Стихи на 9 Мая для детей и взрослых

Деды от врага в бою
Землю защищали,
И к стране любовь свою
Внукам завещали!

С Днем Победы, днем весны.
Днем, когда мы обрели
Солнце, воздух, небо, мир.
С праздником! Добра и сил!

Мы знаем – деды наши
Герои той войны,
Они старались очень,
Чтоб просто жили – мы!

Веют флаги на ветру,
Прославляя ту весну,
Что когда-то наш герой
Защитил Земли покой!

Грохот пушек мы не знаем
И не слышим свист свинца,
За покой наш уважаем
Деда, брата и отца!

Гремят из прошлого глубокие слова:
Мы помним всех, мы это не забыли!
И память будет век о том жива,
Какой ценой вы мир нам подарили.

Еще стояла тьма немая,
В тумане плакала трава.
Девятый день Большого Мая
Уже вступал в свои права.

Мы знаем – воевали деды,
И шли упорно до Победы,
Они не сдались, победили,
А мы их подвиг не забыли!

Девятое Мая
Встречают кругом.
Стихи мы читаем
И песни поём!

Вражье знамя
Растает, как дым,
Правда за нами,
И мы победим.

Чистый ветер ели колышет,
Чистый снег заметает поля.
Больше вражьего шага не слышит,
Отдыхает моя земля.

С иными мирами связывая,
глядят глазами отцов
дети – широкоглазые
перископы мертвецов.

Герои, наши славные герои,
Вы подарили небо голубое,
Вы подарили всем ребятам смех,
Мы не забудем, будем помнить всех…

Копай, моя лопата,
Звени, моя кирка.
Не пустим супостата
На мирные поля.

Уральцы бьются здорово,
Нам сил своих не жаль,
Ещё в штыках Суворова
Горела наша сталь.

Враги кричали: «Нет конца
У ленинградского кольца!»
Мечом рассек его боец –
И вот кольцу пришел конец.

Ты каждый раз, ложась в постель,
Смотри во тьму окна
И помни, что метет метель
И что идет война.

Скорбный праздник в моей Отчизне.
Солнце – вечный огонь небес.
Над могилою братской – крест:
Символ смерти и символ жизни.

День Победы – это праздник славы
Тех, кто постоял за нас в бою,
Кто пожертвовал порою самым главным,
Кто отдал за нас и жизнь свою.

Красоту, что дарит нам природа,
Отстояли солдаты в огне,
Майский день сорок пятого года
Стал последнею точкой в войне….

Как это было! Как совпало –
Война, беда, мечта и юность!..
И это все в меня запало
И лишь потом во мне очнулось!..

Неужто для того рождались люди,
Чтоб мир порос забвения травой?
Уже Четвёртой Мировой не будет –
Лишь не было бы Третьей Мировой!

Товарищ, нам горькие выпали дни,
Грозят небывалые беды,
Но мы не забыты с тобой, не одни,
И это уже победа…

...Видим – опять надвигается ночь,
и этому не помочь:
ничем нельзя отвратить темноту,
прикрыть небесную высоту...

Отстояли нас наши мальчишки.
Кто в болоте лежит, кто в лесу.
А у нас есть лимитные книжки,
Черно-бурую носим лису.

Здесь даже давний пепел так горяч,
Что опалит – вдохни, припомни, тронь ли…
Но ты, ступая по нему, не плачь
И перед пеплом будущим не дрогни…

Мы не знаем ужасов войны,
Не понять нам ранней седины,
Не испытывать нам боль и страх,
Когда бомбы рвутся в небесах...
Скажем дружно им спасибо мы,
Ветеранам страшной той войны...

Май.
Россия.
Цветёт весна.
Отгремела давно война.
И сегодня у братских могил
Вспомним тех, кто нам жизнь сохранил.

Сегодня праздник.
Очень тёплый день,
А за окном красуется сирень.
И кто-то снова форму надевает,
Своих друзей погибших поминает.
Но, меньше их становится, увы,
Защитников великих всей страны.

Я только раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу – во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.

Песни фронтовые,
Награды боевые,
Красные тюльпаны,
Встречи ветеранов,
И салют в полнеба,
Огромный, как Победа.

Поверьте, это совсем не просто
Жить так, чтоб гордилась тобой страна,
Когда тебе вовсе еще не по росту
Шинель, оружие и война.

Мой брат уходит на войну.
Что мне сказать ему?
Ему я руку протяну,
Его я обниму.
Ему не надо слов моих,
Он будет биться за двоих.

Там по белым дурманным макам
Серой тучей ползут войска,
И невидимая рука
Роковым отличает знаком
Тех, кого позовет домой,
Когда будет окончен бой.

Куда ни глянешь – праздничные лица,
Улыбки, песни. И над всем – весна.
Из уст в уста порхают, словно птицы,
Слова о том, что кончилась война!

Пусть небо будет голубым,
Пусть в небе не клубится дым,
Пусть пушки грозные молчат
И пулемёты не строчат,
Чтоб жили люди, города,
Мир нужен на земле всегда!

Ни до серебряной и ни до золотой,
всем ясно, я не доживу с тобой.
Зато у нас железная была –
по кромке смерти на войне прошла.
Всем золотым ее не уступлю:
всё так же, как в железную, люблю.

Война – жесточе нету слова.
Война – печальней нету слова.
Война – святее нету слова
В тоске и славе этих лет.
И на устах у нас иного
Ещё не может быть и нет.

Мы любовь свою схоронили
Крест поставили на могиле.
«Слава Богу!» – сказали оба…
Только встала любовь из гроба,
Укоризненно нам кивая:
– Что ж вы сделали? Я живая!..

Да, мы не скроем: в эти дни
мы ели землю, клей, ремни;
но, съев похлёбку из ремней,
вставал к станку упрямый мастер,
чтобы точить орудий части,
необходимые войне.

Велики ль богатства у солдата?
Скатка, автомат, да вещмешок,
Да лопатка сбоку, да граната,
Да простой походный котелок.
А еще родимая земля –
От границ до самого Кремля.

Я прохожу по улицам твоим.
Где каждый камень – памятник героям.
Вот на фасаде надпись:
«Отстоим!»
А сверху «р» добавлено:
«Отстроим!»

Страна цвела. Но враг из-за угла
Свершил налёт, пошёл на нас войною.
В тот грозный час,
Стальною став стеною,
Вся молодость оружие взяла,
Чтоб отстоять Отечество родное.

И та, что сегодня прощается с милым, –
Пусть боль свою в силу она переплавит.
Мы детям клянемся, клянемся могилам,
Что нас покориться никто не заставит!

Знамя реет высоко,
Видно знамя далеко,
Символ гордый – всей страны,
Мы беречь его должны:
За него боролись деды,
До последней, до победы...
Пусть враг помнит:
Этот стяг водружали
На Рейстаг...

Воронка – огромная яма в земле,
В неё ты сползла и застыла на дне:
И снова от взрывов заложены уши,
И страшно так сильно, и слёзы всё душат.
Но снова атака, а значит – пора.
Не плачь, успокойся, позвали: «Сестра!»

Никто не забыт и ничто не забыто –
Горящая надпись на глыбе гранита.
Поблекшими листьями ветер играет
И снегом холодным венки засыпает.
Но, словно огонь, у подножья – гвоздика.
Никто не забыт и ничто не забыто.

Фотоснимок на стене –
В доме память о войне.
Димкин дед на этом фото:
С автоматом возле дота,
Перевязана рука,
Улыбается слегка…
Здесь всего на десять лет
Старше Димки Димкин дед.

Бесследно юность не прошла:
Хотя мы не были в солдатах, –
В ней сгустки крови, слитки зла,
Озёра слёз солоноватых,
Слепое мужество детей,
Когда земля гудит мятежно...
Я полюбил с тех дней людей
Тревожно, трепетно и нежно.

Вечная слава! От этих слов
Пахнет дымом и пламенем.
Вечная слава! Пыльца цветов
Красит слова на камне.

Возле могилы, склонясь, стоят
Дети, солнцем облитые...
Вечная слава тебе, солдат,
Спящий под этими плитами!

Стоят в России обелиски,
На них фамилии солдат…
Мои ровесники мальчишки
Под обелисками лежат.

И к ним, притихшие в печали,
Цветы приносят полевые
Девчонки те, что их так ждали,
Теперь уже совсем седые.

Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны,
В том, что они – кто старше, кто моложе –
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь, –
Речь не о том, но всё же, всё же, всё же…

Не бесы – за иноком,
Не горе – за гением,
Не горной лавины ком,
Не вал наводнения, –

Не красный пожар лесной,
Не заяц – по зарослям,
Не ветлы – под бурею, –
За фюрером – фурии!

День Победы 9 Мая –
Праздник мира в стране и весны.
В этот день мы солдат вспоминаем,
Не вернувшихся в семьи с войны.

В этот праздник мы чествуем дедов,
Защитивших родную страну,
Подарившим народам Победу
И вернувшим нам мир и весну!

В небе праздничный салют,
Фейерверки там и тут.
Поздравляет вся страна
Славных ветеранов.

А цветущая весна
Дарит им тюльпаны,
Дарит белую сирень.
Что за славный майский день?

Слава нашим генералам
И солдатам рядовым.
Слава павшим и живым,
От души спасибо им!

Не забудем тех героев,
Что лежат в земле сырой,
Жизнь отдав на поле боя
За народ, за нас с тобой!

В часы большого торжества
Прохладным ранним летом
Сияет вечером Москва
Незатемнённым светом.

Поёт на улице народ,
Шумит, ведёт беседы.
Так вот он – час, и день, и год
Свершившейся победы!

Глаза девчонки семилетней
Как два померкших огонька.
На детском личике заметней
Большая, тяжкая тоска.

Она молчит, о чем ни спросишь,
Пошутишь с ней, – молчит в ответ.
Как будто ей не семь, не восемь,
А много, много горьких лет.

Самый-самый лучший,
Самый-самый светлый,
Солнцем из-за тучи
На пороге лета:

Праздник – благодарность,
Праздник – преклоненье.
Память. Жизни радость.
Праздник – единенье!

На море памятников нет.
Но море излучает свет –
Свет памяти…

Он не исчезнет,
Как боль в словах,
Как слезы в песнях,
Когда они посвящены
Не возвратившимся с войны…

Против нас полки сосредоточив,
Враг напал на мирную страну.
Белой ночью, самой белой ночью
Начал эту чёрную войну!

Только хочет он или не хочет,
А своё получит от войны:
Скоро даже дни, не только ночи,
Станут, станут для него черны!

Они в России есть везде:
Звезда склоняется к звезде,
Огонь на них всегда горит,
И, кажется, солдат стоит
Близ них на вечном карауле.

Навек товарищи уснули
В могилах братских и святых.
И пусть салют гремит для них!
И в День Победы им скажу:
Спасибо вам, что я живу!

Качается рожь несжатая.
Шагают бойцы по ней.
Шагаем и мы – девчата,
Похожие на парней.

Нет, это горят не хаты –
То юность моя в огне…
Идут по войне девчата,
Похожие на парней.

Они накинулись, неистовы,
Могильным холодом грозя,
Но есть такое слово «выстоять»,
Когда и выстоять нельзя,
И есть душа – она все вытерпит,
И есть земля – она одна,
Большая, добрая, сердитая,
Как кровь, тепла и солона.

Щели в саду вырыты,
Не горят огни.
Питерские сироты,
Детоньки мои!

Под землей не дышится,
Боль сверлит висок,
Сквозь бомбежку слышится
Детский голосок.

Все в мире сущие народы,
Благословите светлый час!
Отгрохотали эти годы,
Что на земле застигли нас.

Еще теплы стволы орудий
И кровь не всю впитал песок,
Но мир настал. Вздохните, люди,
Переступив войны порог...

Всех не вернувшихся когда-то
С войны великой в отчий дом,
От генерала до солдата
Ещё мы ждём, ещё мы ждём.

Уходят годы в бесконечность,
И нам уйти придёт черёд,
Но так же будет ждать их вечность,
Которой имя – наш народ.

Чуть заметный бугорок,
Братская могила.
Сколько их среди дорог
Жизнь не сохранила.

Сколько их в краях степных
И бескрайних пашнях
Вечно юных и живых
Без вести пропавших.

Не бывать тебе в живых,
Со снегу не встать.
Двадцать восемь штыковых,
Огнестрельных пять.

Горькую обновушку
Другу шила я.
Любит, любит кровушку
Русская земля.

Костюм ефрейтора домашний
Довольно легок, строг и прост.
Он состоит из круглой башни
И пары пулеметных гнезд.

В таком наряде ходит дома
Немецкий фюрер в дни приема.
А шьет ему костюм стальной
Известный Крупп, мужской портной.

Воспетый и в стихах, и в пьесах,
Он, как отец своим сынам,
Уже полвека на протезах,
Что ни весна, приходит к нам.

Он и страшнее, и прекрасней
Всех отмечаемых годин.
Один такой в России праздник –
И слава богу, что один.

Победа! Победа! Победа!
Проносится весть по стране.
Конец испытаньям и бедам,
Конец долголетней войне.

Разрушено логово зверя,
Войны очаги сметены.
И с вестью в раскрытые двери
Врывается солнце весны.

Мне предначертано в веках,
из дома изгнанной войною,
пройти с ребенком на руках
чужой лесистой стороною,

узнать дорогу до конца,
хлебнуть мороза, зноя, пыли,
и плакать каплями свинца,
которыми тебя убили.

Нет, слово «мир» останется едва ли,
Когда войны не будут люди знать.
Ведь то, что раньше миром называли,
Все станут просто жизнью называть.

И только дети, знатоки былого,
Играющие весело в войну,
Набегавшись, припомнят это слово,
С которым умирали в старину.

Когда земля от крови стыла,
Когда горел наш общий дом,
Победу труженики тыла
Ковали праведным трудом.

Когда фашизму рвали тело
Отцы, мужья и сыновья,
В тылу бурлило и кипело –
Трудилась Родина моя.

Майский праздник –
День Победы
Отмечает вся страна.
Надевают наши деды
Боевые ордена.

Их с утра зовёт дорога
На торжественный парад.
И задумчиво с порога
Вслед им бабушки глядят.

Иван до войны проходил у ручья,
Где выросла ива неведомо чья.
Не знали, зачем на ручей налегла,
А это Иванова ива была.

В своей плащ-палатке, убитый в бою,
Иван возвратился под иву свою.
Иванова ива,
Иванова ива,
Как белая лодка, плывёт по ручью.

Сигнал тревоги
Над страной.
Подкрался враг,
Как вор ночной.
Фашистов черная орда
Не вступит в наши города.
И мы врага отбросим так,
Как наша ненависть крепка,
Что даты нынешних атак
Народ прославит на века.

Войны я не видел, но знаю,
Как трудно народу пришлось,
И голод, и холод, и ужас –
Всё им испытать довелось.

Пусть мирно живут на планете,
Пусть дети не знают войны,
Пусть яркое солнышко светит!
Мы дружной семьёй быть должны!

Кончилась война. Шинель пылится
В самом дальнем уголке трюмо.
Пусть война уже не повторится,
Не придет печальное письмо.

Молодость свою в сраженьях этих
Потерял давно не юный дед.
День Победы с трепетом он встретит,
Ведь важнее не было побед!

Сзади Нарвские были ворота,
Впереди была только смерть…
Так советская шла пехота
Прямо в желтые жерла «Берт».

Вот о вас и напишут книжки:
«Жизнь свою за други своя»,
Незатейливые парнишки –
Ваньки, Васьки, Алешки, Гришки, –
Внуки, братики, сыновья!

Есть имена и есть такие даты, –
Они нетленной сущности полны.
Мы в буднях перед ними виноваты, –
Не замолить по праздникам вины.

И славословья музыкою громкой
Не заглушить их памяти святой.
И в наших будут жить они потомках,
Что, может, нас оставят за чертой.

Пустые, перевернутые лодки
похожи на солдатские пилотки
и думать заставляют о войне,
приковывая зрение к волне.

Хотя они – по-своему – лишь эхо
частей, не развивающих успеха,
того десятибалльного ура,
что шлюпку опрокинуло вчера.

Если у бабушки трое внучат,
Трое внучат никогда не молчат.
– Расскажи мне, бабушка,
Про курочку-рябушку.
– А мне по секрету –
Про Марс и ракету…
– А мне потихонечку
Песенку спой
О том, как на фронте
Была медсестрой.

И в День Победы, нежный и туманный,
Когда заря, как зарево, красна,
Вдовою у могилы безымянной
Хлопочет запоздалая весна.

Она с колен подняться не спешит,
Дохнет на почку, и траву погладит,
И бабочку с плеча на землю ссадит,
И первый одуванчик распушит.

В бомбоубежище, в подвале,
нагие лампочки горят…
Быть может, нас сейчас завалит,
Кругом о бомбах говорят…

…Я никогда с такою силой,
как в эту осень, не жила.
Я никогда такой красивой,
такой влюбленной не была.

Я знала мир без красок и без цвета.
Рукой, протянутой из темноты,
нащупала случайные приметы,
невиданные, зыбкие черты.

Так, значит, я слепой была от роду,
или взаправду стоило прийти
ко мне такой зиме, такому году,
чтоб даже небо снова обрести...

Злодей замучил мать и дочь
Спалил их двор и дом
И, торопясь, уходит прочь
С награбленным добром.

Но нет тропинок, нет путей,
Не скрыться никуда
Убийце женщин и детей
От грозного суда.

Гремит салют в честь русской славы
Фонтаном рвущихся огней.
Ликуй, народ! Ликуй, Держава!
Встречай, Россия, сыновей!

Встречай защитников, что в схватке
Тебя от рабства сберегли.
За их высокий труд солдатский
Ты поклонись им до земли.

Снаряды не рвутся, не стонет земля,
И танков не будет пробита броня,
Мы в мирное время сегодня живём,
Не прячемся мы под прицельным огнём.

Тот ужас не знаем, но помним всегда,
Какие суровые были года…
Какою ценою в войне победили,
Всегда будем помнить, где мы бы не жили.

Я своего совсем не помню деда,
Но в этом вовсе не моя вина:
Его взяла великая Победа,
А если проще – отняла война.

Мы с братом на него чуть-чуть похожи,
И правнук тоже, хоть ещё малыш.
Совсем не помню деда я, но Боже,
Кого в России этим удивишь?

Всё ярче и ярче взлетают ракеты,
Блестят, как алмазы,
Торопятся вверх,
От них столько блеска,
От них столько света!
Какое же чудо
Смотреть ФЕЙЕРВЕРК!
То розы свои лепестки распускают,
То астры, как яркие звёзды, горят.
Да здравствует праздник 9 МАЯ!
Он миром и песней встречает ребят.

Спасибо Всем, кто жизнь отдал,
За Русь родную, за свободу,
Кто страх забыл и воевал,
Служа любимому народу.
Спасибо Вам,
Ваш подвиг вечен,
Пока жива моя страна,
Вы в душах наших,
В нашем сердце,
Героев не забудем,
Никогда!

Вспомним героев, с войны не пришедших,
И ветеранов, с годами ушедших,
Вспомним всех тех, кому слово «Победа»,
Было нужнее, чем корочка хлеба!

Низкий поклон Вам от нас, дорогие!
Розы, тюльпаны, цветы полевые,
В небо – салюты и речи о главном:
Подвиге воинов, подвиге славном!

Праздник Победы – это праздник весны,
День пораженья жестокой войны,
День пораженья насилья и зла,
День воскрешенья любви и добра.
Воспоминаний о тех, кто себе
Целью поставил, чтоб впредь этот день
Символом стал всех стараний людей –
В мире и счастье растить малышей.

Мы здесь не потому, что дата,
Как злой осколок, память жжёт в груди.
К могиле неизвестного солдата
Ты в праздники и в будни приходи.

Он защитил тебя на поле боя,
Упал, ни шагу не ступив назад,
И имя есть у этого героя –
Великой Армии простой солдат.

Мы о войне сейчас читаем книжки
И смотрим про войну кино сейчас,
А раньше в нашем возрасте мальчишки
Могли бы сами написать рассказ.

Рассказ о силе, мужестве и славе,
Которые к победе привели.
Мы в этом мае снова их поздравим
За то, что все сумели и смогли!

Фашисты амбар подожгли на рассвете.
А в этом сарае – лишь мамы да дети.
Не выжил никто.
Но горячее пламя
Опять полыхнуло, зарделось, как знамя.
Сражался под ним наш солдат очень смело,
Желал отомстить он за черное дело.

Свободу и счастье в боях отстояли
Герои великой, священной войны!
Мы в памяти их имена сохраняем:
Спасибо, что радость и мир нам даны!

Вовеки Отчизна пускай процветает.
Успешным и светлым день будет любой.
И в праздник Победы 9 Мая
Пусть снова сияет салют над страной!

Мне на веку запомнилось немало,
И только детства вспомнить не могу:
Его война, как стебелёк, сломала
Июньским днём за речкой, на лугу.

Была земля и жесткой, и метельной.
Была судьба у всех людей одна.
У нас и детства не было отдельно,
А были вместе детство и война.

Вас нет ещё:
Вы – воздух, глина, свет;
О вас, далеких, лишь гадать могли мы,
Но перед вами нам держать ответ.
Потомки, вы от нас неотделимы.

Был труден бой.
Казались нам не раз
Незащищенными столетий дали.
Когда враги гранатой били в нас,
То и до вас осколки долетали.

Сверкай, салют стоцветными огнями,
Покройся звездопадом, небосвод.
Бей, барабан. Труби, труба! Над нами
Сияние развернутых знамен.

Ничто сейчас единство душ не рознит.
Ликуй, всепобеждающий народ.
Свободна наша Родина! И праздник
Сейчас по нашей улице идет.

Немецкий автоматчик подстрелит на дороге,
Осколком ли фугаски перешибут мне ноги,
В живот ли пулю влепит эсесовец-мальчишка,
Но все равно мне будет на этом фронте крышка.
И буду я разутый, без имени и славы
Замерзшими глазами смотреть на снег кровавый.

День победы – день красных гвоздик,
Так похожих на капельки крови.
Память тем, кто почётно погиб.
Эта память – клочок острой боли.

Отдавая себя на войне,
Наши люди служили отчизне,
Наши люди служили семье.
День победы – День торжества жизни.

Всем тем, кто стойко мог держать удар,
Горой за нас стоял всегда в бою,
И подарил бесценный всем нам дар –
Свободу, мир и даже жизнь свою.

Мы всех вас чтим, и будем вечно помнить:
Что вы нам День победы принесли.
И своей смелою, нелегкою судьбою
Счастливые нам подарили дни.

Какой на свете праздник самый важный,
И значимый для каждого из нас?
Вам без сомнения любой ответит:
«День Победы!» И повторит он это много раз.

Весенний день принес народу счастье,
Надежду, радость, веру в доброту!
Спасибо нашим славным дедам,
Что в мирное я время жить могу!

Нет без вести пропавших на войне,
Есть Родины погибшие солдаты,
Сгоревших в жарком, пламенном огне
В той страшной, той войне проклятой.

Они ушли, оставив на земле
Нам жизнь и детство, радость и тревогу.
Спасибо Вам, пропавшим на войне,
Спасибо Вам за счастье и свободу.

Навстречу знаменам, навстречу полкам
Вернувшейся армии нашей
Пусть песня победы летит к облакам,
Пусть чаша встречается с чашей.

И грозную клятву мы ныне даем
И детям ее завещаем,
Чтоб мир благодатный, добытый огнем,
Стал нашим единственным раем.

Погибшим –
Быть бессменно на посту,
Им жить в названьях улиц и в былинах.
Их подвигов святую красоту
Отобразят художники в картинах.

Живым –
Героев чтить, не забывать,
Их имена хранить в бессмертных списках,
Об их отваге всем напоминать
И класть цветы к подножьям обелисков!

Девятое мая – бесценная дата,
В день этот повержено страшное зло!
Безвинные, смелые гибли солдаты,
Чтоб в мирное время нам жить повезло.

День памяти, вечной почтительной скорби –
И жизни, Победы, прекрасной весны!
Почтительных слов у солдатских надгробий –
И радости общей для целой страны!

Из года в год мы отмечаем этот день,
Ведь для России он, как главная ступень.
Гордимся подвигом и мужеством солдат,
Которые в земле сырой давно лежат.

Четыре года шла жестокая война,
Но День Победы мир принес в дома.
Мы будем чтить и помнить вас всегда,
Отважные герои на века!

Когда наступает Девятое мая
Мы праздник Победы всегда отмечаем!
И всем ветеранам твердим благодарность
За мирную жизнь, нашу волю и радость!

Букеты подарим героям погибшим,
Пусть наше «спасибо» они не услышат,
Мы в сердце их подвиг навек сбережем,
Достойными славной Победы растем!

Утихла боль, в душе перегорело.
И я как бы смотрю со стороны:
А сколько их осталось, уцелело
От той, всем миром проклятой войны?

Да здравствует Победа!
Но – без них…
Без генералов, офицеров, рядовых…
Всё меньше их, всё меньше остаётся:
Уже по пальцам можно посчитать…

И как тогда-то время назовётся,
Когда уж некого нам будет поздравлять?

Девятое мая – день грусти и счастья,
Победой нетленной гордится народ.
Все меньше становится тех ветеранов,
Кто в день годовщины на площадь придет…

Салюты, парады, цветов возложенье –
Все это для них: и живых, и погибших.
И тысячи слов благодарных и мыслей –
Для них, по-геройски в войне победивших.

Девятое мая – и в небо взлетают шары.
Девятое мая – повсюду улыбки, цветы.
Девятое мая – и слёзы, и радость в глазах,
И счастье Победы останется в наших сердцах.

Девятое мая – пусть голуби в небе кружат!
Девятое мая – мы помним твой подвиг, солдат!
Девятое мая – на солнце блестят ордена.
Спасибо за мир! Пусть тебе салютует страна!

Ленинградскую беду
Руками не разведу,
Слезами не смою,
В землю не зарою.
За версту я обойду
Ленинградскую беду.
Я не взглядом, не намеком,
Я не словом, не попреком,
Я земным поклоном
В поле зеленом
Помяну.

Вновь скупая слеза
Сторожит тишину.
Вы о жизни мечтали,
Уходя на войну.
Сколько юных тогда,
Не вернулось назад,
Не дожив, не допев,
Под гранитом лежат,
Глядя в вечный огонь –
Тихой скорби сиянье…
Ты послушай
Святую минуту молчанья.

…а так как они не пришли
и домом им стала война,
мы всюду огни разожгли,
чтоб высветить их имена,
чтоб слабые эти огни
мелькнули в их смутных глазах
и чтобы согрелись они
на чёрных студёных полях.
А к знающим наверняка,
что им не согреться уже,
такая стучится тоска,
такая погибель душе!..

Сто раз корабль взлетал и приземлялся,
Многомоторен и тяжелокрыл.
Пилот всегда при этом волновался,
Хоть никому о том не говорил.

Суров закон земного притяженья,
И не легко его преодолеть.
Без мужества,
без риска и уменья –
Не приземлиться,
как и не взлететь.

Была война.
И гибли люди.
И шёл за Родину солдат.
Он воевал.

И был он храбрым.
И бил фашистов всех подряд.
И так дошёл он до Берлина.
Четыре года воевал.

Чтоб я о бабушкином папе
Всем в День Победы
Рассказал.

Уже – конец.
Уже – петля на шее.
Толпятся палачи,
С убийством торопясь.
Но на мгновенье замерли злодеи,
Когда веревка вдруг оборвалась...
И партизан, под виселицей стоя,
Сказал с усмешкой
В свой последний час:
– Как и веревка, все у вас гнилое!
Захватчики!
Я презираю вас!

Была пора: своих сынов
Отчизна к битве призывала
С толпой несметною врагов,
И рать за ратью восставала,
И бодро шла за ратью рать
Геройской смертью умирать.
Но смолк орудий страшный гул,
И, отстояв свой край родимый,
Народ великий отдохнул.
Отчизна вышла невредима
Из той борьбы... как в старину –
В иную славную войну.

Не раз в те грозные, больные годы,
Под шум войны, средь нищенства природы,
Я перечитывал стихи Ронсара,
И волшебство полуденного дара,
Игра любви, печали легкой тайна,
Слова, рожденные как бы случайно,
Законы строгие спокойной речи
Пугали мир ущерба и увечий.
Как это просто все! Как недоступно!
Любимая, дышать и то преступно…

Когда стояла у подножья
Горы, что называют «Жизнь»,
Не очень верилось, что можно
К её вершине вознестись.
Но пройдено уже две трети,
И если доберусь туда,
Где путникам усталым светит
В лицо вечерняя звезда,
То с этой высоты спокойно
И грустно оглянусь назад:
– Ну, вот и кончились все войны,
Готовься к отдыху, солдат!..

Гранитные плиты,
Цветов арсенал,
Могила солдата,
Что насмерть стоял.

Спешил он к победе
В атаку ходил,
Бесстрашно боролся,
За счастье и мир.

И в день этот славный,
Мы вспомним всех тех,
Чье имя в граните
Осталось на век...

Есть время камни собирать,
И время есть, чтоб их кидать.
Я изучил все времена,
Я говорил: «на то война»,
Я камни на себе таскал,
Я их от сердца отрывал,
И стали дни еще темней
От всех раскиданных камней.
Зачем же ты киваешь мне
Над той воронкой в стороне,
Не резонер и не пророк,
Простой дурашливый цветок?

Мы – не пыль на ветру,
Не туман поутру,
Мы – другое совсем поколенье.
Нас развеять нельзя,
Нас рассеять нельзя.
Нас поставить нельзя на колени.

В порошок не стереть,
Мы познали и смерть.
Нам эпоха досталась лихая.
Мы на тысячи лет
Свой оставили след.
Нет ему ни конца и ни края.

Целовались.
Плакали
И пели.
Шли в штыки.
И прямо на бегу
Девочка в заштопанной шинели
Разбросала руки на снегу.
Мама!
Мама!
Я дошла до цели…
Но в степи, на волжском берегу,
Девочка в заштопанной шинели
Разбросала руки на снегу.

Слёзы в глазах....
Карих, зелёных и голубых
Плачут березы помня о них
Герои войны!

Вас не забыли поля и луга
Горы и реки и города!
Вас воспевают ....
В песнях,в стихах!

Цветы возлагают
Салют в небесах!
Вы радость и гордость
В наших сердцах!

Застыли ели в карауле,
Синь неба мирного ясна.
Идут года. В тревожном гуле
Осталась далеко война.

Но здесь, у граней обелиска,
В молчанье голову склонив,
Мы слышим грохот танков близко
И рвущий душу бомб разрыв.

Мы видим их – солдат России,
Что в тот далёкий грозный час
Своею жизнью заплатили
За счастье светлое для нас...

За пять минут уж снегом талым
Шинель запорошилась вся.
Он на земле лежит, усталым
Движеньем руку занеся.

Он мертв. Его никто не знает.
Но мы еще на полпути,
И слава мертвых окрыляет
Тех, кто вперед решил идти.

В нас есть суровая свобода:
На слезы обрекая мать,
Бессмертье своего народа
Своею смертью покупать.

Осталось мало вас – мальчишек,
В руках сжимавших автомат.
А смерть нещадно пишет, пишет
В скрижалях имена солдат.

Но дети наши на асфальте
Рисуют мелом во дворе
И говорят, поют без фальши
На нашем, русском языке!

И, с Днём Победы поздравляя,
За всех я солнцу улыбнусь.
Кто шёл, под шквал огня вставая,
Им в ноги низко поклонюсь!

Мы шли дорогой русской славы,
Мы шли грозой чужой земле,
И лик истерзанной Варшавы,
Мелькнув, исчез в январской мгле.

А впереди цвели пожары,
Дрожала чуждая земля,
Узнали тяжесть русской кары
Её леса, её поля.

Но мы навеки будем правы
Пред вами, прежние века.
Опять дорогой русской славы
Прошли славянские войска.

Гулко ахнули вдали
Мирные зенитки,
И рванулись от земли
Золотые нитки.

Полетели, потекли
Сбоку, сзади, рядом,
Сухо щелкнув, расцвели
Поднебесным садом.

Осыпаются цветы,
Падают на крышу…
… Папа, милый, это ты,
Голос твой я слышу!

Мы любим праздничный салют –
Цветущий в небе сад.
Часы кремлевские пробьют,
И пушки загремят.

Цветами яркие огни
Летят над головой,
И отражаются они
В блестящей мостовой.

И снова яблоньки цветут
В небесной вышине…
Цвети, салют, греми, салют,
По всей родной стране!

Стираются лица и даты,
Но все ж до последнего дня
Мне помнить о тех, что когда-то
Хоть чем-то согрели меня.

Согрели своей плащ-палаткой,
Иль тихим шутливым словцом,
Иль чаем на столике шатком,
Иль попросту добрым лицом.

Как праздник, как счастье, как чудо
Идет Доброта по земле.
И я про неё не забуду,
Хотя забываю о Зле.

Какая длинная зима,
Как время медленно крадется!..
В ночи ни люди, ни дома
Не знают, кто из них проснется.

И поутру, когда ветра
Метелью застилают небо,
Опять короче, чем вчера,
Людская очередь за хлебом.

В нас голод убивает страх.
Но он же убивает силы…
Ни Пискаревских пустырях
Всё шире братские могилы.

Где наши красные знамена
Пробитые, в крови, в пыли?
Нас было много. Миллионы.
Мы до Победы не дошли.

Найдите медальон в останках,
Копнув на четверть в глубину.
Да, это мы горели в танках
И дохли с голода в плену.

Нас вешали, живьем сжигали,
Нам пулями кромсали грудь.
И это мы на пьедестале.
Мы победили! Не забудь.

Я эту ленточку надену.
Она как будто из огня!
Я вспомню прадеда и деда,
Всех ветеранов вспомню я.

Я много о войне не знаю,
Читал, учил, смотрел кино.
Но в этот день, в начале мая,
Я понял твёрдо лишь одно:

На свете есть такие люди,
Что жизнь положат за страну.
Мы никогда их не забудем,
Как не забудем ту войну!

Не сраженная бледным страхом
И отмщения зная срок,
Опустивши глаза сухие,
И сжимая уста, Россия
От того, что сделалось прахом,
В это время шла на Восток.
И себе же самой навстречу,
Непреклонно в грозную сечу,
Как из зеркала наяву,
Ураганом с Урала, с Алтая
Долгу верная
Молодая
Шла Россия спасать Москву.

Разулся, ноги просушил,
Согрелся на ночлеге,
И человеку дом тот мил,
Неведомый вовеки.
Дом у Днепра иль за Днепром,
Своим натопленный двором, –
Ни мой, ни твой, ничейный,
Пропахший обувью сырой,
Солдатским потом, да махрой,
Да смазкою ружейной.
И, покидая угол тот,
Солдат, жилец бездомный,
О нем, бывает, и вздохнет,
И жизнь пройдет, а вспомнит!

Была война в сороковых,
Там на смерть дрались за свободу,
За то, чтоб не было невзгоды,
За то, чтоб не было войны.

На минах танки подрывались,
Солдаты на смерть там сражались.
И в восемнадцать лет свои,
За нас отдали жизнь они.

То, что случилось, не забудем,
И до конца мы помнить будем
Про подвиг тот в сороковых,
Про тех, кого уж нет в живых.

Метель кружится, засыпая
Глубокий след на берегу,
В овраге девочка босая
Лежит на розовом снегу.

Поет густой, протяжный ветер
Над пеплом пройденных путей.
Скажи, зачем мне снятся дети,
У нас с тобою нет детей?

Но на привале, отдыхая,
Я спать спокойно не могу:
Мне снится девочка босая
На окровавленном снегу.

Шел патруль морозной ранью –
Белый иней, черный лес.
Штык блестел холодной гранью,
И в глазах такой же блеск.

У березовой опушки,
Где сугробы глубоки,
Тишина забита в пушки
И закрыта на замки.

Здесь на страже каждый шорох,
Хрустнет сук – и смят покой,
Ступит враг – и снег, как порох,
Разом вспыхнет под ногой.

Еще не раз, не два, я знаю,
Война напомнит о себе
Скелетом, найденным в сарае,
И миной, спрятанной в трубе.

И под лопатой хлебороба
Откроется еще не раз
Войны зловещая утроба:
Осколок, штык, противогаз.

Но ты, наш неизвестный правнук,
Найдя тот след, благослови
Наш подвиг, что не знает равных,
Дела геройства и любви!

Над могилой в тихом парке
Расцвели тюльпаны ярко,
Вечно тут огонь горит
Тут солдат советский спит.

Мы склонились низко, низко
У подножья обелиска,
Наш цветок расцвёл на нём
Жарким пламенным огнём.

Мир солдаты защищали,
Жизнь они за нас отдали.
Сохраним в сердцах своих
Память светлую о них!

А утвержденья эти лживы,
Что вы исчезли в мире тьмы.
Вас с нами нет. Но в нас вы живы,
Пока на свете живы мы.

Девчонки те, что вас любили
И вас оплакали, любя,
Они с годами вас забыли.
Но мы вас помним, как себя.

Дрожа печальными огнями
В краю, где рощи и холмы,
Совсем умрёте только с нами, –
Но ведь тогда умрём и мы.

У войны было горя много,
И никто никогда не сочтёт,
Сколько раз на своих дорогах
Оставляла война сирот.

В эти годы порой казалось,
Что мир детства навек опустел,
Что уже не вернётся радость
В города, где дома без стен.

Был серебряным смех девчонок,
Но его заглушила война.
А седины ребячьих чёлок –
Разве этому есть цена?..

Кто-то плачет, кто-то злобно стонет,
Кто-то очень-очень мало жил…
На мои замерзшие ладони Голову товарищ положил.

Так спокойны пыльные ресницы,
А вокруг нерусские поля…
Спи, земляк, и пусть тебе приснится
Город наш и девушка твоя.

Может быть в землянке после боя
На колени теплые ее
Прилегло кудрявой головою
Счастье беспокойное мое.

Знакомые дома не те.
Пустыня затемненных улиц.
Не говори о темноте:
Мы не уснули, мы проснулись.

Избыток света в поздний час
И холод нового познанья,
Как будто третий, вещий, глаз
Глядит на рухнувшие зданья.

Нет, ненависть – не слепота.
Мы видим мир, и сердцу внове
Земли родимой красота
Средь горя, мусора и крови.

О древнее орудие земное,
лопата, верная сестра земли,
какой мы путь немыслимый с тобою
от баррикад до кладбища прошли!

Мне и самой порою не понять
всего, что выдержали мы с тобою.
Пройдя сквозь пытки страха и огня,
мы выдержали испытанье боем.

И каждый, защищавший Ленинград,
вложивший руку в пламенные раны,
не просто горожанин, а солдат,
по мужеству подобный ветерану.

Можно спать. Окно закрыто,
На засов закрыта дверь.
Восьмилетняя Анита
В доме старшая теперь.

Говорит Анита брату:
– Месяц на небе погас,
От фашистских самолетов
Темнота укроет нас.

Ты не бойся темноты:
В темноте не виден ты.
А когда начнется бой,
Ты не бойся – я с тобой...

Когда, упав на поле боя –
И не в стихах, а наяву, –
Я вдруг увидел над собою
Живого взгляда синеву,

Когда склонилась надо мною
Страданья моего сестра –
Боль сразу стала не такою:
Не так сильна, не так остра.

Меня как будто оросили
Живой и мертвою водой,
Как будто надо мной Россия
Склонилась русой головой!..

Чествуем погибших и живых,
Тех, кто пал, Отчизну защищая,
Имена навек запомним их,
Жизнь они свою за нас отдали.

С каждым годом все короче ряд
Очевидцев тех боев кровавых,
Пусть же взрывы больше не гремят,
Не тревожат застарелой раны.

Ваш геройский подвиг не забыть,
Пусть года бегут неумолимо,
Но сирени бархатная кисть
В вашу честь цветет неопалима!

«Без вести пропал…» Неправда это!
Он солдат – его терять нельзя.
Он остался там, на дне кювета,
Где его засыпала земля.

Он сожжён, расстрелян иль повешен,
Танковою гусеницей смят.
Он, как все простые люди, грешен,
Как солдат он безупречно свят.

Славлю жизнь за Родину отдавших,
Смерть принявших в роковом бою.
Нет у Бога без вести пропавших,
Все они стоят в одном строю!

Куда б ни шел, ни ехал ты,
Но здесь остановись,
Могиле этой дорогой
Всем сердцем поклонись.

Кто б ни был ты – рыбак, шахтер,
Ученый иль пастух, –
Навек запомни: здесь лежит
Твой самый лучший друг.

И для тебя и для меня
Он сделал все, что мог:
Себя в бою не пожалел,
А родину сберег.

Согбенная, нахохлившись, как птица,
Она за землю держится клюкой.
И кажется, что, если распрямится,
То вознесётся, обретёт покой.

Её, конечно, в небесах приветят
За то, что, девочкой зелёной вставши в строй,
Четыре года долгих, как столетья,
Вела свой бой со смертью и войной.

И не понять, откуда брались силы,
Когда на детских худеньких плечах
Она, одолевая страх,
Из адской бойни жизни выносила.

Не позабыты печальные списки,
Как часовые, стоят обелиски,
Около настежь открытых дверей
Лица скорбящих седых матерей.

Над камышами, над ковылями
Вдовья печаль говорит с журавлями,
Просит: возьмите меня в дальний путь,
Чтоб на могилы погибших взглянуть!

Лето проходит, краснеют рябины,
Но никогда не уходят седины,
Незабываемо горе войны,
Снег пережитого, снег седины!

Справа раскинулись пустыри,
С древней, как мир, полоской зари.

Слева, как виселицы, фонари.
Раз, два, три…

А надо всем еще галочий крик
И помертвелого месяца лик
Совсем ни к чему возник.

Это – из жизни не той и не той,
Это – когда будет век золотой,
Это – когда окончится бой,
Это – когда я встречусь с тобой.

Я чувствую кожей, как стонет земля,
Полями сражений вздыхая.
Я вижу, как сохнут, скорбя, тополя,
Листву, словно слёзы, роняя;
Я слушаю ветер – он эхом войны
Гудит так щемяще-тревожно.
Он помнит всех тех, кто пропал без вины
В кровавом огне бездорожья.
Я чувствую кожей, как стонет земля,
Кургановой грудью вздыхая.
Я слышу, как росами плачут поля,
С мольбою сердечно взывая:
Одумайтесь, люди… Не надо войны!

Всё замело дремучими снегами.
Снега, снега – куда ни бросишь взгляд...
Давно ль скрипели вы под сапогами
Чужих солдат?

Порой не верится, что это было,
А не привиделось в тяжёлом сне...
Лишь у обочин братские могилы
Напоминают о войне.

Снега, снега… Проходят тучи низко,
И кажется – одна из них вот-вот
Гранитного коснётся обелиска
И хлопьями на землю упадёт.

Мы в юности записок не вели,
и, лишь пройдя через бои-пожары,
по памяти, но честно, как могли,
солдаты написали мемуары.

И людям больше скажут обо мне
не кирпичи, что я таскал на стройке,
не подвиг, совершенный на войне,
а эти, мной написанные, строки.

Листай страницы времени – и вновь
тревожным светом озарятся лица,
сквозь гимнастерки просочится кровь
и под рукой железо раскалится.

Война меня кормила из помойки:
Пороешься и что-нибудь найдешь.
Как серенькая мышка-землеройка,
Как некогда пронырливый Гаврош...

Зелененький сухарик, корка сыра,
Консервных банок пряный аромат.
В штанах колени, вставленные в дыры,
Как стоп-сигналы красные горят.

И бешеные пульки, вместо пташек,
Чирикают по-своему... И дым,
Как будто знамя молодости нашей,
Встает над горизонтом золотым...

Девчонка руки протянула
И головой – на край стола...
Сначала думали – уснула,
А оказалось – умерла.

Её из школы на носилках
Домой ребята понесли.
В ресницах у подруг слезинки
То исчезали, то росли.

Никто не обронил ни слова.
Лишь хрипло, сквозь метельный стон,
Учитель выдавил, что снова
Занятья – после похорон.

В слепом неистовстве металла,
Под артналетами, в бою
Себя бессмертной я считала
И в смерть не верила свою.

А вот теперь – какая жалость! –
В спокойных буднях бытия
Во мне вдруг что-то надломалось,
Бессмертье потеряла я…

О, вера юности в бессмертье –
Надежды мудрое вино!..
Друзья, до самой смерти верьте,
Что умереть вам не дано!

За утратою – утрата,
Гаснут сверстники мои.
Бьет по нашему квадрату,
Хоть давно прошли бои.

Что же делать? –
Вжавшись в землю,
Тело бренное беречь?
Нет, такого не приемлю,
Не об этом вовсе речь.

Кто осилил сорок первый,
Будет драться до конца.
Ах обугленные нервы,
Обожженные сердца!..

День памяти —
Победы праздник,
Несут венков
Живую вязь,
Тепло букетов
Красок разных,
Чтоб не терялась
С прошлым связь.
И плиты скорбные согреты
Цветов дыханьем полевым.
Прими, боец,
Как дар, всё это
Ведь это нужно
Нам,
Живым.

Война, война. Любой из нас,
Еще живых людей,
Покуда жив, запомнил час,
Когда узнал о ней.

И как бы ни была она
В тот первый час мала,
Пускай не ты – твоя жена
Все сразу поняла.

Ей по наследству мать ее
Успела передать
Войны великое чутье,
А той – другая мать..

Война – не место для детей!
Здесь нет ни книжек, ни игрушек.
Разрывы мин и грохот пушек,
И море крови и смертей.

Война – не место для детей.
Ребенку нужен теплый дом,
И мамы ласковые руки,
И взгляд, наполненный добром,
И песни колыбельной звуки.

И ёлочные огоньки,
С горы веселое катанье,
Снежки, и лыжи, и коньки,
А не сиротство и страдание.

Здесь у Кремля похоронен
Павший в сражении солдат,
Спасший Отечество воин,
Чей-то муж, сын или брат.

Он никогда не вернется
Со страшной жестокой войны,
Чтобы светило нам солнце,
Чтоб жили счастливо мы.

В память о нем в каждом сердце
Вечное пламя горит:
«Имя твое неизвестно,
Подвиг не будет забыт!»

Красоту, что дарит нам природа,
Отстояли солдаты в огне,
Майский день сорок пятого года
Стал последнею точкой в войне.

За всё, что есть сейчас у нас,
За каждый наш счастливый час,
За то, что солнце светит нам,
Спасибо доблестным солдатам –
Нашим дедам и отцам.

Недаром сегодня салюты звучат
В честь нашей Отчизны,
В честь наших солдат!

Тот самый длинный день в году
С его безоблачной погодой
Нам выдал общую беду –
На всех. На все четыре года.

Она такой вдавила след,
И стольких наземь положила,
Что двадцать лет, и тридцать лет
Живым не верится, что живы.

И к мертвым, выправив билет,
Все едет кто-нибудь из близких.
И время добавляет в списки
Еще кого-то, кого-то нет.
И ставит, ставит обелиски.

Из чистых-чистых поднебесных далей
На внуков и на правнуков глядят
Те, кто за нас бесстрашно воевали,
Во имя жизни – жизни не щадя.

Каких нечеловеческих усилий
Потребовала Родина от них!
Как беспощадно пули их косили
Всех без разбора – старых, молодых…

Далекие военные страницы
Нам открывает жизнь из года в год,
И мы с тобой обязаны гордиться
Тем подвигом, что совершил народ.

На улице Десантников живу,
Иду по Партизанской за кизилом.
Пустые гильзы нахожу во рву –
Во рву, что радом с братскою могилой.

В глухом урочище туман, как дым,
В оврагах расползается упрямо.
Землянок полустертые следы,
Окопов чуть намеченные шрамы.

В костре сырые ветки ворошу,
Сушу насквозь промоченные кеды,
А на закате в городок спешу –
На площадь Мира улицей Победы.

Ненависть – в тусклый январский полдень
Лед и сгусток замерзшего солнца.
Лед. Под ним клокочет река.
Рот забит, говорит рука.

Нет теперь ни крыльца, ни дыма,
Ни тепла от плеча любимой,
Ни калитки, ни лая собак,
Ни тоски. Только лед и враг.

Ненависть – сердца последний холод.
Все отошло, ушло, раскололось.
Пуля от сердца сердце найдет.
Чуть задымится розовый лед.

В блокадных днях
Мы так и не узнали:
Меж юностью и детством
Где черта?
Нам в сорок третьем
Выдали медали,
И только в сорок пятом –
Паспорта.

И в этом нет беды...
Но взрослым людям,
Уже прожившим многие года,
Вдруг страшно оттого,
Что мы не будем
Ни старше, ни взрослее,
Чем тогда...

Не ранее, чем в двадцать первом веке,
Считая от сегодняшнего дня,
Почтенный дед смежит устало веки,
Над ним поникнет горестно родня.

Он оставался, словно прикрывая
В бессмертие всех воинов отход.
Все отошли. И всех не забывает,
Всех признает живущими народ.

Грядущий век! Ты был спасен двадцатым,
Не допусти, чтоб вымерла Земля.
Последнему Известному солдату
Зажги навечно пламень у Кремля.

Его друзья вернулись по домам,
Или в земле лежат на веки вечные.
А он ещё шагает по холмам,
Ему ещё глотать туманы млечные.

Никто не скажет – жив или убит,
Ему такая участь в жизни выпала.
А женщина усталая скорбит –
Ещё не всё большое горе выпила.

На голове мерцает седина,
Но нет его, в боях полмира спасшего,
Всё ждёт солдата женщина одна,
Всё ждёт солдата,
Без вести пропавшего.

Ищите без вести пропавших,
Ищите древних, молодых,
Полотна дивные создавших,
В боях Россию отстоявших –
Ищите их! Ищите их!

На душных стенах одиночек,
В полуистлевших письменах
Ищите днём, ищите ночью
Их золотые имена.

Ищите их по белу свету,
Ищите мёртвых и живых!
И если всюду скажут: – Нету! –
Найдите их в себе самих.

Вслед за врагом пять дней за пядью пядь
Мы по пятам на Запад шли опять.
На пятый день под яростным огнем
Упал товарищ, к Западу лицом.

Как шёл вперед, как умер на бегу,
Так и упал и замер на снегу.
Так широко он руки разбросал,
Как будто разом всю страну обнял.

Мать будет плакать много горьких дней,
Победа сына не воротит ей.
Но сыну было – пусть узнает мать –
Лицом на Запад легче умирать.

Контур леса выступает резче.
Вечереет. Начало свежеть.
Запевает девушка-разведчик,
Чтобы не темнело в блиндаже.

Милый! Может, песня виновата
В том, что я сегодня не усну?
Словно в песне, мне приказ – на запад,
А тебе – «в другую сторону».

За траншеей – вечер деревенский.
Звёзды и ракеты над рекой...
Я грущу сегодня очень женской,
Очень несолдатскою тоской.

Здесь лежат ленинградцы.
Здесь горожане – мужчины, женщины, дети.
Рядом с ними солдаты-красноармейцы.
Всею жизнью своею
Они защищали тебя, Ленинград,
Колыбель Революции.
Их имен благородных мы здесь перечислить не сможем.
Так их много под вечной охраной гранита.
Но знай, внимающий этим камням,
Никто не забыт и ничто не забыто.

С земли встает туман голубоватый.
Грохочут танки, вытянувшись в ряд.
Как соколы отважные, крылаты
Над крышей флаги красные парят.

Старушка обняла бойца за шею,
От радости заплакала она,
И, улыбаясь, свежие трофеи
Подсчитывает строгий старшина.

Как тень судьбы Германии фашистской.
На всех путях, куда ни кинешь взгляд.
На глине развороченной и склизкой
Чернеют трупы вражеских солдат.

Великий день! Мы так его назвали,
Пред ним стеною дым пороховой.
Над пеплом, гарью, грудами развалин
Им поднят стяг победы боевой.

И там, где бились воины простые,
Размашисты, суровы, горячи,
Победа распростерла золотые,
Прямые, незакатные лучи.

На мрамор занести б всех поименно
Солдат России, чтоб в века, в века,
Да, чтоб над этим мрамором знамена
Простреленные рвались в облака!

Пусть дни войны тянулись очень долго,
Пусть быстро мчались мирные года.
Победы под Москвой, под Курском и на Волге
История запомнит навсегда.

Пусть Вы сейчас отцы и деды,
Виски посеребрила седина.
Вовек Вам не забыть весну Победы,
Тот день, когда закончилась война.

Пусть многие сегодня не в строю,
Мы помним все, что делалось тогда
И обещаем Родину свою
Сберечь для дела, мира и труда.

Я, как блиндаж партизанский, травою пророс.
Но, оглянувшись, очень отчетливо вижу:
падают мальчики, запнувшись за мину, как за порог,
наткнувшись на очередь, будто на ленточку финиша.
Падают мальчики, руки раскинув просторно,
на чернозем, от безделья и крови жирный.
Падают мальчики, на мягких ладонях которых –
такие прекрасные,
такие длинные
линии жизни.

Бывает в людях качество одно,
Оно дано нам или не дано:
Когда в горячке бьется пулемет,
Один лежит, другой бежит вперед.

И так во всем, и всюду, и всегда.
Когда на плечи свалится беда,
Когда за горло жизнь тебя возьмет,
Один лежит, другой бежит вперед.

Что делать – видно, так заведено.
Давайте в рюмки разольем вино.
Мой первый тост и мой последний тост:
За тех, кто поднимался в полный рост!

Блокады нет…
Уже давно напрасно
Напоминает надписью стена
О том, что «наиболее опасна
При артобстреле эта сторона».

Обстрел покоя больше не нарушит,
Сирены по ночам не голосят…
Блокады нет.
Но след блокадный в душах, –
Как тот неразорвавшийся снаряд.

Он может никогда не разорваться.
О нём на время можно позабыть.
Но он в тебе. И нет для ленинградцев
Сапёров, чтоб снаряд тот разрядить.

Нам не дано спокойно сгнить в могиле –
Лежать навытяжку, и приоткрыв гробы, –
Мы слышим гром предутренней пальбы,
Призыв охрипшей полковой трубы
С больших дорог, которыми ходили.

Мы все уставы знаем наизусть.
Что гибель нам? Мы даже смерти выше.
В могилах мы построились в отряд
И ждем приказа нового. И пусть
Не думают, что мертвые не слышат,
Когда о них потомки говорят.

На фронте отец. Обезлюдел аул.
Далеких сражений доносится гул.
Груз тяжкой работы лег маме на плечи,
А он бы и плечи мужчины пригнул.

Осенней порою я в школу пошел.
Я вечером с книжкой садился за стол.
А жизнь мне уроки свои задавала:
То воду таскал, то дрова я колол.

Задачу решаю – за окнами мгла.
И мама – с шитьем – у того же стола.
И свечка горящая – нет керосина! –
Сгоняет усталые тени с чела.

Всё ярче звезды, небо голубей,
Но отчего-то вдруг сжимает сердце,
Когда мы вспоминаем всех детей,
Которых та война лишила детства.

Их защитить от смерти не смогли
Ни сила, ни любовь, ни состраданье.
Они остались в огненной дали,
Чтоб мы сегодня их не забывали.

И память эта прорастает в нас,
И никуда нам от нее не деться.
Ведь, если вдруг опять придет война,
Вернется к нам расстрелянное детство.

Дети войны – и веет холодом,
Дети войны – и пахнет голодом,
Дети войны – и дыбом волосы:
На челках детских седые полосы.

Земля омыта слезами детскими,
Детьми советскими и не советскими.
Какая разница, где был под немцами –
В Дахау, Лидице или Освенциме,

Их кровь алеет на плацах маками,
Трава поникла, где дети плакали.
Дети войны – и боль отчаянна!
И сколько надо им минут молчания...

Привели и застрелили у Днепра.
Брат был далеко. Не слышала сестра.
А в Сибири, где уж выпал первый снег,
На заре проснулся бледный человек
И сказал: «Железо у меня в груди.
Киев, Киев, если можешь, погляди!..»

«Киев, Киев! – повторяли провода. –
Вызывает горе, говорит беда».
«Киев, Киев!» – надрывались журавли.
И на запад эшелоны молча шли.
И от лютой человеческой тоски
Задыхались крепкие сибиряки…

Не здесь, на обломках, в походе, в окопе,
Не мертвых опрос и не доблести опись.
Как дерево, рубят товарища, друга.
Позволь, чтоб не сердце, чтоб камень, чтоб уголь!
Работать средь выстрелов, виселиц, пыток
И ночи крестить именами убитых.
Победа погибших, и тысяч, и тысяч –
Отлить из железа, из верности высечь, –
Обрублены руки, и, настежь отверсто,
Не бьется, врагами расклевано, сердце.

А вы, мои друзья последнего призыва!
Чтоб вас оплакивать, мне жизнь сохранена.
Над вашей памятью не стыть плакучей ивой,
А крикнуть на весь мир все ваши имена!

Да что там имена!
Ведь все равно – вы с нами!..
Все на колени, все!
Багряный хлынул свет!

И ленинградцы вновь идут сквозь дым рядами –
Живые с мертвыми: для славы мертвых нет.

Мне войною оставлены письма.
В них она на затёртых листах
Карандашно-прерывистой дрожью
Описала себя в двух словах.

В остальном всё размеренно, ровно –
Будто дедом писались они
Не с расстрелянной линии фронта,
А с далёкой цветущей земли.

Он скончался от ран в сорок третьем.
Только два треугольных письма…
Два свидетельства. Два – о бессмертье –
Мне вручила от деда война.

Сердцем, совестью, дыханьем,
Всею жизнью говорю тебе:
«Здравствуй, здравствуй.
Пробил час свиданья,
Светозарный час в людской судьбе.
Я четыре года самой гордой –
Русской верой – верила, любя,
Что дождусь –
Живою или мертвой,
Все равно, –
Но я дождусь тебя.
Пусть же твой огонь неугасимый
В каждом сердце светит и живет
Ради счастья Родины любимой,
Ради гордости твоей, Народ.

Костер пионерский горит под горою.
Давайте расскажем Стихи о Герое.
В опасной разведке, в тяжелом бою
Он жизнь за товарищей отдал свою.

Он помнил о доме, он помнил о маме,
Но лег на гранату в схватке с врагами.
Спасая друзей, он себя не сберег,
Погиб ради жизни – иначе не смог.

Легендой, звездою, словами святыми
Домой возвратилось мальчишечье имя.
Пусть имя Героя останется с нами.
Героям нужна наша вечная память.

Когда закончен бой, присев на камень,
В грязи, в поту, измученный солдат
Глядит еще незрячими глазами
И другу отвечает невпопад.

Он, может быть, и закурить попросит,
Но не закурит, а махнет рукой.
Какие жал он трудные колосья,
И где ему почудился покой!

Он с недоверьем оглядит избушки
Давно ему знакомого села,
И, невзначай рукой щеки коснувшись,
Он вздрогнет от внезапного тепла.

Не обожжённые сороковыми,
Сердцами вросшие в тишину, –
Конечно, мы смотрим глазами иными
На вашу большую войну.

Мы знаем по сбивчивым, трудным рассказам
О горьком победном пути,
Поэтому должен хотя бы наш разум
Дорогой страданья пройти.

И мы разобраться обязаны сами
В той боли, что мир перенёс.
… Конечно, мы смотрим иными глазами –
Такими же, полными слёз.

Птицы смерти в зените стоят.
Кто идет выручать Ленинград?

Не шумите вокруг – он дышит,
Он живой еще, он все слышит:

Как на влажном балтийском дне
Сыновья его стонут во сне,

Как из недр его вопли: «Хлеба!»
До седьмого доходят неба…

Но безжалостна эта твердь.
И глядит из всех окон – смерть.

И стоит везде на часах
И уйти не пускает страх.

Ждала тебя. И верила. И знала:
Мне нужно верить, чтобы пережить
Бои, походы, вечную усталость,
Ознобные могилы-блиндажи.

Пережила. И встреча под Полтавой.
Окопный май.
Солдатский неуют.
В уставах незаписанное право
На поцелуй, на пять моих минут.

Минуту счастья делим на двоих,
Пусть – артналет,
Пусть смерть от нас – на волос.
Разрыв! А рядом – нежность глаз твоих
И ласковый срывающийся голос.
Минуту счастья делим на двоих…

Лежат они, глухие и немые,
Под грузом плотной от годов земли –
И юноши, и люди пожилые,
Что на войну вслед за детьми пошли,
И женщины, и девушки-девчонки,
Подружки, сёстры наши, медсестрёнки,
Что шли на смерть и повстречались с ней
В родных краях иль на чужой сторонке.
И не затем, чтоб той судьбой своей
Убавить доблесть воинов мужскую,
Дочерней славой – славу сыновей, –
Ни те, ни эти, в смертный час тоскуя,
Верней всего, не думали о ней.

Накануне конца той великой войны
Были вешние звезды видны – не видны
За белесою дымкою ночи.
В полусне бормотал настороженный дом,
И стучала морзянкой капель за окном –
Вопросительный знак, двоеточье...

Ветер в трубах остылых по-птичьи звучал,
Громыхал ледоход о щербатый причал,
Пахло сыростью из подворотни,
А луна, словно сталь, и темна и светла,
По небесной параболе медленно шла
И была, как снаряд на излете.

Нет, это не заслуга, а удача
Стать девушке солдатом на войне.
Когда б сложилась жизнь моя иначе,
Как в День Победы стыдно было б мне!

С восторгом нас, девчонок, не встречали:
Нас гнал домой охрипший военком.
Так было в сорок первом. А медали
И прочие регалии потом…

Смотрю назад, в продымленные дали:
Нет, не заслугой в тот зловещий год,
А высшей честью школьницы считали
Возможность умереть за свой народ.

Пусть останутся войнушки лишь игрой,
Ведь играем, ведь воюем понарошку:
Не желаем встретиться с бедой –
Ни Данил, ни Миша, ни Серёжка.

Пусть останутся войнушки лишь игрой,
И не плачут наши девочки от страха.
И пусть смех повсюду льёт рекой,
А над нами – пусть поют задорно птахи.

Пусть останутся войнушки лишь игрой,
Пусть никто и никогда не погибает;
И пусть солнца лучик золотой
В мирном небе счастье вышивает!

Чем дальше мы уходим от войны
И нас с тобою тишина объемлет,
Тем все сильней и явственней слышны
Ее раскаты, вздыбившие землю.

Чем дальше мы уходим от войны
Сполна всю горечь этих лет познавши
Не понаслышке, не со стороны,
Тем ближе нам воспоминанье наши.

Чем дальше мы уходим от войны
И четче обнажаются вершины,
Тем полнозвучней голос тишины,
Тем все понятней то, что мы свершили.

Прозрачны дали,
И ветра спокойны.
От ржавых мин очистилась земля.
Но, отступая, оставляют войны
Воспоминаний минные поля.
В людских сердцах лежат они незримо.
Их не найдёт искуснейший минёр.
В них скрыта боль о близких и любимых,
О муках,
Не забытых до сих пор.
Как много нужно приложить стараний,
Как надо нам друг другом дорожить,
Чтоб обезболить боль воспоминаний
И память о погибших сохранить.

Грохочет тринадцатый день войны.
Ни ночью, ни днем передышки нету.
Вздымаются взрывы, слепят ракеты,
И нет ни секунды для тишины.

Как бьются ребята – представить страшно!
Кидаясь в двадцатый, тридцатый бой
За каждую хату, тропинку, пашню,
За каждый бугор, что до боли свой…

И нету ни фронта уже, ни тыла,
Стволов раскаленных не остудить!
Окопы – могилы… и вновь могилы…
Измучились вдрызг, на исходе силы,
И все-таки мужества не сломить.

Мать, провожая сына на войну,
Старалась спрятать глубже боль и грусть, –
В свой дом навечно поселяя тишину,
Лишь голос слышала: «Родная, я вернусь!»

Он ей запомнился шагающим в строю –
Её сынок – надежда и отрада.
Он жизнь отдал за Родину свою.
Искала сорок лет его награда.

И к сердцу мать прижала сухонькой рукой
Медаль, что в сельсовете ей вручили…
А сын, сражённый пулею шальной,
Лежит в никем не найденной могиле.

О, сколько прошло уже светлых лет,
А все не кончается горький след.

И ныне для каждой десятой женщины
Нет ни цветов, ни фаты невесты.
И ей будто злою судьбой завещано
Рядом навечно пустое место…

Но пусть же простит нас она, десятая.
Мужчины пред ней – без вины виноватые:
Ведь в тяжкие годы в моей стране
Каждый десятый погиб на войне.

Безмолвье – ему. Безнадежность – ей.
Только бы все это не забылось!
Только бы люди стали мудрей
И все это снова не повторилось!

С ветхой крыши заброшенного сарая
Прямо к звёздам мальчишка взлетает в «ракете»…
Хорошо, что теперь в космонавтов играют,
А в войну не играют соседские дети.

Хорошо, что землянки зовут погребами,
Что не зарево в небе – заря,
И что девушки ходят теперь за грибами
В партизанские лагеря.

Хорошо… Но немые кричат обелиски.
Не сочтёшь, не упомнишь солдатских могил.
Поклонись же по-русски им – низко-низко,
Тем, кто сердцем тебя заслонил.

Той дальнею войной сердца опалены.
Все так же нивам зреть, цвести весной садам.
А юные друзья, что не пришли с войны,
Уж с внуками сравнялись по годам.

Проходит день за днем – друзей редеет строй,
И память в бой опять ведет тебя, солдат.
И праздничный салют ликует над землей,
Как ликовал он много лет назад!

Та давняя война... Но руки протяни –
Ее сердца хранят, она приходит в сны.
И внуки, что живут счастливо в наши дни,
Да будут этой памяти верны!

Не стреляют больше...
Тишина...
Неужели
Кончилась война?!
Неужели
Я – совсем живой–
На рассвете
Ворочусь домой?!

Тихо скрипнет
Старое крыльцо,
Вздрогнет болью
Мамино лицо:
– Сын!..
Сыночек!..
Сколько лет без сна!..
... Неужели кончилась война?!

Приехал издалёка я,
Приехал я с войны...
Теперь учусь на токаря,
Нам токари нужны.
Теперь стою я за станком
И вспоминаю мать,
Она звала меня сынком
И тёплым, клетчатым платком
Любила укрывать.
Мне не забыть, как мать вели,
Я слышал крик её вдали...
Братишка был ещё живой,
Он бился, звал отца,
Штыком фашистский часовой
Столкнул его с крыльца.
Мне не забыть, как мать вели,
Мелькнул платок её вдали…

Сердце, это ли твой разгон!
Рыжий, выжженный Арагон.
Нет ни дерева, ни куста,
Только камень и духота.

Все отдать за один глоток!
Пуля – крохотный мотылек.
Надо выползти, добежать.
Как звала тебя в детстве мать?

Красный камень. Дым голубой.
Орудийный короткий бой.
Пулеметы. Потом тишина.
Здесь я встретил тебя, война.
Одурь полдня. Глубокий сон.
Край отчаянья, Арагон.

Я знаю, ты бежал в бою
И этим шкуру спас свою.
Тебя назвать я не берусь
Одним коротким словом: трус.

Пускай ты этого не знал,
Но ты в тот день убийцей стал.
В окоп, что бросить ты посмел,
В ту ночь немецкий снайпер сел.

За твой окоп другой боец
Подставил грудь под злой свинец.
Назад окоп твой взяв в бою,
Он голову сложил свою.

Не смей о павшем песен петь,
Не смей вдову его жалеть.

Светлый праздник День Победы
Отмечает вся страна
Наши бабушки и деды
Надевают ордена.

Наши бабушки и деды
Вспомнят молодость свою.
Это им пришлось победу
Завоёвывать в бою.

Наши бабушки и деды
На внучат глядят своих.
Мы – наследники победы
Мы с тобой – надежда их.

День 9 Мая! Звонко горны поют.
Пусть гремит не смолкая,
В честь победы салют!

Эта весть
Ворвалась к нам
с рассветом,
Оглушая,
дурманя,
пьяня.
И не надо мне
Белого света,
Если б не было
Этого дня.
Всё гремело
От песен и плясок
Но, быть может,
Лишь слыша салют,
Мы вдруг поняли:
С этого часа
Ни тебя, ни других
Не убьют...

Гремит за окнами салют –
Огни букетами цветут.
Мелькают в комнате моей
Цветные отблески огней.

На стенке – дедушкин портрет.
Ему здесь ровно двадцать лет.
Ремень, пилотка, ордена.
Суровый взгляд у деда:

Ещё не кончилась война
И далека Победа.
Но до неё не дожил он –
Под Курском дедушка сражён…

Гремит за окнами салют –
Огни букетами цветут.
И озаряет яркий свет
На стенке дедушкин портрет.

Белая бумага,
Красный крадандаш:
Дедушка у флага,
Рядом – экипаж.

Снежная опушка,
Белые снега.
Танковая пушка
Смотрит на врага.

Лица молодые,
Автомат в руке.
Все они живые
На моем листке:

Дедушка у флага,
Рядом экипаж...
Белая бумага,
Красный карандаш.

Почему ты шинель бережешь? –
Я у папы спросила. –
Почему не порвешь, не сожжешь? –
Я у папы спросила.

Ведь она и грязна, и стара,
Приглядись-ка получше,
На спине вон какая дыра,
Приглядись-ка получше!

Потому я ее берегу, –
Отвечает мне папа, –
Потому не порву, не сожгу, –
Отвечает мне папа. –

Потому мне она дорога,
Что вот в этой шинели
Мы ходили, дружок, на врага
И его одолели!

Что такое День Победы?
Это утренний парад:
Едут танки и ракеты,
Марширует строй солдат.

Что такое День Победы?
Это праздничный салют:
Фейерверк взлетает в небо,
Рассыпаясь там и тут.

Что такое День Победы?
Это песни за столом,
Это речи и беседы,
Это дедушкин альбом.

Это фрукты и конфеты,
Это запахи весны…
Что такое День Победы –
Это значит – нет войны.

К разбитому доту
Приходят ребята,
Приносят цветы
На могилу солдата.

Он выполнил долг
Перед нашим народом.
Но как его имя?
Откуда он родом?

В атаке убит он?
Погиб в обороне?
Могила ни слова
О том не проронит.

Ведь надписи нет.
Безответна могила.
Знать, в грозный тот час
Не до надписей было.

Темнеют горы. Горные ручьи,
Гремя, сбегают в заросли густые;
И облака, вначале золотые,
Теряют краски теплые свои;

И проступает в таянии света
Лесная полутьма и тишина…
И попросту не верится, что где-то
В долинах за отрогами – война.

И все же начинается отсюда,
От этих гор, от этих крепостей,
Великое, скрепленное на рудах,
Единство к бою рвущихся частей.

Отсюда начинается движенье
Уральской стали, – с этой крутизны
Она, гремя, бросается в сраженье
И побеждает на полях войны.

Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой,
Без званий и наград.

Ему как мавзолей земля –
На миллион веков,
И млечные пути пылят
Вокруг него с боков.

На рыжих скатах тучи спят,
Метелицы метут,
Грома тяжелые гремят,
Ветра разбег берут.

Давным-давно окончен бой...
Руками всех друзей
Положен парень в шар земной,
Как будто в мавзолей...

Бои ушли. Завесой плотной
Плывут туманы вслед врагам,
И снега чистые полотна
Расстелены по берегам.

И слышно: птица птицу кличет,
Тревожа утреннюю стынь.
И бесприютен голос птичий
Среди обугленных пустынь.

Он бьется, жалобный и тонкий,
О синеву речного льда,
Как будто мать зовет ребенка,
Потерянного навсегда.

Кружит он в скованном просторе,
Звеня немыслимой тоской,
Как будто человечье горе
Осталось плакать над рекой.

Стрелковой роты рядовой
Иду с войны, иду домой.
Смеюсь и плачу над собой,
– Живой?..живой.
– Домой?..домой.
И вторят эхом за спиной
Солдаты, ставшие землёй,
– Живой...живой...домой...домой...

...в тумане нежась спит село,
На храме аист ждёт рассвета.
Мне несказанно повезло,
Что пересилив боль и зло
И уцелев чертям назло,
Я жив...и снова вижу это.
..............................
Стрелковой роты рядовой
Пришел с войны, пришел домой...
...домой.

Все переменится вокруг.
Отстроится столица.
Детей разбуженных испуг
Вовеки не простится.

Не сможет позабыться страх,
Избороздивший лица.
Сторицей должен будет враг
За это поплатиться.

Запомнится его обстрел.
Сполна зачтется время,
Когда он делал, что хотел,
Как Ирод в Вифлееме.

Настанет новый, лучший век.
Исчезнут очевидцы.
Мученья маленьких калек
Не смогут позабыться.

В поле, ручьями изрытом,
И на чужой стороне
Тем же родным, незабытым
Пахнет земля по весне.

Полой водой и нежданно –
Самой простой, полевой
Травкою той безымянной,
Что и у нас под Москвой.

И, доверяясь примете,
Можно подумать, что нет
Ни этих немцев на свете,
Ни расстояний, ни лет.

Можно сказать: неужели
Правда, что где-то вдали
Жены без нас постарели,
Дети без нас подросли?..

Июнь. Россия. Воскресенье.
Рассвет в объятьях тишины.
Осталось хрупкое мгновенье
До первых выстрелов войны.

Через секунду мир взорвётся,
Смерть поведёт парад-алле,
И навсегда погаснет солнце
Для миллионов на земле.

Безумный шквал огня и стали
Не повернётся сам назад.
Два «супербога»: Гитлер – Сталин,
А между ними страшный ад.

Июнь. Россия. Воскресенье.
Страна на грани: быть не быть…
И это жуткое мгновенье
Нам никогда не позабыть…

– В бой!
– За Родину!
..и безропотно
Побежал рядовой на врага…
И скосило его вместе с ротным
Беспощадным огнём пулеметным,
У оврага…
Навсегда…

Не схоронены – слишком хлопотно,
так бывало военной порой…
Прорастает ромашками ротный,
Спит, укрывшись землёй рядовой.

По туманной низине, где были
Два мальчишки убиты тогда,
С жеребятами бродят кобылы,
…прелым клевером дышат стога.

Имени твоему – слава,
Подвигу твоему – слава,
В горести и надежде
Жизнь твоя величава.

Ладога и Кобона.
Натиск и оборона,
Гибель и радости клики
Все это ты, великий.

Все это ты, единый, –
На пискаревских плитах
И на челе родимой
Горечью об убитых.

Для поколений новых
Славит тебя держава,
Подвигу твоему – слава,
Имени твоему – слава!

На поляне, от лагеря близко,
Где багульник все лето цветет,
На дорогу глядят с обелиска
Пехотинец, матрос и пилот.

Отпечаток счастливого детства
Сохранился на лицах солдат,
Но уже никуда им не деться
От военной суровости дат.

«Вот в таком же зеленом июне, –
Нам сказал пожилой старшина, –
Забрала их, веселых и юных,
И домой не вернула война.

На рассвете, прижав автоматы,
Шли солдаты на штурм высоты...».
Нестареющим нашим вожатым
Мы к ногам положили цветы.

Минута величья и славы,
Минута признанья и слез…
Пусть будут ушедшие правы,
Пусть хватит им праздничных звезд!

В молчании много печали.
У каждого счеты свои.
Мы помнить про Вас не устали!
Примите признанья в любви…

Мудрее на новом этапе
Смирились с далекой войной.
И я вспоминаю о папе,
Который вернулся домой.

С годами все кажется ближе,
Все стало ценнее вдвойне.
Спасибо за то, что ты выжил
На той беспощадной войне.

Вспоминают наши деды
Про былые времена.
Надевают в день
Победы боевые ордена.

Встань сегодня утром рано
И на площадь погляди:
Там шагают ветераны
С орденами на груди!

Помним: в День Победы в ногу
На парад идут полки,
И блестят светло и строго
Над колоннами штыки.

За страну родную люди
Отдавали жизнь свою.
Никогда мы не забудем
Павших в доблестном бою!

Белоголовый сип
Летит на свет заката
Над медленной рекой,
Над красною водой...

Вот здесь они лежат,
Ровесники-солдаты, –
За чёрствой и седой
Прибрежною грядой.

Под каменной плитой
Лежат они в посёлке
Средь стынущих берёз,
На глинистом краю.

А те, что их прожгли, –
Железные осколки –
Летят, летят, летят,
Летят сквозь жизнь мою.

Спасибо героям,
Спасибо солдатам,
Что мир подарили,
Тогда – в сорок пятом!

Вы кровью и потом
Добыли победу.
Вы молоды были,
Сейчас – уже деды.

Мы эту победу –
Вовек не забудем!
Пусть мирное солнце
Сияет всем людям!

Пусть счастье и радость
Живут на планете!
Ведь мир очень нужен –
И взрослым, и детям!

Глаза солдатских матерей
До дна наполнены печалью,
Как много бесконечных дней
Они в разлуке повстречали...

Привыкли собрано молчать,
Молиться, сдерживая слёзы...
Пусть много лет в груди стучат
Сердца. Пусть обойдут морозы,

Пусть рук не тронет старина,
Волос – метель, лица – морщины,
Пусть все невзгоды и года
Плывут, не задевая, мимо...

Немыслимо им стать слабей,
Поддаться хоть на миг безволью...
Глаза солдатских матерей
До дна наполнены любовью.

Она носила, словно латы,
Обороняя Ленинград,
Простую стеганку из ваты —
Привычный времени наряд.

Узорчатый и аккуратный,
К лицу казался ей вполне
Костюм из серой ткани, ватный,
Какие носят на войне.

Теперь он весь забрызган мелом,
Но ей и нам не все ль равно?
Ей в этом выгоревшем, в белом,
Войти в историю дано.

И даже если это мода,
Мы занесем ее в приход, —
Живи и здравствуй, дочь народа,
Законодательница мод!

Многое уйдёт бесповоротно,
Только до скончания веков
В памяти останется народной
Поколение фронтовиков.

Страшной опалённое бедою
Выплывет из дымных облаков
Легендарное и молодое
Поколение фронтовиков.

Жившее и яростно, и жадно,
Знавшее у счастья вкус каков,
Вырубает время беспощадно
Поколение фронтовиков.

В том окопе сумрачно и сыро
Под смертельной тяжестью венков.
И ложится в основанье мира
Поколение фронтовиков.

Ликует, празднуя Победу,
Мой город в зареве цветном,
И на параде вместе с дедом
Мы, взявшись за руки, идём.

Дед помнит, как в лихие годы,
За Родину он рвался в бой.
Как ради жизни и свободы
Погиб его земляк-герой.

Как жгли фашисты наши сёла,
Спалить хотели города…
А нынче дедушка весёлый –
Минула страшная беда.

Мелькнула яркая звезда,
За ней другие засияли.
Я не забуду никогда,
Как наши деды воевали!

Пламя жадно полыхает.
Сожжено дотла село.
Детский трупик у дороги
Черным пеплом занесло.

И солдат глядит, и скупо
Катится его слеза,
Поднял девочку, целует
Несмотрящие глаза.

Вот он выпрямился тихо,
Тронул орден на груди,
Стиснул зубы: – Ладно, сволочь!
Все припомним, погоди!

И по следу крови детской,
Сквозь туманы и снега
Он уносит гнев народа,
Он спешит догнать врага.

Полей предвечерняя небыль.
Похода размеренный шаг;
Пыля, пробирается в небо
Войны бесконечный большак.

Белеет старинная церковь
Над тихой и мирной рекой,
На куполе медленно меркнет
Степного заката покой.

Но с мирной природою в споре
Как грозного времени тень,
Чернеет народное горе
Спалённых врагом деревень.

Чернеет и справа и слева...
И слышно, как там, впереди,
Огонь орудийного гнева
Гудит у России в груди!

Кто-то в детстве мяч гонял ногами,
Кто-то плакал от больших утрат...
Боль мою делил я с голубями,
Тишину встречая по утрам.

Белые и сизые взлетали
И кружились грустно над войной.
Но тогда я понимал едва ли,
Сколько в птицах доброты земной.

Понял это в майский День Победы,
В день, когда под радостный салют
Их бросали и мальцы, и деды
В солнечное небо и в зарю.

Белые и сизые летели
И, кружась, опять спускались к нам,
Будто нас обрадовать хотели
Тем, что все же кончилась война.

Когда это будет, не знаю:
В краю белоногих берез
Победу девятого мая
Отпразднуют люди без слез.

Поднимут старинные марши
Армейские трубы страны,
И выедет к армии маршал,
Не видевший этой войны.

И мне не додуматься даже,
Какой там ударит салют,
Какие там сказки расскажут
И песни какие споют.

Но мы-то доподлинно знаем,
Нам знать довелось на роду, –
Что было девятого мая
Весной в сорок пятом году.

Память у Земли
огромна и крута.
Нынче –
от столиц до малых поселений –
счет годам ведется
от войны
последней,
а не от рождения
вечного Христа.
Никогда не станет этот счет
напрасным,
если он
людские плечи распрямил!..

Разум человека –
это просто разум.
Разум Человечества –
это мир.

Я из без вести пропавших
На войне в чужом краю.
Не отмечен среди павших
В том отчаянном бою.

На заре, ещё живого,
Завалил землёй снаряд.
Из состава рядового
Исключил меня комбат.

Надо мной прошла пехота,
Танки грозные прошли,
Пронесли в санбат кого-то,
А меня вот не нашли...

Нет меня среди погибших,
Нет меня среди живых.
Так о нас, пропавших, пишут
В донесеньях фронтовых.

Не удивляться бы пора б,
Но как не ахнуть от такого:
Как некогда к галере раб,
Солдат к оружию прикован?!

И есть ли что-нибудь глупей,
О чем мечтают людоеды?
Хотят при помощи цепей
К фашизму приковать победу!

Но правда, чуждая для них,
Гласит, что ржавые оковы
Удел убийц и псов цепных!…
И мир дождется дня такого,

Когда фашизм да будет так!
Когда в оковах взвоют «наци»:
Их всех, как бешеных собак,
Культурный мир посадит на цепь!

Еще тогда нас не было на свете,
Когда гремел салют из края в край.
Солдаты, подарили вы планете
Великий Май, победный Май!

Еще тогда нас не было на свете,
Когда в военной буре огневой,
Судьбу решая будущих столетий,
Вы бой вели, священный бой!

Еще тогда нас не было на свете,
Когда с Победой вы домой пришли.
Солдаты Мая, слава вам навеки
От всей земли, от всей земли!

Благодарим, солдаты, вас
За жизнь, за детство и весну,
За тишину, за мирный дом,
За мир, в котором мы живем!

Над могилой, в тихом парке
Расцвели тюльпаны ярко.
Вечно тут огонь горит,
Тут солдат советский спит.

Мы склонились низко-низко
У подножья обелиска,
Наш венок расцвёл на нём
Жарким, пламенным огнём.

Мир солдаты защищали,
Жизнь за нас они отдали.
Сохраним в сердцах своих
Память светлую о них!

Как продолжение жизни солдат
Под звёздами мирной державы
Цветы на ратных могилах горят
Венками немеркнущей славы.

Когда впервые над столицей
Салют раздался громовой,
Неслись испуганные птицы
Над освещенною Москвой.

Со всех сторон – С Тверской, с Неглинной,
Над площадями, над Арбатом
Они метались стаей длинной
И в темноту неслись куда-то.

К Москве суровой, затемненной
Давно привыкли и они.
И вдруг огни над Малой Бронной,
И над бульварами огни.

Впервые небо разгоралось,
Река сияла серебром...
Наверно, птицам показалось:
Весна в Москве! Весенний гром!

Нам снится не то, что хочется нам, –
Нам снится то, что хочется снам.
На нас до сих пор военные сны,
Как пулеметы, наведены.

И снятся пожары тем, кто ослеп,
И сытому снится блокадный хлеб.
И те, от кого мы вестей не ждем,
Во сне к нам запросто входят в дом.

Входят друзья предвоенных лет,
Не зная, что их на свете нет.
И снаряд, от которого случай спас,
Осколком во сне настигает нас.

И, вздрогнув, мы долго лежим во мгле, –
Меж явью и сном, на ничье земле,
И дышится трудно, и ночь длинна…
Камнем на сердце лежит война.

Чтоб стать мужчиной, мало им родиться.
Чтоб стать железом, мало быть рудой.
Ты должен переплавиться, разбиться.
И, как руда, пожертвовать собой.

Какие бури душу захлестнули!
Но ты – солдат и все сумей принять:
От поцелуя женского до пули,
И научись в бою не отступать.

Готовность к смерти – тоже ведь оружье,
И ты его однажды примени…
Мужчины умирают, если нужно,
И потому живут в веках они.

Прошли года, затягивая шрамы,
Как след в песке – касание волны,
И пряничные вяземские храмы
Стоят, как будто не было войны.

И незачем сворачивать с дороги
По рытвинам, – проедем ли, бог весть?!
Чтоб увидать раненья и ожоги,
Которых там, наверное, не счесть.

Прошли года. Легендой стали были.
Цветет земля на сотни верст окрест.
Здесь все пылало. Здесь тебя убили.
И вот я еду мимо этих мест.

И добрый ветер мне ресницы студит,
И дали так открыты и ясны,
Как будто вправду никогда не будет
Войны...

В шинели, порохом пропахшей,
вернись, мой без вести пропавший, –
я жду тебя! Я жду тебя!..

Прижаться бы к щеке колючей,
оплакать бы слезой горючей, –
но где же ты? Но где же ты?..

Иссякла писем вереница,
а мне еще твой голос снится:
«О, не забудь! О, не забудь!..»

…Я встречу смерть свою без страха,
но видеть бы хоть горстку праха, –
хоть искру вечного огня!

В какой земле, в какой могиле,
по-братски тесной и немилой,
ты ждешь меня? Ты ждешь меня.

Та страна, что могла быть раем,
Стала логовищем огня,
Мы четвертый день наступаем,
Мы не ели четыре дня.

Но не надо яства земного
В этот страшный и светлый час,
Оттого что господне слово
Лучше хлеба питает нас.

И залитые кровью недели
Ослепительны и легки,
Надо мною рвутся шрапнели,
Птиц быстрей взлетают клинки.

Я кричу, и мой голос дикий,
Это медь ударяет в медь,
Я, носитель мысли великой,
Не могу, не могу умереть…

Война горит неукротимо,
Но ты задумайся на миг, –
И голубое станет зримо,
И в голубом – Печальный Лик.

Лишь загляни смиренным оком
В непреходящую лазурь, –
Там – в тихом, в голубом, в широком –
Лазурный дым – не рокот бурь.

Старик-пастух стада покинет,
Лазурный догоняя дым.
Тяжелый щит боец отринет,
Гонясь без устали за ним.

Вот – равные, идут на воле,
На них – одной мечты наряд,
Ведь там, в широком божьем поле,
Нет ни щитов, ни битв, ни стад.

В чёрном пласту петергофской земли
Матросскую флягу как-то нашли.
Была в ней записка в несколько строк:
«Бились... погибли...» А поперёк
Слова, что огнём обжигают сейчас:
«Живые, пойте о нас!»

Знаем, как в воздухе пули снуют.
Взрывы фонтанами в парке встают.
Вот захлебнулся злой пулемёт,
Флягу балтиец в руки берёт.
Море колотит о берег баркас...
«Живые, пойте о нас!»

Я этих слов позабыть не могу.
Всегда мы у них в неоплатном долгу.
«Живые, пойте о нас!» –
Это не просьба, это приказ!»

С чего начинается память – с берез?
С речного песка? С дождя на дороге?
А если – с убийства! А если – со слез!
А если – с воздушной тревоги!

А если с визжащей пилы в облаках,
Со взрослых в пыли распростертых!
А если с недетского знания – как
Живое становится мертвым!

И в пять,
И в пятнадцать,
И в двадцать пять лет
Войной начинается память.
Здесь в этой стране,
Где не помнящих – нет,
Попробуем это представить…

Всё реже и реже ряды ветеранов,
Совсем уже мало осталось в строю.
Их косит война, незажившие раны,
И гибнут солдаты, как гибли в бою.

В лихую годину солдатами стали,
Собой заслонили Отчизну свою.
Несметной громаде железа и стали
Вставали живою бронёю в строю.

И в трудной победе солдатская доля
Весомее всех, что на чаше весов…
Из пепла подняли заводы и поле,
Взвалили на плечи заботы отцов.

Всё реже и реже ряды ветеранов,
Всё дальше и дальше уходит война.
За жизнь на земле, за рассветы, туманы –
За всё заплатили солдаты сполна.

Сколько воинов нынче в граните
По великой России моей.
Вы в глаза их взгляните, взгляните.
Вы цветы принесите с полей.

Зарастают окопы лесные,
Материнское сердце болит...
Сколько вечных огней по России
Над молчанием мраморных плит!

Этот каменный полк многоликий
Сжал винтовки и поднял мечи.
И в порыве отваги великой
Он на миг оживает в ночи.

Эти плечи невиданной силы
Рядом, рядом с плечами живых...
Сколько вечных огней по России –
Негасимых, тревожных, немых!

Когда на бой смертельный шли вы,
Отчизны верные сыны,
О жизни мирной и счастливой
Мечталось вам среди войны.

Вы от фашизма мир спасли,
Вы заслонили нас сердцами.
Поклон вам низкий до земли,
В долгу мы вечном перед вами.

Вы героически прошли
С боями все четыре года,
Вы победить врага смогли
И заслужить любовь народа.

Спасибо вам, отцы и деды,
Спасибо, братья и сыны
За ваш подарок к Дню Победы,
За главный праздник всей страны!

В квартире за Нарвской заставой,
В шкатулке, невзрачной на вид,
Прижатый пехотным уставом,
Обломок рейхстага лежит.

Он взят из дымящейся груды.
В кармане махоркой оброс.
Его от Берлина досюда
Солдат-пехотинец принес.

И часто в победную дату,
Когда загрохочет салют,
Усталые пальцы щербатый
Обломок войны достают.

И, как недомолвка, повиснет:
– Тяжел ты, гранитный, тяже-е-л.
Ведь я за тобою полжизни,
А может, и больше прошел.

Не просто павшим – нет,
а с думой о грядущем
воздвигнут монумент
и ныне всем живущим.

Та слава на века
принадлежит отчизне.
Да, нет черновика –
и не было! – у жизни.

Все подлинно, все так.
Стояли насмерть грудью
в кольце, в дыму атак...
Такие были люди.

...Разорвано кольцо,
и в огненной метели
они в те дни лицо
Победы разглядели.

Вот так новость: бабушка сказала,
Что она сражалась в партизанах!
Ты ж трусиха, милая бабуля...
У меня – пустяшная простуда,
У тебя – сейчас же с сердцем худо.

Если оцарапаюсь до крови,
Ты теряешь все свое здоровье.
А когда в кино палят из пушек,
Ты же сразу затыкаешь уши!

Бабушка в ответ сказала тихо:
– Верно! Я тогда была трусиха...
И тогда при виде чьей-то крови
Начисто теряла я здоровье,

А когда с пригорка пушка била,
Мне за всю деревню страшно было!
Только за себя я не боялась.
Так вот и в отряде оказалась.

Дочь обратилась однажды ко мне:
– Папа, скажи мне, кто был на войне?
– Прадед Алёша холодной зимой
Бился с врагами под самой Москвой.

Дедушка Лёня – военный пилот –
В небе водил боевой самолёт.
Дедушка Женя десантником был.
Он вспоминать о войне не любил
И отвечал на вопросы мои:
– Слишком тяжёлые были бои.
Бабушка Соня трудилась врачом,
Жизни спасала бойцам под огнём.

Прадед Аркадий погиб на войне.
Родине все послужили вполне.
Много с войны не вернулось людей.
Легче ответить, кто не был на ней.

Позвал я внука со двора
К открытому окну.
– Во что идет у вас игра?
– В подводную войну!

– В войну? К чему тебе война?
Послушай, командир:
Война народам не нужна.
Играйте лучше в мир.

Ушел он, выслушав совет.
Потом пришел опять
И тихо спрашивает: – Дед,
А как же в мир играть?..

Ловя известья, что с утра
Передавал эфир,
Я думал: перестать пора
Играть с войной, чтоб детвора
Играть училась в мир!

...Не было ни маршей, ни речей,
Ни знамён, ни воинских парадов.
Был он – ослепивший свет очей –
День, в который ничего не надо.

Солнце было, были небеса,
Каторжная кончилась работа,
Та, что длилась будто без конца
И без роздыха четыре года.

И никто не вспоминал о ней,
Все мечтали только о грядущем –
В солнце ясном, в дождике идущем,
В рощах, в тишине, в игре теней.

Били в небо, гнали лошадей,
Плакали, на месте застывая...
Кончилась вторая мировая,
И никто не вспоминал о ней.

Проходишь мимо обелиска,
Замедли шаг, остановись.
И, голову склонивши низко,
Ты низко, павшим, поклонись.

Они ведь все, как мы хотели
Жить мирно, строить и дерзать.
Но им пришлось надеть шинели
И в бой идти, страну спасать.

Не зная страха в дни сражений,
За мать, за Родину свою,
За жизнь грядущих поколений
Отдали жизнь свою в бою.

Проходишь мимо обелиска,
Замедли шаг, остановись.
И голову склонивши низко,
Всем побившим поклонись.

Мальчикам, играющим в войну,
Я в больших ладонях протяну
Два десятка взятых наугад
Оловянных маленьких солдат.

Ты смотри внимательно, дружок,
Этот вот без рук, а тот – без ног.
Третий черный, зубы лишь как мел.
Видно, в танке заживо сгорел.

А четвертый, ордена – как щит –
Он в Берлине в мае был убит.
А вот этот на густой заре
В сорок третьем утонул в Днепре.

У шестого – на глазах слеза,
Сорок лет, как выбило глаза...
Горсть солдат ребятам протяну,
Не играйте, мальчики, в войну.

Горевала на крылечке мать,
Вся сухая, словно хворостинка,
От сыночка писем не видать,
Как он там, родимая кровинка?

Может голодно сыночку моему,
Может он замерз или простужен,
Может кто-то рану шьет ему,
Может голос мамы ему нужен?

Что-то писем снова не видать,
Знать забыл наш почтальон тропинку,
Только я сыночка буду ждать,
Мою добрую, родимую кровинку.

Горевала мама на крыльце,
Соловьи ей тихо пели песню,
И жила надежда о бойце,
Только ждать его уж бесполезно…

Внимая ужасам войны,
При каждой новой жертве боя
Мне жаль не друга, не жены,
Мне жаль не самого героя…

Увы! утешится жена,
И друга лучший друг забудет;
Но где-то есть душа одна –
Она до гроба помнить будет!

Средь лицемерных наших дел
И всякой пошлости и прозы
Одни я в мире подсмотрел
Святые, искренние слёзы –
То слезы бедных матерей!

Им не забыть своих детей,
Погибших на кровавой ниве,
Как не поднять плакучей иве
Своих поникнувших ветвей…

Велик этот день и славен в веках,
В нем радость и скорбь слились воедино,
В нем подвиг героев и трепет врагов,
В нем всё, что любя называем «Отчизна»!

Всем тем, кто сражался за мирное небо,
За домик в деревне, за счастье семьи,
И тем, кто остался навеки в забвенье
Слова благодарности мы говорим!

Вам уваженье и низкий поклон,
Вам и Почет, и Слава!
Вы − Победили! Так пусть же живет
О подвиге Вашем память!

Не танцуйте сегодня, не пойте.
В предвечерний задумчивый час
Молчаливо у окон постойте,
Вспомяните погибших за нас.

Там, в толпе, средь любимых, влюблённых,
Средь весёлых и крепких ребят,
Чьи-то тени в пилотках зелёных
На окраины молча спешат.

Им нельзя задержаться, остаться –
Их берёт этот день навсегда,
На путях сортировочных станций
Им разлуку трубят поезда.

Окликать их и звать их – напрасно,
Не промолвят ни слова в ответ,
Но с улыбкою грустной и ясной
Поглядите им пристально вслед.

Знать в лицо мы должны
Ветеранов атак.
Он – участник войны.
Это истинно так!

С детства верный огню,
Он в печи выплавлял
И для танков броню,
И для пушек металл.

Сталью
Той, что сварил
Он, да, именно
Он,
Русский воин сразил
Черных сил легион.

Помнить всех мы должны,
Кто имеет права
На святые слова:
Он – участник войны!

Не знаю, где я нежности училась, –
Об этом не расспрашивай меня.
Растут в степи солдатские могилы,
Идет в шинели молодость моя.

В моих глазах – обугленные трубы.
Пожары полыхают на Руси.
И снова нецелованные губы
Израненный парнишка закусил.

Нет!
Мы с тобой узнали не по сводкам
Большого отступления страду.
Опять в огонь рванулись самоходки,
Я на броню вскочила на ходу.

А вечером над братскою могилой
С опущенной стояла головой...
Не знаю, где я нежности училась, –
Быть может, на дороге фронтовой...

На площади опустошенной
Разрушен вражеским огнем
Приветливый, многооконный,
С цветами в окнах детский дом.

Что в мире может быть печальней
Полуразрушенных печей
На месте прежней детской спальни,
Среди обломков кирпичей.

В золе я видел мячик детский,
А рядом школьную тетрадь.
Ее примял сапог немецкий,
Оставив грязную печать.

Нет преступления бесцельней,
Бессмысленней злодейства нет.
За детский дом, сожженный в Ельне, –
В Берлине, Мюнхене и Кельне
Дадут преступники ответ.

Я – предков славянских кровинка.
Я – вдовой солдатки слеза,
Заросшей траншеи былинка,
Угасшего боя гроза.

Я – стон молодого солдата
Убитого в первом бою.
Я – чувство внезапной утраты,
Когда похоронку дают.

Я – звёздочки на обелисках,
Упорство советских солдат,
Погибших под Наро-Фоминском,
Не сделав и шагу назад.

Я – горькая радость Победы!
Я – гордость за Русский народ!
И что б я ни делал,
И где бы я ни был,
Всё это со мною живёт!

Я, ребята, на войне
В бой ходил, горел в огне.
Мёрз в окопах под Москвой,
Но, как видите, – живой.

Не имел, ребята, права
Я замёрзнуть на снегу,
Утонуть на переправах,
Дом родной отдать врагу.

Должен был прийти я к маме,
Хлеб растить, косить траву.
В День Победы вместе с вами
Видеть неба синеву.

Помнить всех, кто в горький час
Сам погиб, а землю спас…
Я веду сегодня речь
Вот о чём, ребята:
Надо Родину беречь
По-солдатски свято!

Наше время считают деревья,
что взросли на священной золе.
И в минуту большого доверья
вспоминаем мы тех, кто в земле.

Под кореньями, под молочаем
есть у каждого кто-то родной.
«Так почтим их минутой молчания…»
Так молчат берега над водой.

Между нами поток быстротечный
с мотыльками, стволами берез,
с первым криком, теплом человечьим
до последнего вздоха… до звезд…

Знаю, – вечность, холодная, тихая,
никому никого не вернет.
Только в соснах часы твои тикают
и кукушка кукует-поет…

Когда вы песни на земле поёте.
Тихонечко вам небо подпоёт.
Погибшие за Родину в полёте,
Мы вечно продолжаем свой полёт.

Мы стали небом, стали облаками
И, наблюдая ваш двадцатый век,
К вам тихо прикасаемся руками,
И думаете вы, что это снег.

Мы согреваем сверху птичьи гнёзда,
Баюкаем детей в полночный час,
Вам кажется, что в небе светят звёзды,
А это мы с небес глядим на вас.

Мы вовсе не тени безмолвные,
Мы ветер и крик журавлей,
Погибшие в небе за Родину
Становятся небом над ней.

Грязь месил,
В медсанбате срывал бинты,
Стали руки темней свинца…
Я не знаю,
Не знаю совсем, кто ты, –
Ни фамилии, ни лица.

Ведь Россия-мать велика собой,
У неё не счесть сыновей.
А случится бой: там солдат – любой.
Все одной семьи и кровей.

Тополя цвели, пели кочеты,
Но пришёл июнь ледяной.
Сколько холмиков по обочинам
У тебя, солдат, за спиной!

От Москвы лежал в десяти верстах –
Всё равно своё наверстал!
Позади война, впереди рейхстаг.
Вся земля тебе – пьедестал.

А мы не стали памяти перечить
И, вспомнив дни далекие, когда
Упала нам на слабенькие плечи
Огромная, не детская беда.

Была зима и жесткой, и метельной,
Была судьба у всех людей одна.
У нас и детства не было отдельно,
А были вместе – детство и война.

И нас большая Родина хранила,
И нам Отчизна матерью была.
Она детей от смерти заслонила,
Своих детей для жизни сберегла.

Года пройдут, но эти дни и ночи
Придут не раз во сне тебе и мне.
И, пусть мы были маленькими очень,
Мы тоже победили в той войне.

Она при встрече людям говорила:
– Какие ж были у меня дела…
Я никогда в разведку не ходила
И самолеты в небо не вела.

Я в жизни подвигов не совершила,
Жила, как все, в простой семье своей,
Я просто мыла, стряпала и шила,
Да вот еще растила сыновей…

А сыновья ее шептали имя,
Идя родную землю защищать.
И шла она незримо вместе с ними,
Совсем седая, ласковая мать.

В платке цветном встречала за оградой,
Рассматривала молча ордена…
И каждою сыновнею наградой
Она сама была награждена.

Я родом не из детства – из войны.
И потому, наверное, дороже,
Чем ты, ценю я радость тишины
И каждый новый день, что мною прожит.

Я родом не из детства – из войны.
Раз, пробираясь партизанской тропкой,
Я поняла навек, что мы должны
Быть добрыми к любой травинке робкой.

Я родом не из детства – из войны.
И, может, потому незащищённей:
Сердца фронтовиков обожжены,
А у тебя – шершавые ладони.

Я родом не из детства – из войны.
Прости меня – в том нет моей вины…

Говори, отец, говори...
Говори, отец, до зари,
Расскажи, отец, о войне –
Будет больно и страшно мне.

Не щади меня, не щади,
Вновь в атаку, отец, иди
Ошалелым от ран юнцом,
Недоучкою, сорванцом.

Говори, отец, не молчи,
Вновь от ужаса закричи
И к сырой земле припади...
Не щади меня, не щади...

Я хочу обо всем узнать:
Как ты падал и шел опять,
Как гранату в руках сжимал,
Как письма ты напрасно ждал...

Говори, отец, о войне,
Это нужно и важно мне...

Не мужское это дело – воевать,
Хватит верить, лицемерить,
Хватит врать.
Не мужское это дело – убивать –
Нам же Бог людей доверил
Создавать.

И солдат всегда с войны
Хотел домой,
Там, где он не боевой,
А деловой.
Где он женщину сумеет полюбить,
Вознести, защитой быть, боготворить.

Пусть воюет с генералом генерал,
Он хоть в звездах,
А мужчиною не стал,
Потому что так и не сумел
Понять:
Не мужское это дело – убивать!

Сыновним чувством схваченный в кольцо,
Смотрю, как дождик трудится над пашней.
Какое было у отца лицо
В атаке той последней рукопашной?

Накатывалась едкая слеза
От близкого слепящего разрыва.
Какие были у отца глаза,
Когда залёг весь батальон прорыва?

Какою мыслью был он напряжён,
Минуя поле минное вслепую,
Когда взяла убийственный разгон
Ему навстречу снайперская пуля?

Быть может, смерть заметила его
В бинокли с наблюдательного верха?
Я знаю всё о штурме Кенигсберга,
Я об отце не знаю ничего.

Приходят ветераны на парад –
Сверкая переливами наград.
И дружно, взявшись за руки, идут.
Их громко поздравляют там и тут.

Надеть медали каждый в праздник рад,
Но все короче их нестройный ряд…
Пока нам есть, кого благодарить,
Давайте будем помнить и любить.

Давайте будем помогать, пока
Они не вознеслись на облака.
Пусть далеко от нас ушла война,
Тех, кто остался, поддержи, страна!..

Пока они приходят на парад,
Пока глаза их радостно горят,
Как блики солнца в звездочках наград…
... Пока еще идет нестройный ряд.

Я родилась, а мама умерла.
и город взял меня на воспитанье.
Пожизненное испытанье,
я – родилась, а мама умерла.

Пришла война. Отец ушёл на фронт,
чтоб никогда обратно не вернуться.
Такие «круглыми сиротами» зовутся.
В те годы город полон был сирот.

Но город – жил, работал, рос –
горячий, громкий, дымный и железный.
Шли «похоронки», голод и болезни,
а он Победу в будущее нёс.

К нам люди были ласковы, добры,
Сирот обогревали и растили.
А мы росли такими непростыми –
все без отцов, голодные и злые.

Нас гваздали будни, и беды,
И лозунгов диких враньё
За множество лет до Победы
И столько же – после неё.

Без слов, без гранат, без атаки,
Вслепую – какая там связь! –
Ложились под бомбы и танки,
Российской землёй становясь.

Над нами
По росту, по ГОСТу
Шеренги чеканят шаги.
Живых вопрошают погосты:
«Россия! Над нами – враги?

Чья форма на них, чьи медали?
Не видно сквозь тяжесть земли...
Скажи, чтобы здесь не топтали,
Скажи, чтобы в нас не плевали.
Мы сделали всё, что могли».

На сельскую почту
Приходят ребята.
Письмо заказное
Найдет адресата.

В столицу доставят
Его почтальоны.
Письмо прочитает
Министр обороны.

Вновь списки просмотрят,
За записью запись...
И вот они –
Имя,
Фамилия,
Адрес!

И станет в колонну
Героев несметных –
Еще один встанет –
Посмертно.
Бессмертно.

У двух пропавших сыновей
Могилы даже нет своей.
Могилу третьего нашли,
И то от Родины вдали.

Где и берёзы не растут,
И русских песен не поют.
А матери всё снятся сны:
Пришли домой сыны с войны.

И тихо за столом сидят,
Похлёбку нехотя едят,
И всё молчат, молчат, молчат.
И молча смотрят на девчат.

И так почти из ночи в ночь.
Побудут час-другой, и прочь.
Уходят старым большаком,
Хлеб-соль накрывши рушником.

Уходят, не взглянув на мать,
Чтоб завтра сесть за стол опять!..

Моя прабабушка седая,
Такая милая, родная.
Со мной играет, приголубит,
Но вспоминать она не любит,
Как воевала на войне,
Вздохнёт и скажет мне:

– Всего дороже мир и дети!
А в День Победы, на рассвете,
Свои достанет ордена,
Слезу рукой смахнёт она.

Наденет праздничный наряд,
И с ней идём мы на парад!
Идёт тихонечко она,
С палочкой, болит спина.

Горят на солнце ордена.
Всех ветеранов чтит страна,
За то, что защитили Русь!
Горжусь прабабушкой,
Горжусь!

Мне снился бой. Он мне порою снится, –
Как на врага, светла и высока,
Моя любимая летела птица,
Стальным крылом срезая облака.

От раскаленного свинца и стали,
Казалось, загорится небосклон.
Последний хищник смертоносной стаи
Был соколом моим испепелен.

А я стояла над чужой рекою,
Потом бежала я чужим селом,
Чтоб теплой благодарною рукою
Погладить утомленное крыло.

И вдруг раздался гулкий гром салюта.
И я проснулась. Продолженьем сна
Победы нашей ликовало утро,
Шла по земле Великая Весна.

Люди! Замрите! Минута молчания.
Пусть только сердце бьётся отчаянно,
Пусть только птиц не смолкает звучание –
Им так положено, и не случайно!

Эта минута – Минута молчания –
Не от отчаяния! Не от отчаяния!
Эта минута – от жизни минута!
Память кому-то! Память кому-то!

Пусть поживут среди нас хоть минуту!
В это мгновенье их так помянуть бы:
Всех – поимённо! Всем – по минуте!
И в миллионах бесценных минут
Десятилетия скорби пройдут..

Холод ползёт по спине не случайно,
И тишины жутковато звучание,
Пламя огня завывает отчаянно –
Так догорает Минута молчания…

На Мамаевом кургане тишина,
За Мамаевым курганом тишина,
В том кургане похоронена война,
В мирный берег тихо плещется волна.

Перед этою священной тишиной
Встала женщина с поникшей головой,
Что-то шепчет про себя седая мать,
Все надеется сыночка увидать.

Заросли степной травой глухие рвы,
Кто погиб, тот не поднимет головы,
Не придет, не скажет: «Мама! Я живой!
Не печалься, дорогая, я с тобой!»

Вот уж вечер волгоградский настает,
А старушка не уходит, сына ждет,
В мирный берег тихо плещется волна,
Разговаривает с матерью она.

По всей России карточки висят –
линялые семейные знамена.
Но даже те, кому под пятьдесят,
не всех на снимках помнят поименно.

Права живых – любить и забывать.
Любая боль с годами остывает.
Нельзя полжизни безответно звать
и помнить, что ответа не бывает.

Я говорю, а не могу сказать.
Я всех назвал, а снова называю.
Мне б только нить, мне только нить связать!..
Но тороплюсь – и часто обрываю.

Да пропади ты пропадом, судьба!
Мне б нить связать между собой и теми,
на карточках, где слава и гроба
и корчится обугленное время!..

Атакует ароматами весна,
Гиацинты и сирень запали в душу,
Но тюльпанами Земля опять красна,
Боль потерь сердца огнями сушит.

Атакует снова взглядами друг-май,
Раскрывая белых ландышей зеницы,
Умоляя: «Я прошу… Не забывай
Тех, кто отдал жизнь, чтоб вам родиться!»

Атакует фейерверков торжество,
Возвращая сорок пятого победу –
Как прекрасно мирной жизни естество,
Чтоб никто войны вовек ни ведал!

Атакует ароматом майский день,
Источая радость мирной жизни…
Нам желая, чтоб войны проклятой тень
Не нависла над просторами Отчизны!!!

Вчера мне рассказывал дедушка Женя:
Отряд партизанский попал в окруженье.
Осталось у них восемнадцать гранат,
Один пистолет и один автомат.
Всё больше в отряде погибших бойцов,
Всё крепче фашисты сжимают кольцо, –
Они за кустами, они за камнями.
И крикнул мой дедушка: «Родина с нами!»

И все побежали навстречу врагу,
И стали гранаты бросать на бегу.
Все храбро сражались, о смерти забыв, –
И вот, удалось совершить им прорыв.
Сквозь лес по болоту они уходили:
А деда медалью потом наградили.

Зачем я плачу в день Победы?!
Ведь позади остались беды.
Но только смерти и бои
Они с младенчества мои.

И пораженья и увечья,
И расставания навечно,
И нежность песни «Соловьи» –
Они со мной, они мои.

В счастливый день начала мая
Победа каждый год родная.
Стою я в праздничном строю
И с ветеранами пою.

Цветы и музыка кругом.
Но почему же в горле ком?
Ведь я ничем не виновата
За раны старого солдата,
И докторши из медсанбата…
Но слезы их – они мои.
От состраданья. От любви.

На краю деревни старая избушка,
Там перед иконой молится старушка.
Молится старушка, сына поминает,
Сын в краю далеком родину спасает.

Молится старушка, утирает слезы,
А в глазах усталых расцветают грезы.
Видит она поле, это поле боя,
Сына видит в поле – павшего героя.

На груди широкой запеклася рана,
Сжали руки знамя вражеского стана.
И от счастья с горем вся она застыла,
Голову седую на руки склонила.

И закрыли брови редкие сединки,
А из глаз, как бисер, сыплются слезинки.

Да, многое в сердцах у нас умрет,
Но многое останется нетленным:
Я не забуду сорок пятый год –
Голодный, радостный, послевоенный.

В тот год, от всей души удивлены
Тому, что уцелели почему-то,
Мы возвращались к жизни от войны,
Благословляя каждую минуту.

Как дорог был нам каждый трудный день,
Как «на гражданке» все нам было мило!
Пусть жили мы в плену очередей,
Пусть замерзали в комнатах чернила.

И нынче, если давит плечи быт,
Я и на быт взираю, как на чудо:
Год сорок пятый мной не позабыт,
Я возвращенья к жизни не забуду!

Когда б вернуть те дни, что проводил
Среди цветов, в кипенье бурной жизни,
Дружище мой, тебе б я подарил
Чудесные цветы моей отчизны.

Но ничего тут из былого нет –
Ни сада, ни жилья, ни даже воли.
Здесь и цветы – увядший пустоцвет,
Здесь и земля у палачей в неволе.

Лишь, не запятнанное мыслью злой,
Есть сердце у меня с порывом жарким,
Пусть песня сердца, как цветы весной,
И будет от меня тебе подарком.

Коль сам умру, так песня не умрет,
Она, звеня, свою сослужит службу,
Поведав родине, как здесь цветет
В плененных душах цвет прекрасной дружбы.

Эпохой бессмертия мы рождены
И помнить обязаны свято:
Взрастило нас время, мы – дети войны,
За нас умирали солдаты.

Рвались мы с Чапаевым в яростный бой
В кино – в переполненном зале
Мы первыми трогали детской рукой
Горячее солнце медалей!

Отцами прописано в сердце у нас
Крылатое слово – Победа!
Нам в дни испытаний и в радостный час
Завещано помнить про это.

А годы военные – словно костры,
Не гаснут, как прошлые беды.
Мы – родом из детства военной поры –
Твое, поколенье, Победа!

Я знал, что ты жива, и потому
Под минами мне падать было легче,
Дышать в сплошном пороховом дыму
Там, где дышать, казалось, больше нечем.

Не потому ль идти в смертельный бой
Я для себя считал необходимым?
То был священный долг перед тобой
За то, что ты звала меня любимым.

Об этом трудно рассказать стихом,
Зато легко поведает бумага,
Что шла без марки, сложена углом,
Но где слова горели, как присяга.

Орудья раскалялись добела.
За все, за все фашистам отплатилось.
То в нашем сердце Родина была,
Которая в любимых воплотилась.

В суровый час раздумья нас не троньте
И ни о чём не спрашивайте нас.
Молчанью научила нас на фронте
Смерть, что в глаза глядела нам не раз.

Она иное измеренье чувствам
Нам подсказала на пути крутом.
Вот почему нам кажутся кощунством
Расспросы близких о пережитом.

Нам было всё отпущено сверх меры:
Любовь, и гнев, и мужество в бою.
Теряли мы друзей, родных, но веры
Не потеряли в Родину свою.

Не вспоминайте ж дней тоски, не раньте
Случайным словом, вздохом невпопад.
Вы помните, как молчалив стал Данте,
Лишь в сновиденье посетивший ад.

Сожженный край томительной равнины,
На ней забытый раненый солдат.
Вдали синеют горы-исполины.
– «Ты не придешь, ты не придешь назад!»

Там, где-то, край обиженный и бедный.
В глухой избе, за пряжей, у окна,
Какая-то одна, с улыбкой бледной,
Вдали от мужа – мужняя жена.

Меняет Солнце область созерцанья,
Роняет тень одним и жжет других.
Все ближе ночь. Все тише восклицанья.
В такую ночь пришел он как жених.

Равнины спят.
Пред счастьем пробужденья
Меняет Солнце пышный свой наряд.
К одной стране восходят все виденья.
– Да, он придет, придет к тебе назад!

Солнце скрылось за горою,
Затуманились речные перекаты,
А дорогою степною
Шли с войны домой советские солдаты.

От жары, от злого зноя
Гимнастерки на плечах повыгорали;
Свое знамя боевое
От врагов солдаты сердцем заслоняли.

Они жизни не щадили,
Защищая отчий край – страну родную;
Одолели, победили
Всех врагов в боях за Родину святую.

Солнце скрылось за горою,
Затуманились речные перекаты,
А дорогою степною
Шли с войны домой советские солдаты.

Как надоели войны на свете.
Гибнут солдаты и малые дети,
Стонет земля, когда рвутся снаряды,
Матери плачут и плачут комбаты.

Хочется крикнуть: «Люди, постойте!
Войну прекратите! Живите достойно!
Гибнет природа и гибнет планета,
Ну, неужели вам нравится это?»

Война – это боль, это смерть, это слёзы.
На братских могилах – тюльпаны и розы.
Над миром какое-то время лихое....
Где правит война – никому нет покоя.

Я вас призываю, нам всем это нужно,
Пускай на земле будет мир, будет дружба,
Пусть солнце лучистое всем нам сияет,
А войн – никогда и нигде не бывает!

Блокадные дети...
Блокадные дети...
И сердце сжимается вдруг.
Я снова грущу и с тоской вспоминаю
Голодных, ослабших подруг.

Застывшая школа, холодные классы
На верхнем пустом этаже
Они снова в ужасе, у смерти во власти,
Но пишут диктовку уже...

А крыша над ними звенит от осколков,
Над городом снова налёт!
Слышна канонада, грохочут зенитки,
Но девочка ручку берет.

Сидит, как боец, непреклонно и твёрдо,
Не дрогнет, слезу не прольёт,
Она – ленинградка, где дети не плачут,
Где мужество вечно живёт!

Ушло это время, но след не истерся
Из памяти нашей живой...
Багровым рубцом он в судьбу нашу вросся –
Тот огненный след фронтовой.

Ты, время, загладить его не надейся.
Я видел, не где-то вдали,
А рядом, под Токсовом, в реденьком лесе
Лоскут незажившей земли.

К нему подошел я, глядел молчаливо.
Как черен он был и шершав!
Склонялась над ним низкорослая ива
И стебли поблекшие трав.

Почудилось мне, что он выпачкан сажей.
Он – мертвый – казался живым.
Сестрой милосердья лесная ромашка,
Белея, склонялась над ним.

...Летели «юнкерсы» на город наш,
Готовы все испепелить на свете...
Тогда попала бомба в Эрмитаж,
В скульптурный зал с творением Россетти.

И задрожали статуи в музее,
Когда взметнулся смертоносный вал,
И с плеч скатилась, мрамора бледнее,
Прекрасной Эсмеральды голова.

Казалось нам, так скорбно и тревожно
Ее уста промолвили: прости,
Что мы старались сделать все, что можно,
Чтоб мраморную девушку спасти.

Мы жизнь вернули ей, опять в музее
Она сияет юной красотой,
Но говорит рубец на нежной шее:
«Остановись! Припомни все. Постой!»

– Сколько звёзд раскалённых светит нам с высоты?
– Двадцать семь миллионов, – мне ответила ты.
– Двадцать семь миллионов? Эта цифра точна?
– Ровно столько влюблённых погубила война.

Плачут ивы, а клёны грустно так шелестят,
Двадцать семь миллионов крепко-накрепко спят.
Они храбро сражались за Отчизну свою,
В наших песнях остались, хоть погибли в бою.

Жизнь должна быть прекрасной в нашей вольной стране,
Верю я – не напрасны были жертвы в войне.
Плачут ивы, а клёны грустно так шелестят,
Двадцать семь миллионов крепко-накрепко спят...

Как вспомню былое – покою мне нет...
Свинцовая ночь, фронтовые метели,
А рядом – мальчишка пятнадцати лет
В солдатской пробитой шинели.

Металась над степью тревожная мгла...
Ушел паренек по заданью комбата,
Да пуля в дороге его подсекла,
Ужалила пуля солдата.

Раскинул он руки на белом снегу,
Прекрасный сынок наш, воробушек малый...
С тех пор я той ночи забыть не могу,
Хоть срок уже минул немалый.

Быть может, он вырос у нас во дворе...
Погиб на войне за великое дело,
Чтоб сад наш тянулся ветвями к заре,
Чтоб вечная юность шумела.

– Почему, дедуля, у тебя слеза?
Почему, дедуля, прячешь ты глаза?
Кто тебя обидел, можешь рассказать?
За тебя я буду драться, воевать!

– Внучек ты мой милый, нет, не плачу я,
Просто вспоминаю о былых боях,
Был когда я молод, Родину любил
И врагов проклятых под Москвою бил!

Там друзей военных много полегло,
Вспоминать об этом сердцу тяжело!
И Победу в Мае встретили не все,
Там лежать остались в утренней росе!

Так живи, мой внучек, и войны не знай,
Каждый год с Победой пусть приходит Май!
Улыбайся солнцу, весело играй,
Но что было с нами, ты не забывай!

Те времена покрылись сединой
И встарь ушли смертельною тропой,
Храня в кладовой памяти своей,
Святые подвиги российских сыновей.

Лишь только голос Родины на брань взывал,
Народ, весь как один, плечом к плечу вставал.
И эстафета ратных сыновей,
Как Знамя, вплоть до наших дней.

Мы одержали с ним побед немало.
От вражеских могил земля курганом встала.
Над ним рыдает вьюга да метель,
И молния разит за Русь, как зверь.

Все души павших сыновей на небе
Зажглись, как звезды в святом гневе.
Они – Герои, Гордость, Слава страны,
Вечную Память в сердцах сохраним!

Имена... имена... на гранитной плите,
Там же даты рожденья и смерти.
Как задумаюсь, сразу же слышатся мне
Голоса из-под каменной тверди.

Что они говорят – не могу разобрать,
И хотел бы, да вот, не дано.
Что нам хочет сказать наша Родина-Мать,
О которой забыли давно.

Нет, не знали они, то что мы победим,
Но достойно ушли на покой.
Тихо вторит граниту его побратим –
Обелиск с неизменной звездой.

И под шёпот глубин рану мне бередят
Имена эти снова и снова.
Обелиски со звёздами, вставшие в ряд...
Это Родины нашей основа.

На Братских могилах не ставят крестов,
И вдовы на них не рыдают,
К ним кто-то приносит букеты цветов,
И Вечный огонь зажигают.

Здесь раньше – вставала земля на дыбы,
А нынче – гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы –
Все судьбы в единую слиты.

А в Вечном огне видишь вспыхнувший танк,
Горящие русские хаты,
Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
Горящее сердце солдата.

У Братских могил нет заплаканных вдов –
Сюда ходят люди покрепче,
На Братских могилах не ставят крестов…
Но разве от этого легче?!

О друг, я не думала, что тишина
Страшнее всего, что оставит война.
Так тихо, так тихо, что мысль о войне
Как вопль, как рыдание в тишине.

Здесь люди, рыча, извиваясь, ползли,
Здесь пенилась кровь на вершок от земли…
Здесь тихо, так тихо, что мнится – вовек
Сюда не придет ни один человек,

Ни пахарь, ни плотник и ни садовод –
Никто, никогда, никогда не придет.
Так тихо, так немо – не смерть и не жизнь.
О, это суровее всех укоризн.

Не смерть и не жизнь – немота, немота –
Отчаяние, стиснувшее уста.
Безмирно живущему мертвые мстят:
Все знают, все помнят, а сами молчат.

В канун восьмой мальчишеской весны,
Устав от горьких слов – «пропавший», «павший», –
Я верил: всё же ты придёшь с войны,
Солдатскими дорогами пропахший.

Тебя я ждал, и заклинал, и звал,
Пути не зная, шёл тебе навстречу.
Я под твои ненастья подставлял
Мальчишеские худенькие плечи.

Я так хотел хотя бы посмотреть
В твои глаза, припасть к тебе воочью,
Что, обманув небытие и смерть,
Во сне являлся ты глубокой ночью.

Под Ленинградом, там – на той войне,
В огне атаки, грохоте и гуле
Не мог ты не подумать обо мне
В последний час – за миг до встречи с пулей…

Шумят под Можайском дремучие ели
И сосны шумят, потерявшие сон,
Четыре недели, четыре недели
Сражается насмерть в лесу батальон.

Фашистские танки все ближе, все ближе
Нас враг опоясал свинцовым кольцом.
Багровое пламя шинели нам лижет,
Но все же стоим мы к Смоленскому лицом!

От взрывов взлетают осколки косые
И падает навзничь седая сосна.
Пускай мы погибнем, но будет Россия,
Но будет Россия во все времена!

Шумят под Можайском дремучие ели,
И сосны шумят, потерявшие сон,
Четыре недели, четыре недели
Сражается насмерть в лесу батальон.

Ночь накрыла всю землю орлиным крылом,
Отступила она перед Вечным огнем,
У огня тополя часовыми стоят,
В честь тебя он горит, неизвестный солдат.

Протяну свои руки к святому огню,
Свою голову тихо к огню наклоню,
А слеза упадет, ты прости, слышишь, брат,
Я скорблю по тебе, неизвестный солдат!

Где-то Волга волнуется у берегов,
Не забыла она, как мы били врагов,
Как дрожала земля от стальных канонад,
Как кричал ты «ура!», неизвестный солдат.

Незакатный огонь днем и ночью горит,
Он с тобой, неизвестный солдат, говорит,
В тишине он к тебе обращается, брат:
– Лучший памятник – жизнь, неизвестный солдат!

Мальчишки-девчонки военной страны!
Мы вам до земли поклониться должны:
Вы бились с врагом в тех кровавых боях,
Вы смены стояли в холодных цехах,

Вы в поле работали за четверых,
Вы ждали, молились за ваших родных,
Вы тылом надежным были отцам,
Опорой вы стали своим матерям,

Вы мстили за павших, вставая с ружьем,
Вы шли в рукопашный за поруганный дом,
Вы связь обеспечивали для партизан,
Вам ангел победы в руки был дан.

И кто-то из вас не вернулся домой,
А кто-то сейчас, слава Богу, живой.
Девчонки-мальчишки великой страны!
Мы вам до земли поклониться должны!

Уходили мальчики – на плечах шинели,
Уходили мальчики – храбро песни пели,
Отступали мальчики пыльными степями,
Умирали мальчики, где – не знали сами…

Попадали мальчики в страшные бараки,
Догоняли мальчиков лютые собаки.
Убивали мальчиков за побег на месте,
Не продали мальчики совести и чести…

Не хотели мальчики поддаваться страху,
Поднимались мальчики по свистку в атаку.
В черный дым сражений, на броне покатой
Уезжали мальчики – стиснув автоматы.

Повидали мальчики – храбрые солдаты –
Волгу – в сорок первом,
Шпрее – в сорок пятом,
Показали мальчики за четыре года,
Кто такие мальчики нашего народа.

Георгиевская лента – и порох, и огонь,
И горечь слёз, и радость Дня Победы.
Не просто гордый символ, а шёлковый погон,
За добрый мир, что нам добыли деды.

Георгиевская лента – как выживший цветок,
Что видел злом загубленное детство,
Сожжённые селенья, руин смертельный смог…
Не просто символ – памяти наследство.

Георгиевская лента – двухцвет простых полос –
На фронтовых дорогах кровь и пламя,
И жизней эшелоны, ушедших под откос…
И злом исполосованное знамя.

Георгиевская лента – и порох, и огонь –
И скорбь души, и солнце жизни новой.
Узор двухцветных линий – истории ладонь,
Судьбы орнамент… Памятное слово.

Из записной потертой книжки
Две строчки о бойце-парнишке,
Что был в сороковом году
Убит в Финляндии на льду.

Лежало как-то неумело
По-детски маленькое тело.
Шинель ко льду мороз прижал,
Далеко шапка отлетела.
Казалось, мальчик не лежал,
А все еще бегом бежал
Да лед за полу придержал…

Среди большой войны жестокой,
С чего – ума не приложу,
Мне жалко той судьбы далекой,
Как будто мертвый, одинокий,
Как будто это я лежу,
Примерзший, маленький, убитый
На той войне незнаменитой,
Забытый, маленький, лежу.

Если ворон в вышине,
дело, стало быть, к войне.
Чтобы не было войны,
надо ворона убить.

Чтобы ворона убить,
надо ружья зарядить.
А как станем заряжать,
всем захочется стрелять.

Ну, а как стрельба пойдет,
пуля дырочку найдет.
Ей не жалко никого,
ей попасть бы хоть в кого,
хоть в чужого, хоть в свово.

Во, и боле ничего.
Во, и боле ничего.
Во, и боле никого.
Кроме ворона того:
стрельнуть некому в него.

Все ее хвалили, возносили,
на руках носили,
а жалеть ее считалось стыдно,
дерзко и обидно.
Для меня она была дивизией
в полном окружении,
молча продолжающей сражение.
Для меня она была дорогой,
по которой танки рвутся к счастью,
раздирая грудь ее на части.
Очередь стоит у сельской почты –
длинная – без краю и межей.
Это – бабы получают то, что
за убитых следует мужей.
Одинокая, словно труба
на подворье, что дотла сгорело,
руки отвердели от труда,
голодуха изнурила тело.
Вот она – с тремя полсотнями.
Больше нету. Остальное – отняли.
Остальное забрала судьба.

Возвращались солдаты с войны.
По железным дорогам страны
День и ночь поезда их везли.
Гимнастерки их были в пыли
И от пота еще солоны
В эти дни бесконечной весны.
Возвращались солдаты с войны.
И прошли по Москве, точно сны, –
Были жарки они и хмельны,
Были парки цветами полны.
В Зоопарке трубили слоны, –
Возвращались солдаты с войны!
Возвращались домой старики
И совсем молодые отцы –
Москвичи, ленинградцы, донцы…
Возвращались сибиряки!
Возвращались сибиряки –
И охотники, и рыбаки,
И водители сложных машин,
И властители мирных долин, –
Возвращался народ-исполин…

9 Мая! Восторги и боль!
Поздравить тебя
С Днём Победы позволь!

Сирень, вишни, яблони
Брызнули цветом.
Всем, кто воевал,
Благодарны за это.

Счастливое утро –
Чудесный подарок!
Они отразили
На фронте удары.

С земли, с моря, с неба
Прогнали врага.
Всем память о предках
Светла, дорога.

Пускай на минуту
Умолкнут все речи...
И в память о них
Зажигаются свечи.

Мы стояли у Москвы-реки,
Теплый ветер платьем шелестел.
Почему-то вдруг из-под руки
На меня ты странно посмотрел –
Так порою на чужих глядят.

Посмотрел и улыбнулся мне:
– Ну, какой же из тебя солдат?
Как была ты, право, на войне?
Неужель спала ты на снегу,
Автомат пристроив в головах?
Понимаешь, просто не могу
Я тебя представить в сапогах!..

Я же вечер вспомнила другой:
Минометы били, падал снег.
И сказал мне тихо дорогой,
На тебя похожий человек:

– Вот, лежим и мерзнем на снегу,
Будто и не жили в городах…
Я тебя представить не могу
В туфлях на высоких каблуках!..

Ярко звёзды горят,
И в кремлёвском саду
Неизвестный солдат
Спит у всех на виду.

Над гранитной плитой
Вечный свет негасим.
Вся страна сиротой
Наклонилась над ним.

Он не сдал автомат
И пилотку свою.
Неизвестный солдат
Пал в жестоком бою.

Неизвестный солдат,
Чей-то сын или брат,
Он с войны никогда
Не вернётся назад.

Ярко звёзды горят,
И в кремлёвском саду
Неизвестный солдат
Спит у всех на виду.

Два года покоя не зная
И тайной по-бабьи томясь,
Она берегла это знамя,
Советскую прятала власть.

Скрывала его одиноко,
Закутав отрезком холста,
В тревоге от срока до срока
Меняя места.

И в день, как опять задрожала
Земля от пальбы у села,
Тот сверток она из пожара
Спасла.

И полк под спасенное знамя
Весь новый, с иголочки, встал.
И с орденом «Красное Знамя»
Поздравил ее генерал.

Смутилась до крайности баба,
Увидев такие дела.
– Мне телочку дали хотя бы,
И то б я довольна была…

О слезы на глазах!
Плач гнева и любви!
О Чехия в слезах!
Испания в крови!

О черная гора,
Затмившая – весь свет!
Пора – пора – пора
Творцу вернуть билет.

Отказываюсь – быть.
В Бедламе нелюдей
Отказываюсь – жить.
С волками площадей

Отказываюсь – выть.
С акулами равнин
Отказываюсь плыть –
Вниз – по теченью спин.

Не надо мне ни дыр
Ушных, ни вещих глаз.
На твой безумный мир
Ответ один – отказ.

Побледнев,
Стиснув зубы до хруста,
От родного окопа
Одна
Ты должна оторваться,
И бруствер
Проскочить под обстрелом
Должна.
Ты должна.
Хоть вернешься едва ли,
Хоть «Не смей!»
Повторяет комбат.
Даже танки
(Они же из стали!)
В трех шагах от окопа
Горят.
Ты должна.
Ведь нельзя притворяться
Перед собой,
Что не слышишь в ночи,
Как почти безнадежно
«Сестрица!»
Кто-то там,
Под обстрелом, кричит...

Пожалуйста, будьте любезны,
Прохожие, к нашим дворам
Пока ещё сам из подъезда
Выходит седой ветеран.

Парадная форма, погоны
И орденских планок – экран.
Идёт ветеран по району,
Смотрите, идёт ветеран!

А день по-весеннему синий,
Земля отдыхает от ран,
Идёт ветеран по России,
Замрите, идёт ветеран!

История в новом столетье
И новым открыта ветрам.
Идёт ветеран по планете –
Великой войны ветеран!

Давно отгремели грозы,
Блестят ордена и слёзы,
Тюльпаны горят и розы –
Держись до конца, ветеран.

Среди сугробов и воронок
В селе, разрушенном дотла,
Стоит, зажмурившись ребёнок –
Последний гражданин села.

Испуганный котёнок белый,
Обломок печки и трубы –
И это всё, что уцелело
От прежней жизни и избы.

Стоит белоголовый Петя
И плачет, как старик без слёз,
Три года прожил он на свете,
А что узнал и перенёс!

При нём избу его спалили,
Угнали маму со двора,
И в наспех вырытой могиле
Лежит убитая сестра.

Не выпускай, боец, винтовки,
Пока не отомстишь врагу
За кровь, пролитую в Поповке,
И за ребёнка на снегу.

Бессмертный полк по всей стране
Шагает в день Победы,
Вот так на бой плечом к плечу
Шагали наши деды.

В России каждая семья
Своих героев помнит
И не забудет никогда
Их беспримерный подвиг.

Весь мир от нечисти спасли
Герои наши деды,
И этим подвигом горды
Наследники победы.

Идут с портретами в руках,
Несут своих героев,
Что жизни отдали в боях,
Закрыв весь мир собою.

А всем врагам пора понять –
В единстве наша сила!
Никто не сможет нас сломать
И Русь непобедима!

В окопах и траншеях, в блиндажах
До сей поры убитые лежат.
Не всех ещё погибших извлекли
Из защищённой павшими земли.

Одно лишь им осталось на веку:
В бессмертном числиться полку.

Хранит на сына похоронку мать...
О нём всю жизнь дано ей горевать.
И муж пришёл с война на костылях...
А сколько полегло их на полях?!

Одно лишь им осталось на веку:
В Бессмертном числиться полку!

Уйдут в небытие иные дни.
Но не погаснут никогда огни –
Как дань поклона памяти людской –
Огни Победы над святой Москвой!

А память будет плыть через века
В строю Бессмертного полка!

Доводилось нам сниматься
И на снимках улыбаться
Перед старым аппаратом
Под названьем «фотокор»,
Чтобы наши светотени
Сквозь военные метели
В дом родимый долетели
Под родительский надзор.
Так стояли мы с друзьями
В перерывах меж боями.
Сухопутьем и морями
Шли, куда велел приказ.
Встань, фотограф, в серединку
И сними нас всех в обнимку:
Может быть, на этом снимке
Вместе мы в последний раз.
Кто-нибудь потом вглядится
В наши судьбы, в наши лица,
В ту военную страницу,
Что уходит за кормой.
И остались годы эти
В униброме, в бромпортрете,
В фотографиях на память
Для отчизны дорогой.

Неправда, друг не умирает,
Лишь рядом быть перестает.
Он кров с тобой не разделяет,
Из фляги из твоей не пьет.

В землянке, занесен метелью,
Застольной не поет с тобой
И рядом, под одной шинелью,
Не спит у печки жестяной.

Но все, что между вами было,
Все, что за вами следом шло,
С его останками в могилу
Улечься вместе не смогло.

Упрямство, гнев его, терпенье –
Ты все себе в наследство взял,
Двойного слуха ты и зренья
Пожизненным владельцем стал.

Любовь мы завещаем женам,
Воспоминанья – сыновьям,
Но по земле, войной сожженной,
Идти завещано друзьям.

Вечная слава и вечная память
Павшим в жестоком бою!
Бились отважно и стойко с врагами
Вы за Отчизну свою.

Верные Долгу, себя на щадили
Ради победы её.
Чтобы жила она в славе и силе,
Отдали сердце своё;

Отдали жизнь, чтоб лихая недоля
К нам никогда не пришла,
Чтоб на земле, что любили до боли,
Каждая ветка цвела.

Пусть же проходят за годами годы,
Вас не забудет страна:
Свято и ревностно память народа
Ваши хранит имена.

Бились отважно и стойко с врагами
Вы за отчизну свою.
Вечная слава и вечная память
Павшим в жестоком бою.

Она в тот сорок первый год,
Встав из-за парты школьной,
Ушла в шестнадцать лет на фронт,
В медсёстры, добровольно.

Как в ужасе тех страшных лет
В жизнь не утратить веры,
Нам не понять, не знавшим бед
Такого вот размера.

Под градом пуль, забыв про страх,
Она, что было силы,
Солдат на худеньких плечах
Из боя выносила.

Спаситель-ангел для бойцов:
– Водички… пить… водички…
– Не вижу ... больно … жжёт лицо…
– Я не умру, сестричка?!

Давно закончилась война.
Та девочка с косичкой
Кому-то мама, дочь, жена,
Но навсегда – сестричка!

…Давным-давно, когда о нас
Ещё не знали наши деды,
Весь мир отметил в первый раз
Великий майский День Победы…

Всё это очень далеко…
И только книги нам расскажут,
Как, будто сказочный дракон,
Враг не щадил детишек даже…

Не в сказке лебеди несли
Яге детей – на самом деле
В печах людей без счёта жгли,
Как будто всех убить хотели…

Как это было, рассказать
Про всё не хватит просто силы…
Но главное, что наша рать
Чудовищ страшных победила!

Не важно, сколько лет пройдёт.
Нет, нет, не лет – столетий даже,
Но не забудет наш народ
Богатырей своих отважных!

Под мягким одеяльцем белым
Он ровно дышит в тишине.
Он занят очень важным делом –
Растет невидимо во сне.

Он спит в покое и в прохладе,
Еще не ведая о том,
Что он родился в Сталинграде,
Где видел пламя каждый дом.

Не дрогнут длинные ресницы
Легко закрытых спящих глаз.
И ничего ему не снится,
А то, что снится, – не для нас.

Но молча требует ребенок
Заботы доброй тишины.
Пусть не увидит он спросонок
Над миром зарева войны!

Недаром же на всей планете
Война объявлена войне,
Чтоб сном счастливым спали дети
И по часам росли во сне.

Жили три друга-товарища
В маленьком городе Эн.
Были три друга-товарища
Взяты фашистами в плен.

Стали допрашивать первого.
Долго пытали его –
Умер товарищ замученный
И не сказал ничего.

Стали второго допрашивать,
Пыток не вынес второй –
Умер, ни слова не вымолвив,
Как настоящий герой.

Третий товарищ не вытерпел,
Третий – язык развязал:
«Не о чем нам разговаривать!»-
Он перед смертью сказал.

Их закопали за городом,
Возле разрушенных стен.
Вот как погибли товарищи
В маленьком городе Эн.

Мы были серыми, как соль
А соль на золото ценилась.
В людских глазах застыла боль
Земля дрожала и дымилась.

Просили, плача: «Мама, хлеба!»
А мама плакала в ответ.
И смерть обрушивалась с неба,
Раскалывая белый свет.

Да, мало было хлеба, света,
Игрушек, праздников, конфет.
Мы рано выучили это
Безжалостное слово – «Нет!»

Так жили мы, не зная сами,
Что обделила нас война.
И материнскими глазами
В глаза смотрела нам страна.

Мы были бережно хранимой
Ее надеждой в горький час-
И свет, и соль земли родимой,
И золотой ее запас.

Не со школьным фартучком,
С взрослыми обидами…
Словно бы по карточкам
Детство было выдано.

Радость пересчитана
Каждой новой книжкой.
Даже небо дразнится
Лунною коврижкой.

Маленькие, маленькие,
Не могли знать боя мы.
Но тогда за партами
Были мы героями.

На пустой желудок
(Лишь герой так сможет)
Апельсины с яблоками
Складывать да множить.

Да ещё и правильно,
Да ещё и на «пять»,
Да ещё при этом
Даже… не заплакать.

После медсанбатов и штрафбатов –
По своей вине и без вины –
Им уже давно не до дебатов
На погостах рухнувшей страны.

Памяти зияющие дыры
Не закроют речи и цветы…
Спят в земле бойцы и командиры,
Армии, дивизии, фронты.

Позади десанты и тараны,
Сталинград, днепровский рыжий ил.
А сегодня души их и раны
Лечит сам архангел Михаил.

Не они, а мы теперь во мраке,
Раз твердят не спьяну за столом –
Не добро и зло сошлись в атаке:
Это воевало зло со злом.

Жизнь воспринимая без идиллий,
Не хочу турусы городить…
Нас, детей и внуков, победили,
Их уже не смогут победить.

Следы войны неизгладимы!..
Пускай окончится она,
Нам не пройти спокойно мимо
Незатемненного окна!

Юнцы, видавшие не много,
Начнут подтрунивать слегка,
Когда нам вспомнится тревога
При звуке мирного гудка.

Счастливцы! Кто из них поверит,
Что рев сирен кидает в дрожь,
Что стук захлопнувшейся двери
На выстрел пушечный похож?

Вдолби-ка им – как трудно спичка
Порой давалась москвичам,
И отчего у нас привычка
Не раздеваться по ночам?

Они, минувшего не поняв,
Запишут в скряги старика,
Что со стола ребром ладони
Сметает крошки табака.

В этот праздничный полдень весны
Мне далёкий
Представился год:
Вот последний участник войны
В полный рост перед миром встаёт.
Скорбной памяти
Вечный огонь
В его взгляде упорном горит.
Вскинет воин сухую ладонь
И с потомками заговорит:
– Век за веком,
За ратью рать
Гибли нашей Отчизны сыны,
Чтобы мог я вам
Твёрдо сказать:
– Я участник
Последней войны! –
Скажет так
И в легенду уйдёт
За другими героями вслед.
… Мне далёкий представился год,
Май.
Девятое.
Площадь Побед.