Атлантический океан

Испанский камень
слепящ и бел,
а стены –
зубьями пил.
Пароход
до двенадцати
уголь ел
и пресную воду пил.

Повел
пароход
окованным носом
и в час,
сопя,
вобрал якоря
и понесся.
Европа
скрылась, мельчась.

Бегут
по бортам
водяные глыбы,
огромные,
как года.
Надо мною птицы,
подо мною рыбы,
а кругом –
вода.

Недели
грудью своей атлетической –
то работяга,
то в стельку пьян –
вздыхает
и гремит
Атлантический
океан.
«Мне бы, братцы,
к Сахаре подобраться...
Развернись и плюнь –
пароход внизу.
Хочу топлю,
хочу везу.

Выходи сухой –
сварю ухой.
Людей не надо нам –
малы к обеду.
Не трону...
ладно...
пускай едут...»

Волны
будоражить мастера:
детство выплеснут;
другому –
голос милой.
Ну, а мне б
опять
знамена простирать!
Вон –
пошло,
затарахтело,
загромило!

И снова
вода
присмирела сквозная,
и нет
никаких сомнений ни в ком.
И вдруг,
откуда-то –
черт его знает!–
встает
из глубин
воднячий Ревком.

И гвардия капель –
воды партизаны –
взбираются
ввысь
с океанского рва,
до неба метнутся
и падают заново,
порфиру пены в клочки изодрав.

И снова
спаялись воды в одно,
волне
повелев
разбурлиться вождем.
И прет волнища
с-под тучи
на дно –
приказы
и лозунги
сыплет дождем.

И волны
клянутся
всеводному Цику
оружие бурь
до победы не класть.
И вот победили –
экватору в циркуль
Советов-капель бескрайняя власть.

Последних волн небольшие митинги
шумят
о чем-то
в возвышенном стиле.
И вот
океан
улыбнулся умытенький
и замер
на время
в покое и в штиле.

Смотрю за перила.
Старайтесь, приятели!
Под трапом,
нависшим
ажурным мостком,
при океанском предприятии
потеет
над чем-то
волновий местком.

И под водой
деловито и тихо
дворцом
растет
кораллов плетенка,
чтоб легше жилось
трудовой китихе
с рабочим китом
и дошкольным китенком.

Уже
и луну
положили дорожкой.
Хоть прямо
на пузе,
как по суху, лазь.
Но враг не сунется –
в небо
сторожко
глядит,
не сморгнув,
Атлантический глаз.

То стынешь
в блеске лунного лака,
то стонешь,
облитый пеною ран.
Смотрю,
смотрю –
и всегда одинаков,
любим,
близок мне океан.

Вовек
твой грохот
удержит ухо.
В глаза
тебя
опрокинуть рад.
По шири,
по делу,
по крови,
по духу –
моей революции
старший брат.