Стихи Самуила Маршака

Овечья шерсть и шерсть верблюжья
Нужны для фронта как оружье.

В морозы теплое белье
Бойцу – и печка и жилье.

Лом железный соберем
Для мартена и вагранки,
Чтобы вражеские танки
Превратить в железный лом!

Распустился ландыш в мае
В самый праздник – в первый день.
Май цветами провожая
Распускается сирень.

Дождь идёт и пыль толчёт,
Будто перец в ступке.
Все девчонки у ворот
Подбирают юбки.

Видишь, смотрят из гнезда
Два молоденьких дрозда.
Клюв покажет первый дрозд,
А второй покажет хвост.

Говорила мышка мышке:
– До чего люблю я книжки!
Не могу я их прочесть,
Но зато могу их съесть.

– Это кто упал? Сережа?
– Нет, не он, – его одежа.
– Что же стукнула одежа?
– В середине был Сережа.

Две медведицы смеются:
– Эти звезды вас надули!
Нашим именем зовутся,
А похожи на кастрюли...

Серый волк сидит в овраге,
Мокнут уши у бедняги.
Вылезет – посушит
Вымокшие уши.

– Где ты была сегодня, киска?
– У королевы у английской.
– Что ты видала при дворе?
– Видала мышку на ковре!

На крапиву
Не садись.
Если сядешь –
Не сердись!

Стыд и позор Пустякову Василию:
Он нацарапал на парте фамилию,
Чтобы ребята во веки веков
Знали, что в классе сидел Пустяков!

Есть у старушки телушка-пеструшка.
Травку в корзине ей носит старушка.
Бабушкин козлик не ходит со стадом
Бабушка кормит его виноградом.

Знаешь буквы А, Бе, Це?
Сидит кошка на крыльце,
Шьет штанишки мужу,
Чтоб не мерз он в стужу.

Сенокос идет в июле,
Где-то гром ворчит порой.
И готов покинуть улей
Молодой пчелиный рой.

Враги кричали: «Нет конца
У ленинградского кольца!»
Мечом рассек его боец –
И вот кольцу пришел конец.

Ты каждый раз, ложась в постель,
Смотри во тьму окна
И помни, что метет метель
И что идет война.

Снежинки падали с небес
В таком случайном беспорядке,
А улеглись постелью гладкой
И строго окаймили лес.

Ясным утром сентября
Хлеб молотят села,
Мчатся птицы за моря,
И открылась школа.

– Мой генерал, в стекло бинокля
Вы посмотрите: фронт далек ли?
– Настолько близок он, увы,
Что я уже без головы!..

Шлем тебе на фронт из тыла
Кислых щей пакет –
Чтоб фашистам кисло было
От твоих побед.

Муха по небу летала,
Кувырком в трубу упала.
Ножки три недели
У нее болели.

К чему парады пышные?
В них нет у нас нужды.
Нужнее нам неслышные,
Но громкие труды.

Среди степей плывут суда,
Идут на север с грузом хлеба.
И степь, куда пришла вода.
Впервые отразила небо.

Когда выходит полная луна
Из облаков, я об одном жалею –
Что не видна другая сторона.
Удастся ль мне полюбоваться ею?

По склону вверх король повел
Полки своих стрелков.
По склону вниз король сошел,
Но только без полков.

У козы рогатой
Чудные козлята.
Но не хуже детки
У ее соседки.

Кто ты – пеший или конный,
Моторист, артиллерист?
Подкрепившись кашей пшенной,
Крепче с недругом дерись!

Пускай бегут и после нас,
Сменяясь, век за веком, –
Мир умирает каждый раз
С умершим человеком.

Чарди-Варли – свинопас.
Он свинью пасет у нас.
Стар ли Чарли или нет?
Чарли-Варли восемь лет.

Червяк дорогу сверху вниз
В огромном яблоке прогрыз
И говорит: «Не зря боролись!
Мы здесь открыли Южный полюс»

Ясным утром сентября
Хлеб молотят села,
Мчатся птицы за моря –
И открылась школа.

Рано в кровать,
Рано вставать –
Горя и хвори
Не будете знать.

Так много ласточек летало
Почти с тех пор, как мир стоит,
Но их не помнят, их не стало,
А эта ласточка летит.

У женщин в нашем городке
По двадцать пальцев на руке,
На каждой ножке двадцать пять,
Как сам ты можешь сосчитать.

Сверкая глазами, полковник-барон
Скомандовал: «Руки по швам!»
Но, видя, что чешется весь батальон,
Скомандовал: «Руки по вшам!»

На Красной площади трубач
Полкам играет сбор.
А конь под ним несется вскачь,
Летит во весь опор.

Трудно оленям
Бежать по ступеням.
Боюсь, что олени
Сломают колени.

Воробьи по проводам
Скачут и хохочут.
Верно, строчки телеграмм
Ножки им щекочут.

Березовый кисель, друзья,
Березовая каша!
Коль будут вас пороть, друзья,
Вина в том будет ваша.

Скорее, доктор, пропиши
Больному Гитлеру «Виши»!
От русских Минеральных Вод
Болит у Гитлера живот.

Я не молод, – по портрету
Я сошел бы за юнца.
Вот пример, как может ретушь
Изменять черты лица.

Нужна нам отвага
Для первого шага.
А кто упадет, но рискнет на второй,
Тот дважды герой.

Ветрено в марте,
В апреле дожди –
В мае
Фиалок и ландышей жди!

Ослик, ослик дорогой,
Рот, пожалуйста, открой,
Затруби и загуди,
Всех лентяев разбуди.

Ну и соня – сын мой Джон.
Спать в штанах улегся он.
Башмачок он сбросил прочь,
А в другом проспал всю ночь.

Готовь подарки каждый дом,
Бойцов своих одень,
Дохни на фронт своим теплом
В холодный зимний день.

Пришел июнь.
«Июнь! Июнь!» –
В саду щебечут птицы.
На одуванчик только дунь...

Сменялись в детстве радугой дожди,
Сияньем солнца – сумрачные тени.
Но в зрелости не требуй и не жди
Таких простых и скорых утешений.

Сон сочиняет лица, имена,
Мешает с былью пестрые виденья,
Как волны подо льдом, под сводом сна...

Днем барон сказал крестьянам:
«Шапку с головы долой!»
Ночью отдал партизанам
Каску вместе с головой.

Даже по делу спеша, не забудь:
Этот короткий путь –
Тоже частица жизни твоей.
Жить и в пути умей.

В чистом поле на ходу
Я нашел себе еду –
Не мясо, не рыбу,
Не хлеб и не сало.

Мышь забралась к нам в кладовку,
Сыру сбросила головку,
Отщипнула крошку,
Увидала кошку...

Стала курица считать
Маленьких цыпляток:
Желтых пять
И черных пять...

У стола четыре ножки,
По две с каждой стороны,
Но сапожки
И калошки...

Где-то по дорожке
Бегают сапожки.
А в сапожках – ножки.
А на ножках – Колька.

Власть безграничная природы
Нам потому не тяжела,
Что чувство видимой свободы
Она живущему дала.

Солнце в марте ходит выше,
Горячей его лучи.
Скоро капать будет с крыши,
Закричат в саду грачи.

Рыхлый снег темнеет в марте.
Тают льдинки на окне.
Зайчик бегает по парте
И по карте...

Ласкают дыханье и радуют глаз
Кустов невысоких верхушки
И держат букеты свои напоказ,
Как держат ребята игрушки.

Даю вам честное слово:
Вчера в половине шестого
Я встретил двух свинок
Без шляп и ботинок.
Даю вам честное слово!

Немало книжек выпущено мной,
Но все они умчались, точно птицы.
И я остался автором одной
Последней, недописанной страницы.

Не погрузится мир без нас
В былое, как в потемки.
В нем будет вечное сейчас,
Пока живут потомки.

За несколько шагов до водопада
Еще не знал катящийся поток,
С каких высот ему сорваться надо.
И ты готовься совершить прыжок.

Замерзший бор шумит среди лазури,
Метет ветвями синеву небес.
И кажется, – не буря будит лес,
А буйный лес, качаясь, будит бурю.

На башни и московские дома
В трубу смотрели Гитлер с Муссолини.
Теперь Москва идет в Берлин сама
И без трубы видна уже в Берлине.

Дождись, поэт, душевного затишья,
Чтобы дыханье бури передать,
Чтобы легло одно четверостишье
В твою давно раскрытую тетрадь.

Наши козы белые
Рвали груши спелые,
Козы серые трясли,
Козы рыжие несли...

Старуха ворчала на внука:
– Уймись, иль возьмет тебя бука!
А чуть он подрос,
Он задал вопрос...

Часы за шумом не слышны,
Но дни и годы к нам приводят.
Выходит лето из весны
И в осень позднюю уходит.

Стала курица считать
Маленьких цыпляток:
Желтых пять
И черных пять...

Старайтесь сохранить тепло стыда.
Все, что вы в мире любите и чтите,
Нуждается всегда в его защите
Или исчезнуть может без следа.

Если бы в торт превратился весь мир,
В чернила – вода озер,
А все деревья – в зеленый сыр...

Свиньи, склонные к бесчинству,
На земле, конечно, есть.
Но уверен я, что свинству
Человечества не съесть.

Рассеянный в Алма-Ата,
Принял за верблюда кота,
Сказал что за чудо!
Я видел верблюда...

Расти, дружок, и крепни понемножку,
И помни, что живое существо
Перерасти должно хотя бы кошку,
Чтобы она не слопала его.

Том, Том, сын трубача,
Украл свинью и дал стрекача.
Украл он свинью и за это побит.
И вот он в слезах по дороге бежит.

Только ночью видишь ты вселенную.
Тишина и темнота нужна,
Чтоб на эту встречу сокровенную,
Не закрыв лица, пришла она.

Стебли трав, пробившись из земли,
Под плитой тяжелой не завяли,
Сквозь кору асфальта проросли
И глядишь – тюрьму свою взорвали.

Без музыки не может жить Парнас.
Но музыка в твоем стихотворенье
Так вылезла наружу, напоказ,
Как сахар прошлогоднего варенья.

Покойник
Был такой разбойник,
Такой подлец, мошенник, плут,
Что смерти вы его не верьте...

Красиво пишет первый ученик,
А ты предпочитаешь черновик.
Но лучше, если строгая строка
Хранит веселый жар черновика.

Над городом осенний мрак навис.
Ветвями шевелят дубы и буки,
И слабые, коротенькие руки
Показывает в бурю кипарис.

В одно и то же время океан
Штурмует скалы севера и юга.
Живые волны – люди разных стран
О целом мире знают друг от друга.

Как лишний вес мешает кораблю,
Так лишние слова вредят герою.
Слова «Я вас люблю» звучат порою
Сильнее слов «Я очень вас люблю».

Кто создает, тот мыслит щедро.
Он не боится, что Земля
Скудеет, истощая недра
И хлебородные поля.

Как вежлив ты в покое и в тепле.
Но будешь ли таким во время давки
На поврежденном бурей корабле
Или в толпе у керосинной лавки?

Король с королевой послали слугу
Сорвать с небосвода цветную дугу.
Слуга отвечал: – Я за ней бы полез,
Да лестницы нет от земли до небес!

Мы принимаем всё, что получаем,
За медную монету, а потом –
Порою поздно – пробу различаем
На ободке чеканно-золотом.

К искусству нет готового пути.
Будь небосвод и море только сини,
Ты мог бы небо с морем в магазине,
Где краски продают, приобрести.

Как ни цветиста ваша речь,
Цветник словесный быстро вянет.
А правда голая, как меч,
Вовек сверкать не перестанет.

Вышли мыши как-то раз
Поглядеть, который час.
Раз-два-три-четыре.
Мыши дернули за гири.

Однажды аист длинноногий
Лягушку встретил на дороге.
«Ох, не люблю вас, долговязых!»
Она проквакала, вздохнув.

Мышка в кружечке зеленой
Наварила каши пшенной.
Ребятишек дюжина
Ожидает ужина.

Стали волк с козою петь,
А медведь –
В дуду дудеть.
Пиво варит им баран...

Три мудреца в одном тазу
Пустились по морю в грозу.
Будь попрочнее
Старый таз...

Рыхлый снег темнеет в марте,
Тают льдинки на окне.
Зайчик бегает по парте
И по карте...

В октябре, в октябре
Частый дождик на дворе.
На лугах мертва трава,
Замолчал кузнечик.

И час настал. И смерть пришла, как дело,
Пришла не в романтических мечтах,
А как-то просто сердцем завладела...

На ворота без двора
Села птица без пера –
Не малиновка, не чиж, не скворец.
Лорд бездомный проходил...

Как зритель, не видевший первого акта,
В догадках теряются дети.
И всё же они ухитряются как-то...

Лают собаки!
В город во мраке
Идет попрошаек стая –
Кто в рваной одежке...

Когда, как темная вода,
Лихая, лютая беда
Была тебе по грудь,
Ты, не склоняя головы...

– Кому телят?
Кому телят?
Будь я не беден, а богат,
Я б не кричал: «Кому телят?

Пусть будет небом верхняя строка,
А во второй клубятся облака,
На нижнюю сквозь третью дождик льется...

Ни сил, ни чувств для ближних не щади.
Кто отдает, тот больше получает.
Нет молока у матери в груди...

Шла Марина с огорода,
Под кустом нашла удода.
А удод ей: – Ду-ду-ду,
Жить у вас я не бу-ду!

Определять вещам и людям цену
Он каждый раз предоставлял другим.
В театре жизни видел он не сцену...

Достоин чести юбиляр,
Но, к сожаленью, слишком стар.
Едва сидит он в кресле жестком.
Он мог гораздо веселей...

Существовала некогда пословица,
Что дети не живут, а жить готовятся.
Но вряд ли в жизни пригодится тот,
Кто, жить готовясь, в детстве...

Человечек с луны
Упал с вышины
И спросил, как пройти ему в Норич.
Купил он пирог...

Старик Шекспир не сразу стал Шекспиром.
Не сразу он из ряда вышел вон.
Века прошли, пока он целым...

Играет кот на скрипке,
На блюде пляшут рыбки,
Корова взобралась на небеса.
Сбежали чашки, блюдца...

В сад я к бабушке пошел
И копейку там нашел.
Что купил я? Шапку, кепку,
А в придачу тряпку, щепку...

Читатель мой особенного рода:
Умеет он под стол ходить пешком.
Но радостно мне знать, что я знаком
С читателем двухтысячного года!

Три очень милых феечки
Сидели на скамеечке
И, съев по булке с маслицем,
Успели так замаслиться...

По дороге, громыхая,
Едет кухня полковая.
Повар в белом колпаке,
С поварешкою в руке.

Не проберет бойца мороз
И ветер ледяной.
Его согрел родной колхоз,
Одел завод родной.

Березка тонкая, подросток меж берез,
В апрельский день любуется собою,
Глядясь в размытый след больших...

– Посмотри, у русских каша,
Будем кашу
Есть.
– Извините, каша наша...

Искусство строго, как монетный двор.
Считай его своим, но не присваивай.
Да не прельстится шкуркой...

– Зачем не на страницах «Крокодила»
Ты норовишь печатать юмор свой?
– Мой друг, на кладбище не так...

Ласточка проворная –
Перья сине-чёрные,
Рано, рано встала
И защебетала...

Полли местечко
Нашла перед печкой
И пальчики в туфельках грела.
И вот она теткой...

Над прошлым, как над горною грядой,
Твое искусство высится вершиной,
А без гряды истории седой...

Питает жизнь ключом своим искусство.
Другой твой ключ – поэзия сама.
Заглох один – в стихах не стало...

Мелькнув, уходят в прошлое мгновенья.
Какого бы ты счастья ни достиг,
Ты прошлому отдашь без...

В октябре, в октябре
Частый дождик на дворе.
На лугах мертва трава,
Замолчал кузнечик.

За лесом целый небосклон
Сияньем моря отражен.
И в самой светлой полосе
На узкой каменной косе...

О том, что жизнь – борьба людей и рока,
От мудрецов древнейших слышал мир.

Чести золото не купит.
Честный чести не уступит.
Честь нужна ему, как свет.
Рад продать её бесчестный...

Муравьишко в чаще
Дуб тяжелый тащит.
Эй, товарищи-друзья,
Выручайте муравья!

Еще недавно дым змеился над трубой,
Пекла хозяйка хлеб и бегали ребята...

– Не дашь ли коня мне на завтрашний день?
– Мой конь захромал, перепрыгнув плетень.

Ты меришь лестницу числом ее ступеней,
Без мебели трудней на глаз измерить зал.

Зверь в укротителе не должен чуять мясо.
Могучий лев испытывает страх
Перед неведомым, когда живою...

Мы любим в детстве получать подарки,
А в зрелости мы учимся дарить,
Глазами детскими смотреть на...

У ближних фонарей такой бездумный взгляд,
А дальние нам больше говорят
Своим сияньем, пристальным и...

Жила-была старушка в дырявом башмаке.
И было у нее ребят, что пескарей в реке!

Баю-баю, детки
На еловой ветке.
Тронет ветер вашу ель
Закачает колыбель...

Я прохожу по улицам твоим.
Где каждый камень – памятник героям.
Вот на фасаде надпись...

Он взрослых изводил вопросом «Почему?»
Его прозвали «маленький философ».
Но только он подрос, как начали ему...

Ты бойся долгих дней, когда пустой и мелкой
Становится душа и плоским разум твой...

Желая вызвать чувство сожаления,
Предатель Квислинг пишет заявления
О том, что он в тюрьме теряет вес...

Человек – хоть будь он трижды гением –
Остается мыслящим растением.
С ним в родстве деревья и трава.

В искусстве с незапамятных времен
Царил классический, официальный тон
И простота была лишь театральной.

Да будет мягким сердце, твердой – воля!
Пусть этот нестареющий наказ
Напутствием послужит каждой...

Вот лягушка на дорожке.
У нее озябли ножки.
Значит, ей нужны
Теплые штаны...

Бедный Робинзон Крузо!
Бедный Робинзон Крузо!
Он жилет себе сшил
Из шерсти и жил...

Кто явится первый,
Приедет в карете,
В нарядной карете, на паре коней.
Второй – в таратайке...

Дана лишь минута
Любому из нас.
Но если минутой
Кончается час...

Я видел озеро в огне,
Собаку в брюках на коне,
На доме шляпу вместо крыши,
Котов, которых ловят мыши.

Я – зверёк
И ты – зверёк.
Я – мышонок,
Ты – хорёк.

Вечерний лес ещё не спит.
Луна восходит яркая.
И где-то дерево скрипит,
Как старый ворон каркая.

Костюм ефрейтора домашний
Довольно легок, строг и прост.
Он состоит из круглой башни
И пары пулеметных гнезд.

Надо родине помочь,
Братья-лесорубы.
Пусть дымят и день и ночь
Заводские трубы.

Разбегайтеся, ручьи!
Растекайтесь, лужи!
Вылезайте, муравьи,
После зимней стужи!

Однажды двадцать пять портных
Вступили в бой с улиткой.
В руках у каждого из них
Была иголка с ниткой!

Эй, улитка,
Высунь рожки –
Дам я грошик
На лепешки.

Тетя Тpотт и кошка
Сели y окошка.
Сели pядом вечеpком
Поболтать немножко.

Из рук не выпуская спиц,
Спешит старуха-мать
Побольше мягких рукавиц
Для мальчиков связать.

Нашу речку, словно в сказке,
За ночь вымостил мороз,
Обновил коньки, салазки,
Ёлку из лесу привез.

Мы по снегам
Навстречу вьюгам
Тепло одетые
Идем.

В часы большого торжества
Прохладным ранним летом
Сияет вечером Москва
Незатемнённым светом.

Весна приходит постепенно:
В полях неслышно тает снег,
Побег из ледяного плена
Готовят тайно воды рек.

В полутьме я увидел: стояла
За окном, где кружила метель,
Словно только что с зимнего бала,
В горностаи одетая ель.

Цветная осень – вечер года –
Мне улыбается светло.
Но между мною и природой
Возникло тонкое стекло.

Пирог сидел на елке,
Пирог сидел на елке,
На елке, на иголке.
А спрыгнуть он не мог.

Прочь, гусята, от водицы,
Прочь, гусята, от воды!
Не мочите белых перьев,
Не наделайте беды.

Однажды старушка
У нас в городке
Послала на мельницу
Мышку в мешке.

Сегодня лучший день весны,
сегодня Первомай!
Оркестры дальние слышны,
в цветных флажках трамвай...

В одном краю такой был случай:
Гуляя как-то раз,
Набрел мудрец на куст колючий
И выцарапал глаз.

Школьник, школьник,
Что так рано
Ты спешишь
Сегодня в класс?

Человек ходил на четырех,
Но его понятливые внуки
Отказались от передних ног,
Постепенно превратив их в руки.

Дай молочка, буренушка,
Хоть капельку – на донышко.
Ждут меня котята,
Малые ребята.

Таблица
Умножения
Достойна
Уважения.

Затявкал маленький щенок.
Корова замычала.
От страха кот вскочил в челнок,
Поплыл куда попало.

Спросил меня голос
В пустыне дикой:
– Много ли в море
Растёт земляники?

Вот он – город под Москвой,
Озаренный светом.
Здесь не холодно зимой
И не жарко летом.

Бежит ёжик
Вдоль дорожек
Да скользит на льду.
Говорит ему лисица...

На ветвях заснули птицы,
Звезды в небе не горят.
Притаился у границы
Пограничников отряд.

Шесть
Котят
Есть
Хотят.

Кошка спрашивала кошку:
– Есть ли когти у кота?
– Что за вздор ты говоришь.
Без когтей поймай-ка мышь!

Бежит ежик
Вдоль дорожек
Да скользит на льду.
Говорит ему лисица...

Карр! – Ворона прилетела
На дубовый сук.
– Карр! – Другая рядом села,
В бок соседку – тюк!

Можно ль козам не бодаться,
Если рожки есть?
В пляс девчонкам не пускаться,
Если ножки есть?

Нет, постой, постой, постой,
Я разделаюсь с тобой!
Мой отец одним прыжком
Расправляется с быком.

Она сидит у колыбели.
Ребенок дышит в сладком сне,
А за окном чернеют ели.
Снега темнеют; при луне.

Вольный ветер веет с моря,
Слышен мерный плеск реки,
В Ленинграде на «Авроре»
По снастям бегут флажки.

Идут на горку Джек и Джилл,
Несут в руках ведерки.
Свалился Джек и лоб разбил,
А Джилл слетела с горки.

Луна ушла. Её кочевья –
Меж серебристых, лёгких туч.
В туманный дол глядят деревья,
Как стадо ланей с горных круч.

В начале ночи озарилась
Небес далеких сторона.
Луна над холодом явилась,
Над зимним сумраком – луна.

Король Пипин был очень мал,
Но выстроил дворец.
Из торта стены заказал,
А крыша – леденец.

Проходит поезд бронированный
Глубокой ночью без огней.
Сидит в вагоне, как прикованный,
Злодей, боящийся людей.

Так беззаботно, на лету
Он щедро сыплет трели,
Взвиваясь круто в высоту
С земли – своей постели.

У Кремля в гранитном Мавзолее
Он лежит меж флагов, недвижим.
А над миром, как заря алея,
Плещет знамя, поднятое им.

Так много звезд теснится в раме
Меж переплетами окна.
Они сверкают вечерами,
Как золотые письмена.

Скачет заяц бороздой,
У него карман пустой.
Катя к зайцу подошла,
Калача ему дала...

Тётя Трот и кошка
Сели у окошка,
Сели рядом вечерком
Поболтать немножко.

Цирюльник, цирюльник
Свинью нам постриг.
А сколько щетинок
Уйдет на парик?

Луна осенняя светла,
Аллея дремлет кружевная.
Природа глухо замерла,
Предчувствуя, припоминая.

Писательский вес по машинам
Они измеряли в беседе:
Гений – на ЗИЛе длинном,
Просто талант – на «победе».

Полные жаркого чувства,
Статуи холодны.
От пламени стены искусства
Коробиться не должны.

Едет важный
Мистер Морган.
Едет, едет
К нам на торг он.

Дуют ветры в феврале,
Воют в трубах громко.
Змейкой мчится по земле
Легкая поземка.

На всех фронтах фашистов бьют,
Громят их дни и ночи.
А Дитмар с Геббельсом поют:
«Зато наш фронт короче!»

Подходит время к рождеству.
Жиреет белый гусь.
Кто целый гривенник мне даст,
За тех я помолюсь.

Вот однокрылая сосна...
Прижатая к сосне-соседке,
Сухие, немощные ветки
Давно утратила она.

Очень мне нравится эта сторожка.
Все поезда в ней видны из окошка.
Справа и слева – деревья, кусты,
А на окошках – герани цветы.

Доктор Фауст, добрый малый,
Учит деток чем попало –
Розгой, плеткой, ремешком,
Палкой, скалкой, кулаком.

Давненько критика молчит
О нашей детской книжке.
– О детях, – критик говорит,
Я знаю понаслышке.

Ведерко, полное росы,
Я из лесу принес,
Где ветви в ранние часы
Роняли капли слез.

Этот всадник –
Парень бравый.
Жучка – слева,
Мурка – справа.

Есть детская кроватка
На самолете «ТУ».
Как дома, спят в ней сладко
Ребята на лету.

Недавно мне один журнал
Сатиру злую заказал:
В стихах рифмованных иль белых
О сочиненьях скороспелых.

Она не знает, что мертва.
Не нужно слез печали.
Так редко неба синева
Сияла ей в подвале.

Апрельский дождь прошёл впервые,
Но ветер облака унёс,
Оставив капли огневые
На голых веточках берёз.

Я сижу на скамье у обрыва,
А внизу в темноте подо мной
Плещет море широкой, ленивой
И по-рыбьи холодной волной.

Вверх лети, малютка,
Высоко.
Не робей, малютка,
Мать недалеко.

Мой отец – степной шакал
Пищу сам себе искал.
Далеко в стране песчаной
Провожал он караваны...

По небу голубому
Проехал грохот грома,
И снова всё молчит.
А миг спустя мы слышим...

Вот портфель,
Пальто и шляпа.
День у паны
Выходной.

Дуйте,
Дуйте,
Ветры,
В поле...

Собираем в августе
Урожай плодов.
Много людям радости
После всех трудов.

По небу голубому
Проехал грохот грома,
И снова всё молчит.
А миг спустя мы слышим...

Апрель, апрель!
На дворе звенит капель.
По полям бегут ручьи,
На дорогах лужи.

Злодей замучил мать и дочь
Спалил их двор и дом
И, торопясь, уходит прочь
С награбленным добром.

Где вплотную, высок и суров,
Подступает к дороге бор, –
Ты увидишь сквозь строй стволов,
Словно в озере, дом и двор.

Грянул гром нежданно, наобум –
Яростный удар и гул протяжный.
А потом пронесся легкий шум,
Торопливый, радостный и влажный.

Владеет морем полная луна,
На лоно вод набросившая сети.
И сыплет блёстки каждая волна
На длинный берег, спящий в бледном свете.

Все цветет по дороге. Весна
Настоящим сменяется летом.
Протянула мне лапу сосна
С красноватым чешуйчатым цветом.

В столичном немолкнущем гуде,
Подобном падению вод,
Я слышу, как думают люди,
Идущие взад и вперед.

– Эй, кузнец,
Молодец,
Захромал мой жеребец.
Ты подкуй его опять.

Открываем календарь –
Начинается январь.
В январе, в январе
Много снегу на дворе.

Можно ль козам не бодаться
Если рожки есть?
В пляс девчонкам не пускаться,
Если ножки есть?

Меня волнует оклик этот вещий.
Доверено часам – бездушной вещи
Участвовать во всех делах людей
И, возвещая время с площадей...

Чистой и ясной свечи не гаси,
Милого, юного сына спаси.
Ты подержи над свечою ладонь,
Чтобы не гас его тихий огонь.

Преодолев столетий косность,
Мы покорили целину
И в целину другую – в космос –
Взметнули новую луну.

Небо. Море.
Море. Небо.
Позабудешь о земле, –
Словно ты на ней и не был...

– Кума,
Ты к нам?
– К вам, к вам,
К вам, к вам!

Не подтрунивай над чертом, –
Годы жизни коротки,
И загробные мученья,
Милый друг, не пустяки.

Колышутся тихо цветы на могиле
От легкой воздушной струи.
И в каждом качанье негнущихся лилий...

Я знаю, что огромное число
Людей и мне и всем необходимо,
Чтобы вокруг рождалось и цвело
И хлопотливо проходило мимо.

Трепал сегодня ветер календарь.
Перелистал последнюю неделю,
Пересмотрел июнь, потом январь,
А вслед за тем перелетел к апрелю.

У обезьянки цирковой,
По имени Мавруша,
Есть медвежонок – не живой,
А сделанный из плюша.

– Гриша, Гриша, дай мне нож.
– Ты обратно не вернешь.
– Дай-ка, Гриша, карандаш.
– Ты обратно не отдашь.

– Ты скажи, барашек наш,
Сколько шерсти ты нам дашь?
– Не стриги меня пока.
Дам я шерсти три мешка...

Вошли с тобою мы на Садовой
В дождем омытый троллейбус новый.
Скрипел он кожей, еще упругой...

Дыхание свободно в каждой гласной,
В согласных – прерывается на миг.
И только тот гармонии достиг...

Все умирает на земле и в море,
Но человек суровей осужден:
Он должен знать о смертном приговоре...

Возраст один у меня и у лета.
День ото дня понемногу мы стынем.
Небо могучего синего цвета
Стало за несколько дней...

Как хорошо, что с давних пор
Узнал я звуковой узор,
Живущий в пении органа,
Где дышат трубы и меха...

Прекрасная леди влюбилась в свинью.
– Послушай, любезный мой друг,
Ты счастлива будешь со мной, как...

Старый заяц сено косит,
А лиса сгребает.
Муха сено к возу носит,
А комар кидает.

На ветке сидел воробей-озорник.
Чирикал-чирикал: чирик да чирик!
Подкрался мальчишка с пращой к воробью.

Под деревом – какая благодать!
Под деревом со всей его листвою,
Готовой каждый миг затрепетать,
Подобно рою птиц над головою.

Нет, нелегко в порядок привести
Ночное незаполненное время.
Не обкатать его, не утрясти
С пустотами и впадинами всеми.

Сегодня старый ясень сам не свой, –
Как будто страшный сон его тревожит.
Ветвями машет, шевелит листвой...

Года четыре был я бессмертен,
Года четыре был я беспечен,
Ибо не знал я о будущей смерти,
Ибо не знал я, что век мой не вечен.

Два дня проживший мотылек
Дает сегодня в школе
По географии урок
Трем бабочкам и моли.

Африканец молодой
Обливается водой.
Вымыл голову и ухо –
И в лоханке стало сухо.

Случается нередко, что слепой
Заметит больше, чем увидит зрячий.
Слепой и зрячий горною тропой
Спускались вниз и спор вели...

Эта страница
Красного цвета.
Красное солнце.
Красное лето.

– Кажись, пожар? –
Спросил Захар.
– А что горит? –
Промолвил Тит.

Расквакалась лягушечья семья
Весенней ночью меж болотных кочек,
Как вдруг раздался звонкий...

Не для того, чтоб жить, он ест и пьет, –
Во всем он алчно ищет наслажденья,
Ни святости любви не признает...

Жил-был человечек кривой на мосту.
Прошёл он однажды кривую версту.
И вдруг на пути меж камней мостовой...

Все лучшее ты отдавала даром,
Делилась счастьем и душевным жаром,
Нежданным кладом, что нашла...

Робин-красношейка сел на старый клен.
Вверх полезла кошка, вниз спустился он.

О, как терплю я от жестокой моды
На переводы!..
Жена
Переводит «Нана»...

Шли Твидлдум
И Твидлди
Войною друг на дружку.
У Твидлдума...

Мы,
Куклы,
Часто
Падаем...

Робин-Бобин
Кое-как
Подкрепился
Натощак...

Знакомы вы с бабушкой нашей?
Кормила козла она кашей.
Гоп, козлик!
Топ, козлик!

Ветерок бежит по саду,
От реки несет прохладу,
А с прохладой вместе
Радостные вести...

Дело сделано. Отбой.
И опять по мостовой
Понеслись автомобили,
Затрубили, зазвонили.

У маленькой Мэри
Большая потеря:
Пропал ее правый башмак.
В одном она скачет....

Взгляните-ка
На малого,
Похожего
На Чкалова...

Шалтай-Болтай
Сидел на стене.
Шалтай-Болтай
Свалился во сне.

Вьюга снежная, пурга,
Напряди нам пряжи,
Взбей пушистые снега,
Словно пух лебяжий.

Мы победили царство зла,
И, как сказал товарищ Сталин,
Победа не сама пришла,
А мы ее завоевали.

Как поработала зима!
Какая ровная кайма,
Не нарушая очертаний,
Легла на кровли стройных зданий.

Желаю вам цвести, расти,
Копить, крепить здоровье.
Оно для дальнего пути –
Главнейшее условье.

Одна дана нам голова,
А глаза два
И уха два,
И два виска, и две щеки...

Когда был черный этот лес
Прозрачным, оголенным,
Казалось чудом из чудес,
Что будет он зеленым.

В лесу над росистой поляной
Кукушка встречает рассвет.
В тиши ее голос стеклянный
Звучит, как вопрос и ответ.

Над морем солнечной пшеницы,
Над зыбью спелого овса,
Как часовые вдоль границы,
В тумане высятся леса.

Эх вы, кони удалые,
Гладкие, красивые!
Коренные – вороные,
Пристяжные – сивые!

Жили-были два кота
Восемь лапок, два хвоста.
Подрались
Между собой...

В пути с утра до первых звезд,
От бурь не знает он защиты,
Но много дней и много верст
Его терпению открыты.

Сегодня – только день Ребенка,
А предстоят десятки лет
Ребятам, что смеются звонко,
Едва в окно забрезжит свет.

День седьмого ноября –
Красный день календаря.
Погляди в свое окно:
Все на улице красно.

Это не дома, а корабли.
Мачты, флаги темных кораблей –
Тучи перетянуты вдали.
Полночь звезд светлей.

Многоэтажный этот дом
Не знает праздного безделья.
Упорным занят он трудом
От купола до подземелья.

Дама бубен
Варила бульон
И пудинг пекла на обед.
Десятка бубен...

Когда холмы, поля, луга
Обнажены весной,
Зимы последние снега
Лежат в глуши лесной.

Фашистских армий оборона
Была у Волги и у Дона.
Потом прошла по Белоруссии,
Затем была в Восточной Пруссии.

А эта страница – морская,
На ней не увидишь земли.
Крутую волну рассекая,
Проходят по ней корабли.

Приказом Геббельса в империи
Закрыты цирки и зверинцы.
Жокеи служат в кавалерии,
Канатоходцы – пехотинцы.

Эту короткую песню мою
Я посылаю в печать.
Тем я в подарок ее отдаю,
Кто научился читать.

Встало солнце огневое,
И, снежком пыля,
Зимний холод тронул хвою
У стены Кремля.

Неужели я тот же самый,
Что, в постель не ложась упрямо,
Слышал первый свой громкий смех
И не знал, что я меньше всех.

Незнакомый полустанок.
Поезд из виду исчез.
И полозья легких санок
Мчат приезжих через лес.

Прекрасный новый чемодан
С двумя блестящими замками
Перевидал немало стран
И весь обклеен ярлыками.

Травой поросшая полянка...
Здесь меж осколков и воронок,
Привязанный к орудью танка,
Пасется ласковый козленок.

Свои стихи, как зелье,
В котле я не варил
И не впадал в похмелье
От собственных чернил.

Утро. Море греет склоны,
А на склонах реет лес.
И разбросаны балконы
В синем зареве небес.

– Ты думал, мир не тот, не тот,
Какой ты видел в детстве? –
Щебечет птица, что живет
В саду – со мной в соседстве.

Есть ходячая важность,
Дубовость,
Чугунность.
Но не стоит робеть перед ней.

То из Крыма, то из Рима
Отступает битый враг,
Треском лжи и тучей дыма
Прикрывая каждый шаг.

О том, как хороша природа,
Не часто говорит народ
Под этой синью небосвода,
Над этой бледной синью вод.

Не надо
Меча на музейном столе.
Да будет героям наградой
Незыблемый мир на Земле.

Мне был известен каждый пень
От речки до холма.
Но без меня который день
В лесу живет зима.

Уже недолго ждать весны,
Но в этот полдень ясный,
Хоть дни зимы и сочтены,
Она ещё прекрасна.

Как птицы, скачут и бегут, как мыши,
Сухие листья кленов и берёз,
С ветвей срываясь, устилают крыши,
Пока их ветер дальше не унёс.

В долинах ночь ещё темнеет,
Ещё светлеет звёздный дол,
И далеко крылами веет
Пустынный ветер, как орёл.

Между трупов,
Как в мертвецкой,
Гитлер с Геббельсом
Бродили.

Быстро дни недели пролетели,
Протекли меж пальцев, как вода,
Потому что есть среди недели
Хитрое колесико – Среда.

Гайд-парк листвою сочною одет.
Но травы в парке мягче, зеленее.
И каждый из людей привносит цвет
В зеленые поляны и аллеи.

Морская ширь полна движенья.
Она лежит у наших ног
И, не прощая униженья,
С разбега бьется о порог.

Проходя морским каналом,
Океанский пароход
Тихо близился к причалам
Величавых невских вод.

Когда-нибудь, с течением веков
Совсем не будет у людей фамилий,
А только имена, – как у богов,
Что так недавно на Олимпе жили.

Стояло море над балконом,
Над перекладиной перил,
Сливаясь с бледным небосклоном,
Что даль от нас загородил.

Когда был черный этот лес
Прозрачным, оголенным,
Казалось чудом из чудес,
Что будет он зеленым.

Ходит, ходит
Попрошайка.
Просит, просит:
Дай-ка...

Чудес, хоть я живу давно,
Не видел я покуда.
А впрочем, в мире есть одно
Действительное чудо...

Пустынный двор, разрезанный оврагом,
Зарос бурьяном из конца в конец.
Вот по двору неторопливым шагом...

«Мой Фриц, сокровище мое,
Пиши нам о своем здоровье,
Пришли нам теплое белье,
Хотя бы залитое кровью.

Живёт у нас под креслом ёж,
Колючий, тихий ёжик.
На щётку очень он похож,
Когда не видно ножек.

Он говорит красно, как пишет,
Про жизнь, искусство, мастерство.
Но что он видит? Что он слышит?
И что он любит? Ни-че-го.

Шагал я, не зная,
Куда я
Иду,
И песню вполголоса...

Ракеты летят, как цветные мячи,
Взметенные смелым ударом,
И вновь исчезают в московской ночи
Уже догоревшим пожаром...

Гитлер войскам разослал свой приказ,
Полный коротких решительных фраз:
«Если покинул позицию полк...

Весною в нынешнем году
В зоологическом саду
Олень и лев, барсук и рысь
И медвежата родились.

Милый критик, дружбы ради,
Вы примите новый том
В пышном, праздничном наряде,
В переплете золотом.

Когда столицу выбелит зима,
Среди ее высоких, новых зданий
Под шапками снегов стоят дома –
Хранители прадедовских преданий.

Ветер жизни тебя не тревожит,
Как зимою озерную гладь.
Даже чуткое сердце не может
Самый легкий твой всплеск...

Мы знаем: время растяжимо.
Оно зависит от того,
Какого рода содержимым
Вы наполняете его.

Мы солнца в дороге не видели днем –
Погода была грозовая.
Когда же оно засверкало огнем,
Ты спутникам что-то сказала о нем...

Сколько раз пытался я ускорить
Время, что несло меня вперед,
Подхлестнуть, вспугнуть его, пришпорить...

По-русски говорим мы с детства,
Но только Пушкина строка
Передает нам, как наследство,
Живую прелесть языка...

С тобою вместе враг твой был сожжен.
Удавом он сдавил при жизни тело.
Но до конца не мог коснуться он...

Я, жучок,
Рубил сучок.
Рубанул один разок.
Побежал скорей к врачу.

Кабы реки и озера
Слить бы в озеро одно,
А из всех деревьев бора
Сделать дерево одно...

Столько дней прошло с малолетства,
Что его вспоминаешь с трудом.
И стоит вдалеке мое детство,
Как с закрытыми ставнями дом.

На всех часах вы можете прочесть
Слова простые истины глубокой:
Теряя время, мы теряем честь.
А совесть остаётся после срока.

Когда забрезживший рассвет
Вернёт цветам и листьям цвет,
Как бы проснувшись, рдеют маки,
Алеют розы в полумраке.

Жили-были два кота –
Восемь лапок, два хвоста.
Подрались
Между собой...

Бродили по дороге Дремота и Зевота.
Дремота забегала в калитки и ворота...

Бывало, полк стихов маршировал,
Шеренги шли размеренно и в ногу,
Рифмованные, звонкие слова
Литаврами звенели всю дорогу.

Когда столицу выбелит зима,
Среди ее высоких, новых зданий
Под шапками снегов стоят дома –
Хранители прадедовских преданий.

Когда, изведав трудности ученья,
Мы начинаем складывать слова
И понимать, что есть у них значенье -
«Вода», «огонь», «старик», «олень»...

Порой часы обманывают нас,
Чтоб нам жилось на свете безмятежней.
Они опять покажут тот же час...

Подними чуть заметный зеленый огонь.
Вот он здесь – под сосновой корой.
Осторожно возьми, положи на...

Декабрьский день в моей оконной раме.
Не просветлев, темнеет небосклон.
Торчат, как метлы, ветви за домами.

Вся жизнь твоя пошла обратным ходом,
И я бегу по стершимся следам
Туннелями под бесконечным...

Тебе, курчавый мальчуган,
Я шлю привет за океан.
У белых на ярмарке нынче веселье –
Люди катаются на карусели..

Усердней с каждым днем гляжу в словарь.
В его столбцах мерцают искры чувства.

Три крысы в костюмах и шапках из плюша,
Три утки в соломенных шляпках для суши...

Вот медведь, медведь, медведь!
Кто желает посмотреть?
Приходите к Мише в гости,
Сладкий пряник Мише бросьте.

День стоял весёлый раннею весной.
Шли мы после школы – я да ты со мной.
Куртки нараспашку, шапки...

Знает соловей, что северное лето
Южного милей, хоть коротко оно.
Знает он, кому не спится до рассвета...

На кровлях тихих дач и в поле на земле
Чернеют птицы. В ясную погоду
Мелькают стаями в осенней...

Кто морю возвратил тепло и свет?
Зазеленело море, засинело.
А вот сверкнули крылья чайки белой...

Всех отвергла девушка: этого за рост,
А другой – не маленький, но рассудком прост.

Фашистским грабителям нынче везет –
Ну прямо везет, как повешенным!
Они у науки похитили скот...

Этот добрый
Человечек
Заказал себе медаль:
«Мне зарезанных...

Помню, в книжечке дешевой
Сказки дедушки Ершова
Мчался на коне
Русский парень, сын крестьянский...

Он лежит в постели,
Дышит еле-еле.
Перед ним на стуле –
Капли и пилюли...

Серый волк в густом лесу
Встретил рыжую лису.
– Лисавета, здравствуй!
– Как дела, зубастый?

Я сам проворен и удал,
И конь мой весь в меня.
Я сам взнуздал,
И оседлал...

Громко квакают лягушки:
– Ах, сестрицы и подружки
Почему германский асс
Третью ночь тревожит нас?

В небе гром, гроза.
Закрывай глаза!
Дождь прошел. Трава блестит,
В небе радуга стоит.

Где-то мы настигнули
В поле огоньки.
Вмиг они отпрыгнули.
Миг – и далеки.

Вчера звонил мне Дед Мороз:
– Что пишешь, дед Маршак?
– Я, Дед Мороз, на твой вопрос
Могу ответить так...

Где обедал, воробей?
В зоопарке у зверей.
Пообедал я сперва
За решеткою у льва.

– Вставай, хозяйка, и беги
Печь пироги, печь пироги.
Пеки скорее пироги
Под праздник новогодний.

Тех, кто в школу опоздал,
Она не станет ждать.
Хоть без колес устроен класс,
Он далеко уйдет за час.

Какое туманное лето
В неласковой этой стране!
Я в теплое платье одета,
Но холодно, холодно мне!

Мальчишки, девчонки,
Гулять идём!
Светло на улице,
Как днём.

Два медведя,
Два медведя
Горох молотили,
Молотили...

Чернеет лес, теплом разбуженный,
Весенней сыростью объят.
А уж на ниточках жемчужины
От ветра каждого дрожат.

Увидев каплю крови алой
На пальце у ребенка, мать
Жалела, дула, целовала.
– Пройдет! Не надо горевать.

Статьи сдавал он в свой журнал,
Как немец, аккуратно.
И каждый раз при этом врал
В печати непечатно.

Что растет на ёлке?
Шишки да иголки.
Разноцветные шары
Не растут на ёлке.

Нахмурилась ёлка, и стало темно.
Трещат огоньки, догорая.
И смотрит из снежного леса в окно
Сквозь изморозь ёлка другая.

Как и сама ты предсказала,
Лучом, дошедшим до земли,
Когда звезды уже не стало,
Твои стихи до нас дошли.

Пришел к фашистам Дед-Мороз
В укромное местечко
И говорит: «Я вам принес
Чудесное колечко...

Есть у Мэри муженек
Меньше, чем твой пальчик.
Мэри прячет муженька
В маленький бокальчик.

Темно. И снег неслышно реет.
Я здесь в лесу брожу давно
И вижу: сумрачно желтеет
Сквозь сосны стройное окно.

Цените слух, цените зренье.
Любите зелень, синеву –
Всё, что дано вам во владенье
Двумя словами: я живу.

– Есть женщина в мире одна.
Мне больше, чем все, она нравится.
Весь мир бы пленила она,
Да замужем эта красавица.

Здравствуй, зимнее ненастье,
По волнам лечу к тебе.
Ропщут трепетные снасти
С ветром северным в борьбе.

Шесть мышей в подвале
Сели пряжу прясть,
А плутовка кошка
К ним в окошко – шасть!

Качаясь, дремлет поплавок
На легкой зыби водной.
Снимаю потпый котелок,
Сажусь за стол свободный.

Покуда не был я женат,
Я был так одинок
И прятал сыр и ветчину
На полке в уголок.

У короля
И его королевы
Были три дочки,
Три юные девы.

Целый день он с нами прожил,
Шалый гром, бродячий гром.
Он в садах детей тревожил
Громыхающим багром.

За окнами сумрак ранний
На свет и на тьму похож, –
Будто на синем плане
Нового дня чертеж.

Все мне детство дарило,
Чем богат этот свет:
Ласку матери милой
И отцовский совет...

Текла, извивалась, блестела
Река меж зеленых лугов.
А стала недвижной и белой,
Чуть-чуть голубее снегов.

Это – снежная страница.
Вот прошла по ней лисица,
Заметая след хвостом.
Тут вприпрыжку по странице...

Эта страница зеленого цвета,
Значит, на ней постоянное лето.
Если бы здесь уместиться я мог,
Я бы на этой странице прилег.

Свинка морская
Была
Мала
И, значит, большою свиньей...

Позвал я внука со двора
К открытому окну.
– Во что идет у вас игра?
– В подводную войну!

Дети спать пораньше лягут
В день последний декабря,
А проснутся старше на год
В первый день календаря.

Рассвет за окнами нежданный.
Желтеют мутно купола,
Синеет зданий строй туманный,
Но высь небесная светла.

Пробираясь до калитки
Полем вдоль межи,
Дженни вымокла до нитки
Вечером во ржи.

Исчезнет мир в тот самый час,
Когда исчезну я,
Как он угас для ваших глаз,
Ушедшие друзья.

Правда, правда, Ян мой Чершолесский,
Что сердца растут с такими днями.
Города шумят веселым плеском...

Давно скитаюсь, – в пылкой радости
И в тихой скорби одинок.
Теперь узнал я полный сладости
И верный древности Восток.

Из Нюрнберга, где ждут процесса,
На днях известье пришло о том,
Что у фашиста Рудольфа Гесса
Отшибло память перед судом...

Все те, кто дышит на земле,
При всем их самомнении –
Лишь отражения в стекле,
Ни более, ни менее.

Взгляни на крепких, беззаботных,
Тепло укутанных ребят.
Ровесники домов высотных,
Они в колясочках сидят.

Не было гвоздя –
Подкова
Пропала.
Не было подковы...

На площади опустошенной
Разрушен вражеским огнем
Приветливый, многооконный,
С цветами в окнах детский дом.

Часы бывают разные у нас.
Одни правдиво отбивают час.
Они верны, точны, неумолимы.
А есть часы – лжецы и подхалимы.

Москва – в огнях, Берлин – в огне
Недаром Первый Белорусский
Громил оплот германо-прусский –
Гнездо зачинщиков войны.

Три вековых сосны стоят на взгорье,
Где молодая роща разрослась.
Зеленый дуб шумит у Лукоморья.
Под этим дубом сказка родилась.

Ребята летом на пруду
Кружились весело на льду,
Надев коньки стальные.
Но скоро пять из четверых...

В небе гром, гроза.
Закрывай глаза!
Дождь прошел.
Трава блестит...

Что растет на ёлке?
Шишки да иголки.
Разноцветные шары
Не растут на ёлке.

Старый дедушка Коль
Был весёлый король.
Громко крикнул он свите своей:
– Эй, налейте нам кубки...

Я еду в машине. Бензинная гарь
Сменяется свежей прохладой.
Гляжу мимоездом на бледный фонарь...

В горах мое сердце... Доныне я там.
По следу оленя лечу по скалам.
Гоню я оленя, пугаю козу.
В горах мое сердце, а сам я внизу.

Была моя лошадь, как палка, худа,
Как палка, худа,
Как палка, худа.
Ходить не желала она никуда.

Не знает вечность ни родства, ни племени,
Чужда ей боль рождений и смертей.
А у меньшой сестры ее – у времени...

Ты много ли видел на свете берёз?
Быть может, всего только две, –
Когда опушил их впервые мороз
Иль в первой весенней листве.

Я вышел в ночь. Ни звездочки единой.
Ни одного в окрестности огня.
Едва туман белеет над долиной.

Дали мне шесть пенсов, шесть блестящих пенсов,
Шесть прекрасных пенсов нынче дали мне.

Вслед за грозою четко и ярко
В небе встает семицветная арка.
Мост триумфальный в цветах и знаменах...

Весна приближается. Окна гимназии
Открылись в разбуженный сад.
Огромные карты Европы и Азии
От первого ветра дрожат.

Как празднично сад расцветила сирень
Лилового, белого цвета.
Сегодня особый – сиреневый...

Тебе пишу я этот дифирамб,
Мой конь крылатый – пятистопный ямб.
Стих Дантовых терцин и драм...

Они сознались, что имели
Одни намеренья и цели:
Они свою ковали ось,
Чтоб шар земной проткнуть...

В сапогах со шпорами прыгает косой,
Крутит серой лапкою ус перед лисой.
– Разве я не парочка для кумы...

Я не смыкал часами ночью глаз
И мог бы рассказать про каждый час.
Двенадцать. Это звонкий час...

Уснули телята, уснули цыплята,
Не слышно веселых скворчат из гнезда.
Один только мальчик – по имени...

Два маленьких котёнка поссорились в углу.
Сердитая хозяйка взяла свою метлу...

Дуют ветры в феврале, воют в трубах громко,
Змейкой мчится по земле лёгкая позёмка.

Жил-был на свете барабан,
Пустой, но очень громкий.
И говорит пустой буян
Трубе – своей знакомке...

– На прививку! Первый класс!
– Вы слыхали? Это нас!.. –
Я прививки не боюсь:
Если надо – уколюсь!

На Дальнем Востоке акула
Охотой была занята:
Злодейка-акула
Дерзнула...

Из чего только сделаны мальчики?
Из чего только сделаны мальчики?
Из улиток, ракушек
И зелёных лягушек.

Снег теперь уже не тот –
Потемнел он в поле,
На озёрах треснул лёд,
Будто раскололи.

Шурша узорчатою шиной
На каждом толстом колесе,
Неслась машина за машиной
Через поселок по шоссе.

Снег теперь уже не тот –
Потемнел он в поле,
На озёрах треснул лёд,
Будто раскололи.

...Не для торжественных речей,
Не для банкетов светских
Собралась шайка палачей,
Гаулейтеров немецких.

Пред вами – страница ночная.
Столица окутана тьмой.
Уходят на отдых трамваи,
Троллейбусы мчатся домой.

Всех, кто утром выйдет на простор,
Сто ворот зовут в сосновый бор.
Меж высоких и прямых стволов
Сто ворот зовут под хвойный кров.

Ой, вы, милые сестрицы!
Как цветочки в зной жестокий,
Так увяли ваши лица,
Восковыми стали щёки.

Говорило яблоко
Веточке своей:
«Дай мне волю, веточка,
Отпусти скорей.

Один котел... Другой котел...
Скажу без лишних слов,
Что он старательно прошел
На фронте курс котлов.

Среди сугробов и воронок
В селе, разрушенном дотла,
Стоит, зажмурившись ребёнок –
Последний гражданин села.

Вместе весна и лето
Нынче гостят в Москве.
Сколько рассеяно света
В тучах и в синеве.

За перегоном – перегон,
Леса, озера, села.
Бежит по рельсам наш вагон –
Кочующая школа.

ЭлИзабет, Лиззи,
Бэтси и Бэсс
Весною с корзинкой
Отправились в лес.

Мы начинаем школьный год
В дыму, в огне войны.
В поход, учащийся народ
Надежда всей страны!

Под мягким одеяльцем белым
Он ровно дышит в тишине.
Он занят очень важным делом –
Растет невидимо во сне.

Бежали женщины и дети
И прятались в лесу глухом...
Но их настигли на рассвете
Солдаты Гитлера верхом.

Быть ли мне монашенкой?
Да иль нет?
Быть ли мне монашенкой?
Думаю, что нет.

Гитлер вымолвит в Берлине:
«Муссолини, куш!» –
Ляжет в Риме Муссолини,
Толст и неуклюж.

Плывет, плывет кораблик,
Кораблик золотой,
Везет, везет подарки,
Подарки нам с тобой.

Туманный полдень. Тень печали –
На корабле. Замедлен бег.
А за кормой над зыбью дали
Как бы кружится легкий снег.

Ни в чем заметной перемены:
День изо дня, из года в год
Передо мной слепые стены
И надо мной безмолвный свод.

Ты слышишь ровный гул колес,
И вот перед перроном
Остановился паровоз
С прицепленным вагоном.

Скрипели возы по дорогам.
Едва шелестела листва.
А в скошенном поле за стогом
Сверкала огнями Москва.

Бывало, в детстве под окном
Мы ждем, – когда у нас
Проснется гость, прибывший в дом
Вчера в полночный час.

Мы оберегаем
Лесонасажденья,
А в кострах сжигаем
Лес без сожаленья.

Бьют вразброд часы стенные.
Часовщик, прищурив глаз,
Крутит винтики стальные,
Чинит часики для нас.

Еще на ветках нет листвы,
Но показались почки.
Весь день на улицах Москвы
Стучали молоточки.

Солдат заспорил с королем:
Кто старше, кто важней?
Король сказал: – Давай пойдем
И спросим у людей!

Свежий холмик перед низким домом.
Ветви на могиле.
Командира вместе с военкомом
Утром хоронили.

Нынче в классе
Спросили у Васи:
– Как делают, Вася, стекло?
Сказал он: – Бывает...

Старушка пошла продавать молоко.
Деревня от рынка была далеко.
Устала старушка и, кончив дела,
У самой дороги вздремнуть...

Фашистский сумрачный калиф,
Кальян душистый закурив,
Велел войти с докладом
Своим Шехерезадам.

Фонтанка плещется, как встарь.
Над ней стоит дворец.
Но в дом, где жил когда-то царь,
Пришел другой жилец.

Я помню день, когда впервые –
На третьем от роду году –
Услышал трубы полковые
В осеннем городском саду.

Через поля идут они гурьбой,
Взбираются гуськом на перевалы,
На побережье, где шумит прибой,
Бегут по щебню, огибая скалы.

Нас петухи будили каждый день
Охрипшими спросонья голосами.
Была нам стрелкой солнечная тень,
И солнце было нашими часами.

О ней поют поэты всех веков.
Нет в мире ничего нежней и краше,
Чем этот сверток алых лепестков,
Раскрывшийся благоуханной чашей.

Весной поросята ходили гулять.
Счастливей не знал я семьи.
«Хрю–хрю», – говорила довольная мать,
А детки визжали: «И–и!»

Была тесна когда-то им Европа, –
Теперь их всех вместил тюремный дом.
Вот Геринга жилье, вот...

Пора в постель, но спать нам неохота.
Как хорошо читать по вечерам!
Мы в первый раз открыли...

О ней поют поэты всех веков.
Нет в мире ничего нежней и краше,
Чем этот сверток алых лепестков,
Раскрывшийся благоуханной чашей.

Пришли на пустырь перед школой московской,
Где долго скучала земля,
Сирени кусты и березки-подростки...

От имени множества матерей,
Изведавших боль одиночества,
Мы просим Верховный Совет поскорей...

Шумят деревья за моим окном.
Для нас они – деревья как деревья,
А для других – укромный, мирный дом...

Всё то, чего коснется человек,
Приобретает нечто человечье.
Вот этот дом, нам прослуживший век...

Некий немец Деккер-Шмидт,
Говоря по радио,
Соплеменников громит
В их последней стадии.

Дождь до заката, капли на закате
И ночью ветер. А в рассветный час
Аллея парка на высоком скате
Вся ожидала нас.

Флаги, белые палатки,
Звуки трубные с утра,
И линейка на площадке,
И пахучий дым костра...

В классе уютном, просторном
Утром стоит тишина.
Заняты школьники делом –
Пишут по белому черным...

Нынче в классе
Спросили у Васи:
– Как делают, Вася, стекло?
Сказал он: – Бывает...

Собирались лодыри
На урок,
А попали лодыри
На каток.

В лесу я видел огород.
На грядках зеленели
Побеги всех родных пород:
Березы, сосны, ели.

Когда тревожный, уши режущий
Москву пронизывал сигнал,
Который всех в бомбоубежище
Протяжным воем загонял...

Есть у сказок тихий дом.
Дили-бом! Дили-бом!
Путь к дверям его неведом,
А живут в нем баба с дедом.

Первым звоном грянули:
Дрогнула околица.
Новым звоном дёрнули:
Церковь вся расколется!

Потеряли котятки
На дороге перчатки
И в слезах прибежали домой.
– Мама, мама, прости...

Мне рассказывал смоленский
Паренек:
– В нашей школе деревенской
Шел урок.

По большим путям Истории
Нас ведет огонь войны.
Степи, горы и предгория
Далеко озарены.

В декабре, в декабре
Все деревья в серебре.
Нашу речку, словно в сказке,
За ночь вымостил мороз...

Мы жили лагерем в палатке,
Кольцом холмов окружены.
Кусты сухие в беспорядке
Курились, зноем сожжены.

Молниеносную войну
Он обещал в июне,
И целый час метал слюну,
Беснуясь на трибуне.

Три смелых зверолова
Охотились в лесах.
Над ними полный месяц
Сиял на небесах.

Нет ребят на свете
Доблестней, чем вы,
Юноши и дети
С берегов Невы.

День стоял веселый
Раннею весной.
Шли мы после школы –
Я да ты со мной.

В ладоши
Ладонью одной
Не ударишь.
Дóрог в дороге...

Под шатром широким кругом
Мчатся кони друг за другом,
Стройные, точеные,
Сбруи золоченые.

Он пионером был в Артеке,
У моря теплого – в Крыму.
И с этой осени навеки
Артек запомнился ему.

Сочинил писатель детскую книжку,
Учинил ей редактор стрижку..
Засучив рукава,
Вычеркнув грубые слова...

Как будто слился воедино
Он со столом своим навек.
Теперь он стол наполовину,
Наполовину человек.

Много, много птичек
Запекли в пирог:
Семьдесят синичек,
Сорок семь сорок.

Мой милый внук Алеша,
Твой старый дед поэт
Полезный и хороший
Дает тебе совет.

Имена, имена, имена...
В нашей речи звучат не случайно.
Как загадочна эта страна,
Так и имя – загадка и тайна.

Возвратились Великие Луки
Из немецких в советские руки,
И в плену оказался у нас
Господин подполковник фон Засс.

Стремясь порядку научить людей,
Директор парка не щадил гвоздей,
Он прибивал к деревьям объявленья...

Шел фон Роммель на войну
В африканскую страну.
Шли за Роммелем дивизии
И везли запас провизии.

– Скажи, Козел, –
Спросил Осел, –
На что тебе рога?
– Когда я зол...

На свете жил вагон моторный,
Могучий, подвижной, проворный,
Но был тянуть он принужден
Вслед за собою непокорный...

Раз, два,
Три, четыре.
Начинается рассказ:
В сто тринадцатой квартире...

Дети спать пораньше лягут
В день последний декабря,
А проснутся старше на год
В первый день календаря.

Лед идет, лед идет!
Вереницей длинной
Третьи сутки напролет
Проплывают льдины.

Если только ты умен,
Ты не дашь ребятам
Столь затейливых имен,
Как Протон и Атом.

Жил некто на свете,
По имени Доб,
С почтенной супругой,
По имени Моб.

Окна дачные раскрыты,
И грохочет день-деньской
Граммофонный бас сердитый:
«На земле весь род людской!..»

Различным образом державы
Свои украсили гербы.
Вот леопард, орел двуглавый
И лев, встающий на дыбы.

Перед бассейном в зоопарке –
Медвежьи мокрые следы –
С тяжелым плеском в полдень жаркий...

Башня есть под Ленинградом,
А на башне – циферблат.
Разорвался с башней рядом
Неприятельский снаряд.

Слепцы, числом их было пять,
В Бомбей явились изучать
Индийского слона.
Исследовав слоновий бок...

Еще никто с начала мира
Таких не видывал чудес.
Три необычных пассажира
Летели вверх, теряя вес.

Удивился Карл Великий:
– Из газет я узнаю,
Что кому-то в боннской клике
Дали премию мою.

Как призрачно мое существованье!
А дальше что? А дальше – ничего...
Забудет тело имя и прозванье, –
Не существо, а только вещество.

Плача, по дороге бродит Янош.
Сверху спрашивает кто-то:
– Что ты плачешь, Янош?
– Кабы вам пришла охота...

Свою девчонку за ручонку
Из парка женщина вела,
А все твердили им вдогонку:
– Как эта девочка мила!

Из-за границ
Вернулся Фриц
К себе домой – в Германию.
И слышит, он...

Из фашистской газеты
«Вестдейтчер беобахтер»
«Нет, война, как таковая,
Не легка и не сладка!»

Медведя лет пяти–шести
Учили, как себя вести:
– В гостях, медведь,
Нельзя реветь...

В нашем классе
Нет лентяев,–
Только Вася
Николаев.

В нашем классе
Нет лентяев,
Только Вася
Николаев.

Смотрят жадные враги,
Чем бы поживиться,
Износились сапоги
У солдата Фрица.

А ну, загадку разгадай,
Коль думать ты охотник:
Кто больше трудится – лентяй
Иль ревностный работник?

С колпачком на голове,
Будто в путь готовый,
Он скрывается в листве
Дуба золотого.

Да будет свет – веселый, яркий –
В наш первый вечер торжества!
Открыла площади и парки
Незатемненная Москва.

Я – синьор
Помидор.
Красен я и пышен.
А служу я с давних пор...

Привиделся мистеру Твистеру сон.
Приснилось, что требует дело,
Чтоб в знойную Африку вылетел он,
На родину негра Отелло.

Кличет Гитлер Риббентропа,
Кличет Геббельса к себе:
– Я хочу, чтоб вся Европа
Поддержала нас в борьбе!

– Подоткни мне одеяло,
Подверни со всех сторон.
Ты слышишь, Ник в трубе смеется.
Над кем в трубе смеется он?

Четверка дружная ребят
Идет по мостовой.
О чем-то громко говорят
Они между собой.

Юный Фриц, любимец мамин,
В класс явился на экзамен.
Задают ему вопрос:
– Для чего фашисту нос?

На неизвестном полустанке,
От побережья невдали,
К нам в поезд финские цыганки
Июньским вечером вошли.

Что за чудная картина:
В бурную весну
Объявила Аргентина
Гитлеру войну.

Румяный ребенок с папашей своим
Придет в магазин, и приказчик,
Сияя улыбкой, откроет пред ним
Наполненный бомбами ящик.

Посадил дедка репку,
Стал дожидаться урожая,
Выросла репка большая –пребольшая!

Если бы каждый, кто чем-то заведует,
Взял да подумал толково, как следует...

Вы любите, ребята,
Пересыпать песок.
В руках у вас лопата,
Ведерко и совок.

Вспоминаю этот вечер давний.
Наглухо закрыты наши ставни.
Колотушка сторожа слышна.
И такая в мире тишина!

Что там за прохожий
Идет по мостовой,
Что за краснокожий
С голой головой?

Автобус номер двадцать шесть.
Баран успел в автобус влезть,
Верблюд вошел, и волк, и вол.
Гиппопотам, пыхтя, вошел.

Передают в горах такой рассказ:
Война пришла на Северный Кавказ,
И статую с простертою рукой
Увидел враг над пенистой рекой.

Ныряет месяц в облаках.
Пора ложиться спать.
Дитя качая на руках,
Поет тихонько мать...

Хамелеон неуловим:
Порхая по верхам,
Перед одним
Он – подхалим...

Не для своих парадных зал,
Приемных и столовых
Палач афинский заказал
Двенадцать стульев новых.

У нашей Мэри есть баран.
Собаки он верней.
В грозу, и в бурю, и в туман
Баран бредет за ней.

Трамваи непрерывные...
Пыль... Грохот экипажей...
А утро нынче дивное!
Уйти бы. Но куда же?

Купались десять негритят.
Нельзя шалить в реке ведь!
Но так шалил упрямый брат,
Что братьев стало девять.

Лет бы сбросить мне, ребята,
Шестьдесят,
Я бы тоже стал вожатым
Октябрят.

Сказать по правде, хорошо
Дельцы не знают, кем был
Покойный мистер Бернард Шоу
И кто такая Кэмпбелл.

Не знаю, когда прилетел соловей,
Не знаю, где был он зимой,
Но полночь наполнил он песней своей...

Из пригородной рощи
Иль из глуши лесной
Она в Москву на площадь
Приехала весной.

Санкт-Петербург и Петроград,
Суровый, строгий и богатый.
С фронтоном греческим фасад.
Солдат у будки полосатой.

В дверь поликлиники зубной
Вбежал взъерошенный больной,
Большим обвязанный платком
С торчащим кверху узелком.

В пшенице густой, колосистой
Все утро мотор стрекотал.
Потом стрекотать перестал, –
Обед привезли трактористу.

В сумерки весенние
За листвой берез
Гулко в отдалении
Свистнул паровоз.

У старика и старухи
Был котенок черноухий,
Черноухий
И белощекий...

– Зачем вспахали этот луг
От края и до края? –
Сказала, поглядев вокруг,
Двухлетняя гнедая.

Глаза у Саши велики,
Но очень близоруки.
Врач прописал ему очки
По правилам науки.

Уговорились я и мама
Дождаться выходного дня
И посмотреть ги–ги–топама…
Нет, ги–попо–тото–попама…

Что мы сажаем,
Сажая
Леса?
Мачты и реи...

Первый класс!
Первый класс!
Сколько грамотных
У вас?

Спи, сыночек, люли-люли.
Наши курочки заснули.
Задремали и цыплятки,
Спят под крылышком хохлатки.

Рано, рано мы встаем,
Громко сторожа зовем:
– Сторож, сторож, поскорей
Выходи кормить зверей!

Мой
Веселый,
Звонкий
Мяч...

Народу–то! Народу!
Куда ни кинешь взгляд, –
По каждому проходу
Идёт волна ребят.

Воды обыкновенной
В стаканчик набери –
Пускать из мыльной пены
Мы будем пузыри.

Первоклассник
Жуков Петя
Подражает
Всем на свете...

Есть волшебный край на свете,
Где бывают только дети.
Там по десять дней подряд
День рожденья у ребят.

Заглянул полумесяц к портному,
Не к небесному, а к земному.
– Сшей мне, мастер, нарядное платье...

Я – веселый Чиполлино.
Вырос я в Италии
Там, где зреют апельсины,
И лимоны, и маслины...

Под праздник, под воскресный день,
Пред тем, как на ночь лечь,
Хозяйка жарить принялась,
Варить, тушить и печь.

В субботний день среди движенья
И предвоскресной суеты
На взводы Армии спасенья
Досужий люд разинул рты.

Солнце вешнее с дождем
Строят радугу вдвоем –
Семицветный полукруг
Из семи широких дуг.