельнул мячом,
Говорит: – Не плачь! –
Говорит: – А я при чём?
Слишком жёсткий мяч.
Он щенка толкнул ногой,
Виноват щенок:
– Ты зачем, мой дорогой,
Скачешь возле ног?
Он из сумки свой пенал
Потерял вчера.
Говорит: – Я так и знал –
В ней давно дыра.
Опоздал сегодня в класс:
– В мастерской часы у нас.
И вот беда какая –
Закрыта мастерская!
Нет, Наташин старший брат
Не бывает виноват.
Волны темнели,
Вечер был черен,
Вышла луна,
Чтобы встретиться
С морем.
Вышла луна,
Чтобы в темную
Полночь
Светом и блеском
Волны наполнить.
Вмиг заскользив
Золотистой дугою,
Переливаясь,
Одна за другою,
Светятся волны,
Блестят на просторе...
А в бесконечном
Ночном разговоре
Шепчут о чем-то
Луна и море,
Двое влюбленных:
Луна и море.
Решают двадцать мудрецов
Задачу в тишине.
Им не мешает свист скворцов –
Пускай поют в окне!
Что-то пишут
Мудрецы...
Цифры строются
В столбцы.
Вы спросите мудреца:
– Где течёт приток Донца?
Что такое полуостров?
Что такое солонцы? –
На труднейшие вопросы
Вам ответят мудрецы.
Где ж они?
Их нет на месте!
Скачут двадцать
Мудрецов,
Потому что
Им, всем вместе,
Двести лет
В конце концов!
Отчего взгрустнулось
Тоне-письмоносцу?
Встала рано утром,
Ходит по морозцу,
Всем приносит нынче
Радостные вести.
Отчего ж у Тони
Сердце не на месте?
Ей от грустных мыслей
Никуда не деться,
Ждать от друга писем
Ей хотелось с детства,
Но никто не пишет
Тоне-комсомолке,
Все ее подружки
Здесь живут, в поселке.
Ей ни разу в жизни
Писем не вручали.
Грустно письмоносцу...
Ходит по морозцу
Почтальон в печали.
Полна высокомерия,
Она глядит вокруг,
Холодным взглядом
Смерила
Она своих подруг,
На одного из мальчиков
Взглянула свысока
И удалилась медленно,
Сказав ему: «Пока».
Идет домой гордячка,
Идет в слезах, одна,
Попробуй не заплачь-ка,
Когда ты влюблена.
А он – чурбан! Дубина!
Он льдина-холодина.
Любовь попробуй
Спрячь-ка...
Нет, думает гордячка, –
К доске спокойно выйду
И никому не выдам,
Что на душе тоска...
А на него, для виду,
Взгляну я свысока.
Важных дел невпроворот
У ребят в поселке:
Кто – в поход, кто – в огород,
И девчонки (женский род)
Трудятся как пчелки.
Важных дел невпроворот,
А вот Сашке не везет:
Он сидит в сторонке,
Прикреплен к сестренке.
Тут рабочая пора,
Тут удары топора,
А ему менять пора
Танькины пеленки.
Тут удары топора,
Он с сестрой сидит с утра.
На скамье, под вязом,
Как веревкой связан.
«Эх, уехать бы
На БАМ!
Без сестер,
Без пап и мам...»
Ребята заспорят,
Взорвутся как порох,
А он промолчит,
Не участвует в спорах.
Он слова не просит
Ни «за» и ни «против».
Зато в подворотне
Он очень активен:
Коляску с ребенком
Поставил под ливень.
Хромого мальчишку
Избил из-за денег.
Кого-то обманет,
Кого-то заденет.
А в школе молчит,
Не участвуя в спорах.
Зачем волноваться?
Взрываться как порох?
Он слова не просит
Ни «за» и ни «против».
Нагрубил вчера я маме,
Хлопнул дверью я,
Нет доверья между нами,
Нет доверия.
Я проснулся одинокий,
Вспомнил мамины упреки:
Я ее родное чадо,
Про меня все знать ей надо –
Почему неоткровенен?
Нет ли где в душе разлада?
Откровенничать не стану,
Зря надеется!
Откровенничать не стану,
Не младенец я!
И нарочно я туману
Напускаю,
Нынче маму
До души не допускаю.
Я проснулся одинокий,
Мысли грустные,
С горя выучил уроки,
Даже устные.
Дом проснулся на заре –
Слышно, как пила
Зазвенела во дворе,
Голос подала.
Слышно, как топор стучит...
Замолчал топор,
Завели дрова в печи
Тихий разговор.
Чайник в комнате запел:
«Я готов! Я закипел!
Пей горячий чай,
Чайник выключай!»
Бой часов, и скрип дверей,
И посуды звон
Слышит маленький Андрей
По утрам сквозь сон.
К этим звукам, голосам
Младший брат привык.
Громче всех кричит он сам –
Слышен в доме по утрам
Звонкий детский крик.
Откуда вы, синицы?
– Летали над столицей…
Пятиклассник шел вразвалку
По бульвару не спеша
И, представьте, бросил палку!
И в кого же?
В малыша!
Это хищнику к лицу,
А порядочная птица
Так не станет относиться
К беззащитному птенцу.
А у реки в любом часу
Всегда лежит девица,
Лежит с бумажкой на носу
И в зеркальце глядится.
Девица загорает,
А бабушка стирает.
– Мы хотим, – сказали птицы,
На других детей взглянуть. –
Вновь вспорхнули со страницы
И опять пустились в путь.
Это – город.
Как высок он!
Сколько крыш!
И сколько окон!
Смотрит голубь сверху вниз,
Он уселся на карниз.
А на самом первом плане
Нарисован человек.
Выше всех высотных зданий
Получился человек.
Он стоит, такой красавец,
В рыжей шубе меховой,
Голубых небес касаясь
Непокрытой головой.
Почему он выше крыши?
Он высокой башни выше,
Возвышается над ней!
Он зачем такого роста?
Всё понятно, очень просто:
Человек-то всех главней!
Листопад, листопад,
Все звено примчалось в сад,
Прибежала Шурочка.
Листья (слышите?) шуршат:
Шурочка, Шурочка...
Ливень листьев кружевной
Шелестит о ней одной:
Шурочка, Шурочка...
Три листочка подмела,
Подошла к учителю:
– Хорошо идут дела!
(Я тружусь, учтите, мол,
Похвалите Шурочку,
Шурочку, Шурочку...)
Как работает звено,
Это Шуре все равно,
Только бы отметили,
В классе ли, в газете ли,
Шурочку, Шурочку...
Листопад, листопад,
Утопает в листьях сад,
Листья грустно шелестят:
Шурочка, Шурочка...
Есть в нашем лагере весы,
Не просто так, не для красы, –
Мы выясняем по утрам,
Кто пополнел, на сколько грамм.
Нет, мы не ходим в дальний лес:
А вдруг в походе сбавим вес?!
Нам не до птичьих голосов.
Проводим утро у весов.
Нельзя бродить нам по лесам:
Все по часам! Да по весам!
А в дождь – мы сразу под навес.
Ребята ценятся на вес!
И сколько здесь бывает драм:
Сережа сбавил килограмм,
И долго ахал и стонал
Весь медицинский персонал.
Вдруг изменился наш режим:
С утра на речку мы бежим,
Мы обнимаемся, визжим…
Ура! Не вешайте носы –
У нас испортились весы!
Ждет гостей высокий клен –
Дом на ветке укреплен.
Краской выкрашена крыша,
Есть крылечко для певцов…
В синем небе щебет слышен
К нам летит семья скворцов.
Мы сегодня встали рано,
Ждали птиц еще вчера.
Ходит по двору охрана,
Гонит кошек со двора.
Мы скворцам руками машем,
Барабаним и поем:
– Поживите в доме нашем!
Хорошо вам будет в нем!
Стали птицы приближаться,
Долетели до двора,
Не могли мы удержаться,
Хором крикнули: – Ура!
Удивительное дело:
Все семейство улетело!
Дело было в январе,
Стояла ёлка на горе,
А возле этой ёлки
Бродили злые волки.
Вот как-то раз,
Ночной порой,
Когда в лесу так тихо,
Встречают волка под горой
Зайчата и зайчиха.
Кому охота в Новый год
Попасться в лапы волку!
Зайчата бросились вперед
И прыгнули на ёлку.
Они прижали ушки,
Повисли, как игрушки.
Десять маленьких зайчат
Висят на ёлке и молчат.
Обманули волка.
Дело было в январе,–
Подумал он, что на горе
Украшенная ёлка.
Родопские горы,
Родопские горы...
Кто здесь побывал,
Их забудет не скоро.
В Родопских горах
На вершины залез,
Залез на вершины,
Вскарабкался лес.
Стекают, сверкают
Притоки Марицы,
У птицы летящей
Крыло серебрится.
Родопские горы,
Родопские горы...
У здешних девчонок
На юбках узоры.
Куда-то девчонка
С пригорка промчится,
В узорчатой юбке
Колышется птица,
Колышется птица,
Крыло серебрится.
Любят петь не только птицы:
Ученицы, как синицы,
Распевают иногда.
Свищет мальчик круглолицый
Лучше певчего дрозда.
В роще, в парке,
В чистом поле
Песнь летит во все концы.
Но в одной московской школе
Громче всех поют певцы!
В классе музыка такая,
Что, услышав этот хор,
Мчатся, уши затыкая,
Все подружки в коридор.
А певцы ещё гордятся,
Говорят: – Мы удальцы,
Все девчонки нас боятся,
Вот какие мы певцы!
Залетели две синицы
Как-то раз на школьный двор,
Но не поняли синицы,
Чем гордится этот хор?!
Новый, двухэтажный
На пригорке дом.
Тридцать юных граждан
Проживают в нём.
Замолчал Звенигород,
Дети спать легли,
Поезд, быстро двигаясь,
Прокричал вдали.
– Пассажирский, дальний! –
Петя говорит.
Тихо в детской спальне,
Свет ещё горит.
Где-то поезд простучал,
Лёлю укачал.
В огоньках Звенигород
Над Москвой-рекой.
Не село, не пригород –
Городок такой.
О ребёнке каждом
Думает страна.
Тридцать юных граждан
Заснули... Тишина.
Я люблю ходить вдвоем
В поле, в лес, на водоем,
Я люблю пускаться в путь
Не один, а с кем-нибудь.
Я люблю кричать: «Гляди!
Посмотри! Постой-ка!
Видишь, речка впереди!
Лодок, лодок сколько!..»
И с обрыва, с высоты
Я зову: «Ау! Где ты?
Погляди с обрыва,
Как вокруг красиво!»
Я один брожу в лесу...
(Так бывает редко.)
Задрожала на весу,
Закачалась ветка.
Белка в зелени густой
Скачет в перелеске.
Крикнуть некому: «Постой!»
Я один...
Мне красотой
Поделиться не с кем.
Мы учимся петь!
Мы теперь по субботам
Не просто поем –
Распеваем по нотам.
Мы много мелодий
Запомнить должны:
И в дальнем походе
Нам песни нужны,
И дома подруги
Поют на досуге…
Есть плавные песни
И есть плясовые.
Сегодня мы в классе
Поем их впервые.
На каждом уроке
Вот так распевать бы!
Есть даже особая песня –
Для свадьбы.
Вот лет через двадцать
Решу я жениться,
Тогда эта песня
И мне пригодится.
Если до сих пор нигде вы
Не встречали королевы, –
Поглядите – вот она!
Среди нас живет она.
Всем, направо и налево,
Объявляет королева:
– Где мой плащ? Его повесьте!
Почему он не на месте?
У меня портфель тяжелый –
Донесешь его до школы!
Я дежурной поручаю
Принести мне кружку чая
И купите мне в буфете
Каждый, каждый по конфете.
Королева – в третьем классе,
А зовут ее Настасьей.
Бант у Насти
Как корона,
Как корона
Из капрона.
Встали девочки чуть свет,
В сад спешит бригада.
Говорит Надюша вслед:
– Больше всех им надо!
Посадили деревца –
И заботы хватит.
Для чего же без конца
Бегать, поливать их?
В гости к девочке больной
В праздник шла бригада,
Снова голос за спиной:
– Больше всех им надо!
Я у девочки больной
В будни посидела, –
Что мне тратить выходной
На такое дело?
– Надя, где твоя душа? –
Говорит бригада.
И, орешки шелуша,
Надя молвит не спеша:
– Для чего же мне душа,
Больше всех мне надо?!
Жил на свете мальчик Павел,
Весельчак! Хороший парень!
Если праздник в доме вашем,
Он кричит: – Давайте спляшем! –
Раньше всех он вас поздравил.
Молодец! Хороший парень!
В день рожденья тёти Кати
Он проснулся в шесть утра,
Раньше всех вскочил с кровати,
Говорит: – Плясать пора!
Но, увы, совсем некстати
Расхворалась тётя Катя.
Не придётся развлекаться –
День рожденья отменён,
Нужно сбегать за лекарством,
Принести пирамидон.
Но куда девался Павел,
Чудный парень, славный парень?
Он исчез!
Вскочил со стула,
И его как ветром сдуло!
Назвали речку Злыдней.
Что может быть обидней?
Она так весело текла,
Не причиняла людям зла.
Она текла между камней,
Сбегала вниз с обрыва.
Плохое мнение о ней
Совсем несправедливо.
Она так весело текла,
Была прозрачнее стекла.
Она бежала вниз журча
И вдаль спешила снова.
Какой-то путник сгоряча
Ей бросил злое слово.
Забрел в овраг куда-то,
А речка виновата.
Теперь на долгие года
Ей называться Злыдней.
Остаться Злыдней навсегда,
Не причинив другим вреда,
Что может быть обидней?
Мчится поезд под луной.
Он особенный. Грибной.
Хорошо в грибное лето
В лес приехать до рассвета.
Когда нет еще теней,
Гриб заметней. Он видней.
Вышел поезд на пригорок,
Замелькали огоньки.
А в вагонах звон ведерок,
А в вагонах – грибники.
Тут грибник седобородый
Поучает молодежь:
– Если ты, к примеру, лодырь,
Ничего ты не найдешь!
На опушке или в чаще
Нагибайся до земли,
Лесу кланяйся почаще,
Чтоб грибы к тебе пошли.
Мчится поезд под луной.
Он особенный. Грибной.
Здесь у каждого окошка
Кто-то спит, обняв лукошко.
Я заработал двойку
Из-за трехзначных чисел.
Мой папа рассердился,
Но голос не повысил.
Уж лучше бы мой папа
Кричал, ногами топал,
Швырял бы вещи на пол,
Разбил тарелку об пол!
Нет, он молчит часами...
Он слова не проронит,
Как будто я не Павлик,
А кто-то посторонний.
Он, мне не отвечая,
Меня не замечая,
Молчит и за обедом,
Молчит во время чая...
Он с безразличным видом
Меня оглянет мельком,
Как будто я не Павлик,
А стол или скамейка!
А мне молчанье в тягость!
Я с горя спать улягусь.
На цепи сидит щенок
И скулит, бедняга:
«Не уйдешь... Запрещено...
Никуда ни шага...»
На цепи сидит щенок,
Но не так он одинок –
У него есть друг-приятель.
Это дятел! Пестрый дятел!
Прилетает он к щенку
Разгонять его тоску:
Прилетает на заре
И с утра пораньше
Барабанит по коре,
Барабанит по коре
Пестрый барабанщик.
Пестрый, с розовым брюшком,
Барабанит над щенком,
Барабанит над щенком...
Лает радостно щенок:
Мол, спасибо, дятел!
Без тебя бы я не мог,
Я с тоски бы спятил!
Бегут ромашки по полю,
Красуясь на виду,
А я стою как вкопанный
И глаз не отведу.
Бегут ромашки по полю,
Не прячутся в траве…
А я с букетом топаю,
С цветами по Москве.
Смотрю – какой-то дяденька
Заулыбался сладенько:
– Хорош букет, хорош!
За сколько отдаешь?
И произносит дяденька
Подкупные слова:
– Договорились? Ладненько?
Не рупь даю, а два.
А я ответ ему даю,
Я говорю: – Нет, нет,
Ромашки я не продаю,
Домой несу букет.
И до свиданья, дяденька,
Договорились? Ладненько?
Случилось чудо из чудес!
Пусть удивится каждый!
К нам залетели под навес
Две ласточки однажды.
И, покружившись раза два
Над нашим тихим садом,
Они уселись на дрова,
А я стояла рядом.
Нет, мне сначала и самой
Не верилось в удачу,
Но я дрова тащу домой
И ласточек в придачу...
Они по комнате парят,
То по одной, то обе в ряд,
Они вдвоем и по одной,
Играя, вьются надо мной
И носятся так шустро,
Что закачалась люстра.
Я им кричу: – Куда же вы?
Идите на сниженье!..
Всё это было. Но, увы,
В моем воображенье.