Угрюмый дождь скосил глаза.
А за
решеткой
четкой
железной мысли проводов –
перина.
И на
нее
встающих звезд
легко оперлись ноги.
Но ги –
бель фонарей,
царей
в короне газа,
для глаза
сделала больней
враждующий букет бульварных прост*туток.
И жуток
шуток
клюющий смех –
из желтых
ядовитых роз
возрос
зигзагом.
За гам
и жуть
взглянуть
отрадно глазу:
раба
крестов
страдающе-спокойно-безразличных,
гроба
домов
публичных
восток бросал в одну пылающую вазу.
Не надо.
Не просите.
Не будет елки.
Как же в лес...
За всех вас,
которые нравились или нравятся,
хранимых иконами у души в пещере,
как чашу вина в застольной здравице...
Стекались
в рассвете
ра́ненько-ра́ненько,
толпились по десять...
Дело важное творя,
блещет
ум секретаря.
«Ко мне...