Снежинка в каплю превратилась,
И сказка кончилась. Тогда
С ней что-то странное случилось:
Она исчезла – навсегда.
Россия памятью жива!
А сохранившими – тем паче!
А как иначе? Как иначе
Для той, что на века дана?!
У деревни есть река.
В ней я видел облака,
Видел птиц, в воде летящих.
Еще радуга-дуга...
Октябрь. Сыро и прохладно,
И заболочены поля.
Хватает и пакует жадно
Листву опавшую земля.
Апрель… Апрель великопостный.
Ещё не стаяли снега,
Прохладен вечерами воздух,
И в лед оделись берега...
Люблю ловить снежинки взглядом
В лесу на кривенькой лыжне
И потрясти у ели лапы,
Чтоб съехал снег с нее ко мне.
Мне войною оставлены письма.
В них она на затёртых листах
Карандашно-прерывистой дрожью
Описала себя в двух словах.
Я возьму карандаш, нарисую дом,
Нарисую небо и солнце над ним.
Чтобы было тепло тем, кто в доме живёт,
Нарисую трубу, из неё вьётся дым.
В доме тихо, пахнет хвоей –
На пороге Новый год.
Знаю, ёлка на балконе –
Ёлка приглашенья ждет.
Синий, жёлтый и зеленый –
Вот он, летний светофор.
Кем-то тайно прикреплён он
И теперь не только двор...
У каждой книги есть душа,
Рождённая душой поэта.
Она совсем не безответна,
Она не то чтоб хороша…
Уж скоро опадет листва,
Мир станет сонным, молчаливым.
Октябрь поздний, взяв права,
По-своему расставит силы.
Дожили до дождей… Дождались,
Когда сквозь сито облаков
Они прольются вниз печалью
Осенне выверенных слов.
Морозный выдался денек!
Зима надела рукавицы
(Видать, подействовал упрек.)
И переделала границы...
Солнце село, но куда,
Где оно сидит всю ночь?
Может, в яму провалилось,
Как же нам ему помочь?
Любите Родину, любите –
Россию – Родину свою!
Ей честь и славу возносите
И в перемирьях, и в бою.
Зачерствели ветки клена,
Листья хлопьями висят,
Что-то рваный в октябре
Выбрал клен себе наряд.
Когда в осеннем парке тихо,
Гуляет по аллеям Тихо,
Его совсем, совсем не видно,
Но я могу вам подсказать...
Он споры не ведёт, он просто знает.
Прощает слабость, труса не корит
И павшего врага не добивает,
И слово чести в простоте хранит.
Март тем хорош, что зимнее не гонит,
А терпеливо исцеленья ждёт,
Что так, по-русски, часто непогодит
И так, по-русски – по-простецки пьёт.
Она – печальна, с ней и я.
Болеет Родина моя –
Болеют села, города,
Болеет мёрзлая вода…
Апрело-прелая трава
Лежит вдоль поля позолотой.
И неба синь, и кружева
Из веток лес сплел впопыхах...
С утра пораньше за столом
Сижу и с осенью чаюю.
А за окном?.. Дождь за окном,
И ветер дует, дует, дует…
Сегодня утром горечи вдыхал
Весенних, ниоткуда ветерков,
Дыхания отживших век снегов
И спелоголубого неба шквал.
Всё, что можно терять – теряй,
Только совесть терять – не смей.
Чтобы не было жизни – зря,
И не только – одной твоей.
Снег тихо падал. За окном
Шла ночь зимы в беззвучном зале.
Декабрь выставил на кон
Себя. Со всей своей печалью.
На ёлке лампочки горели.
Повсюду лился полусвет.
Шары и шарики висели,
И угадайки из конфет.
Мельчает новая эпоха,
Как в долгой засухе ручей.
И брошенная хлеба кроха
Становится, увы, ничьей.
Есть в поздней осени особая услада.
Подобно послевкусью старых вин
Она в душе и более не надо…
Душа полна раздумий и грустин.
По дождям запоздалым и длинным ветрам
Осень все же приехала в город.
Вижу я, как стекает она по утрам...
Я думал, что писать не буду,
Но невозможно не писать,
Когда январской ночи чудо
Ложится вышивкой в тетрадь.
Заметало ночью снегом:
Падали, ложились с негой
Хлопья белые, кругом
Было тихо, лишь скрипела...
У человека – суета,
А у природы всё по плану –
Сперва рассвет, потом закат…
А дальше продолжать не стану...
Почему люблю я лужи?
Почему-у-у… не только я.
Вам скажу, что эти лужи
Любят все мои друзья.
Есть комната на даче у меня
С богатством, в ней оставленным от века.
Есть комната на даче у меня, –
Из книг и тишины! – библиотека.