О, мать моя, Россия, Русь,
Незыблем трон твой златоглавый,
Люблю тебя, тобой горжусь,
Многострадальной и державной.
Вам! Солнце блещет.
Вам! Море плещет,
Лижет-лижет-лижет бережок.
Из песка морского...
«Тишина!» – шепнула белая поляна.
«Тишина!» – вздохнула, вея снегом, ель.
За стволами зыбь молочного...
Ёлки – беленькие свечи.
Здравствуй, дуб широкоплечий,
Очарованный старик!
Как живешь? Озяб? Еще бы!
Что ты тискаешь утенка?
Он малыш, а ты – большой.
Ишь, задравши головенку,
Рвется прочь он всей душой…
В гости к лесу пришёл
И стою на краю.
Смотрит лес на меня,
На корзину мою.
Летний дождик хлещет в крышу
По железным по листам.
Слышу, слышу!
Тра-та-та-та, трам-там-там!
Зеленая ёлка, где твой дом?
– На опушке леса, над тихим холмом.
Зеленая ёлка, как ты жила?
– Летом зеленела, а зимой спала.
За селом на полной воле
Веет ветер-самолет.
Там картофельное поле
Все лиловеньким цветет.
Зеленеют все опушки,
Зеленеет пруд.
А зеленые лягушки
Песенку поют.
«Эй, смотри — у речки
Сняли кожу человечки!» –
Крикнул чижик молодой.
Подлетел и сел на вышке...
Как в бёклиновских картинах,
Краски странны...
Мрачны ели на стремнинах
И платаны.
Родился карлик Новый Год,
Горбатый, сморщенный урод,
Тоскливый шут и скептик,
Мудрец и эпилептик.
Я знаком по последней версии
С настроением Англии в Персии
И не менее точно знаком
С настроеньем поэта Кубышкина...
Хорошо при свете лампы
Книжки милые читать,
Пересматривать эстампы
И по клавишам бренчать...
Есть бездонный ящик мира –
От Гомера вплоть до нас.
Чтоб узнать хотя б Шекспира,
Надо год для умных глаз.