Все вмещает: полосы ржаные,
Горы, воды, ветры, облака –
На земной поверхности Россия
Занимает пол-материка.
Уж виноградари прошли с корзинами.
Уж тыквы сняли с огорода.
И первый дым, душистей меда...
Такой туман упал вчера,
Так волноваться море стало,
Как будто осени пора
По-настоящему настала.
Волна без пены. Солнце без огня.
Зайчата на сырой полянке.
Как это чуждо мне, южанке,
Как это странно для меня.
Желтее листья. Дни короче
(К шести часам уже темно),
И так свежи сырые ночи,
Что надо закрывать окно.
Здесь нежная заря робка,
Как девочка в исповедальне.
Здесь лето, кротче голубка,
Воркует с каждым днем печальней...
Уже заметна воздуха прохлада,
И убыль дня, и ночи рост.
Уже настало время винограда
И время падающих звезд.
Скупа в последней четверти луна.
Встает неласково, зарей гонима,
Но ни с какой луною не сравнима
Осенней звездной ночи глубина.
Сдает зима свои твердыни...
По синеве речной воды,
Шурша осколками седыми,
Проходят ладожские льды.
Шелестя сухими злаками,
Подымая синий дым,
Осень с рыжими собаками
Рыщет по садам пустым.
День окончен... Делать нечего...
Вечер снежно-голубой...
Хорошо уютным вечером
Нам беседовать с тобой...
Их было много, матерей и жен,
Во дни Коммуны, в месяцы Мадрида,
Чьим мужеством весь мир был поражен...
У первой мухи головокруженье
От длительного сна:
Она лежала зиму без движенья, –
Теперь весна.
Снег, бездорожье, горячая пыль, суховей.
Минное поле, атака, свинцовая вьюга...
Можайск, Калинин, Малоярославец...
Какие это русские места!
Еще был молод Петербург-красавец,
Еще Нева была полупуста...
По широким, как море, равнинам,
По лесным и озерным краям,
Ты от Курской дуги до Берлина
Шел с боями, солдатский баян.
Шелест книжных страниц
Нам сопутствует в жизни повсюду,
От бурлящих столиц
До поселков у тихой запруды.
От хвойных камчатских сопок
До персиковых садов,
От поля, где зреет хлопок,
До моря, где бьют китов...
На вид она не очень-то крепка,
Когда дитя качает в колыбели.
Но как, друзья, сильна она на деле –
Заботливая женская рука!
В теченье концерта дневного,
В звучанье Чайковского вдруг
Ворвался из мира иного
Какой-то непрошеный звук.
Холодный, цвета стали,
Суровый горизонт...
Трамвай идет к заставе,
Трамвай идет на фронт.