Готовь подарки каждый дом,
Бойцов своих одень,
Дохни на фронт своим теплом
В холодный зимний день.
Лом железный соберем
Для мартена и вагранки,
Чтобы вражеские танки
Превратить в железный лом!
Скорее, доктор, пропиши
Больному Гитлеру «Виши»!
От русских Минеральных Вод
Болит у Гитлера живот.
– Мой генерал, в стекло бинокля
Вы посмотрите: фронт далек ли?
– Настолько близок он, увы,
Что я уже без головы!..
Шлем тебе на фронт из тыла
Кислых щей пакет –
Чтоб фашистам кисло было
От твоих побед.
Кто ты – пеший или конный,
Моторист, артиллерист?
Подкрепившись кашей пшенной,
Крепче с недругом дерись!
Сверкая глазами, полковник-барон
Скомандовал: «Руки по швам!»
Но, видя, что чешется весь батальон,
Скомандовал: «Руки по вшам!»
Враги кричали: «Нет конца
У ленинградского кольца!»
Мечом рассек его боец –
И вот кольцу пришел конец.
Ты каждый раз, ложась в постель,
Смотри во тьму окна
И помни, что метет метель
И что идет война.
Покойник
Был такой разбойник,
Такой подлец, мошенник, плут,
Что смерти вы его не верьте,
Покуда трупа не найдут!
Днем барон сказал крестьянам:
«Шапку с головы долой!»
Ночью отдал партизанам
Каску вместе с головой.
По дороге, громыхая,
Едет кухня полковая.
Повар в белом колпаке,
С поварешкою в руке.
Он везет обед шикарный –
Суп с трубою самоварной.
Не проберет бойца мороз
И ветер ледяной.
Его согрел родной колхоз,
Одел завод родной.
Пусть наша русская пурга
В сосульку превратит врага!
Овечья шерсть и шерсть верблюжья
Нужны для фронта как оружье.
Еще недавно дым змеился над трубой,
Пекла хозяйка хлеб и бегали ребята...
За этот детский труп в траве перед избой
Любая казнь – дешевая расплата!
Я прохожу по улицам твоим.
Где каждый камень – памятник героям.
Вот на фасаде надпись:
«Отстоим!»
А сверху «р» добавлено:
«Отстроим!»
Костюм ефрейтора домашний
Довольно легок, строг и прост.
Он состоит из круглой башни
И пары пулеметных гнезд.
В таком наряде ходит дома
Немецкий фюрер в дни приема.
А шьет ему костюм стальной
Известный Крупп, мужской портной.
Надо родине помочь,
Братья-лесорубы.
Пусть дымят и день и ночь
Заводские трубы.
Пусть огнем – врагам назло –
Пышет кочегарка,
Чтобы стало нам тепло,
А фашистам – жарко!
Из рук не выпуская спиц,
Спешит старуха-мать
Побольше мягких рукавиц
Для мальчиков связать.
Вдали от теплого жилья,
Там, где гудит метель,
Ночуют наши сыновья,
Закутавшись в шинель.
В часы большого торжества
Прохладным ранним летом
Сияет вечером Москва
Незатемнённым светом.
Поёт на улице народ,
Шумит, ведёт беседы.
Так вот он – час, и день, и год
Свершившейся победы!
Злодей замучил мать и дочь
Спалил их двор и дом
И, торопясь, уходит прочь
С награбленным добром.
Но нет тропинок, нет путей,
Не скрыться никуда
Убийце женщин и детей
От грозного суда.
Мы победили царство зла,
И, как сказал товарищ Сталин,
Победа не сама пришла,
А мы ее завоевали.
Победа наша. Столько дней
В промозглой сырости походов,
В горячих мастерских заводов,
В боях мы думали о ней.
И вот гремят ее раскаты.
Москва ликует в этот час –
Как будто затемненье снято
С открытых лиц, счастливых глаз.
Не надо
Меча на музейном столе.
Да будет героям наградой
Незыблемый мир на Земле.
Пусть больше не станет ареной
Воздушных боев небосвод
И воем зловещим сирены
Не гонят в подвалы народ.
И словом и делом сражаться
За мир и свободу свою
Живущих зовут Волгоградцы,
Стоявшие нáсмерть в бою.
«Мой Фриц, сокровище мое,
Пиши нам о своем здоровье,
Пришли нам теплое белье,
Хотя бы залитое кровью.
Его могу я постирать.
Оно малютке пригодится...»
Так пишет женщина и мать,
Достойная подруга Фрица.
Когда устраивал погром
Фашист, клейменный смертным знаком,
Незримо с ним врывалась в дом
Она - с кошелкой и рюкзаком.
Этот добрый
Человечек
Заказал себе медаль:
«Мне зарезанных
Овечек
И барашков
Очень жаль».
Как известно,
У медали
Есть другая сторона,
И на ней мы прочитали
Роковые письмена:
«Не нужна мне кровь овечья,
А нужна мне человечья!»
Гитлер войскам разослал свой приказ,
Полный коротких решительных фраз:
«Если покинул позицию полк, –
Значит, нарушил он воинский долг».
«Если дивизия с поля бежит,
То осужденью она подлежит».
Жалко, что Гитлер к такому приказу
Не приписал откровенную фразу:
«Сам я при случае тоже сбегу,
Если, конечно, сбежать я смогу!
Где-то в высокой траве за двором
Спрятал я маленький аэродром».
Увидев каплю крови алой
На пальце у ребенка, мать
Жалела, дула, целовала.
– Пройдет! Не надо горевать.
Теперь окрашен нашей кровью
Уже не палец, а висок,
И не подушка в изголовье,
А твердый камень и песок.
Закрыл глаза нам сон глубокий
В походе – на путях войны.
Нам только ветер гладит щеки,
С родной примчавшись стороны.
И хорошо, что на чужбину
К нам не придет старуха-мать…
Ах, чем теперь помочь ей сыну?
Поднять? Подуть? Поцеловать?
Статьи сдавал он в свой журнал,
Как немец, аккуратно.
И каждый раз при этом врал
В печати непечатно.
Но, притупив перо своё,
Он пишет на прощанье:
– «Одно последнее враньё,
И кончено сказанье».
Он просит, опуская взгляд,
Пардона у народа:
– «Не я в ошибках виноват,
А, так сказать, природа».
Конечно, в этом спору нет,
Виновна та природа,
Что породить могла на свет
Подобного урода!
Громко квакают лягушки:
– Ах, сестрицы и подружки
Почему германский асс
Третью ночь тревожит нас?
Три фашистских самолета
Бомбы сбросили в болото.
На хвостах чернела свастика.
Разбомбили головастика,
Погубили двадцать жаб.
Тут болото, а не штаб!
Отвечает им лягушка,
Пучеглазая старушка:
– Потому фашистский асс
По ночам штурмует нас,
Что боится метких пушек.
Вот и губит он лягушек.
Позвал я внука со двора
К открытому окну.
– Во что идет у вас игра?
– В подводную войну!
– В войну? К чему тебе война?
Послушай, командир:
Война народам не нужна.
Играйте лучше в мир.
Ушел он, выслушав совет.
Потом пришел опять
И тихо спрашивает: – Дед,
А как же в мир играть?..
Ловя известья, что с утра
Передавал эфир,
Я думал: перестать пора
Играть с войной, чтоб детвора
Играть училась в мир!
На площади опустошенной
Разрушен вражеским огнем
Приветливый, многооконный,
С цветами в окнах детский дом.
Что в мире может быть печальней
Полуразрушенных печей
На месте прежней детской спальни,
Среди обломков кирпичей.
В золе я видел мячик детский,
А рядом школьную тетрадь.
Ее примял сапог немецкий,
Оставив грязную печать.
Нет преступления бесцельней,
Бессмысленней злодейства нет.
За детский дом, сожженный в Ельне, –
В Берлине, Мюнхене и Кельне
Дадут преступники ответ.
Среди сугробов и воронок
В селе, разрушенном дотла,
Стоит, зажмурившись ребёнок –
Последний гражданин села.
Испуганный котёнок белый,
Обломок печки и трубы –
И это всё, что уцелело
От прежней жизни и избы.
Стоит белоголовый Петя
И плачет, как старик без слёз,
Три года прожил он на свете,
А что узнал и перенёс!
При нём избу его спалили,
Угнали маму со двора,
И в наспех вырытой могиле
Лежит убитая сестра.
Не выпускай, боец, винтовки,
Пока не отомстишь врагу
За кровь, пролитую в Поповке,
И за ребёнка на снегу.
Вместе весна и лето
Нынче гостят в Москве.
Сколько рассеяно света
В тучах и в синеве.
Мирно Москва проснулась
В этот июньский день.
Только что развернулась
В скверах ее сирень...
Разом, в одно мгновенье,
Все изменилось кругом.
Юноша в майке весенней
Смотрит суровым бойцом.
Девушка стала сестрою,
Крест - на ее рукаве.
Сколько безвестных героев
Ходит сейчас по Москве...
Все на борьбу с врагами,
В грозный и дальний поход!
По небу ходит кругами
Сторож страны – самолет.
Мы начинаем школьный год
В дыму, в огне войны.
В поход, учащийся народ
Надежда всей страны!
Берите книгу и тетрадь,
Как старшие – ружье.
Учитесь жить и защищать
Отечество свое.
Готовя дома свой урок,
Подумайте о том,
Что в это время «ястребок»
Сшибается с врагом.
Склоняясь над листами книг
Иль стоя у доски,
Не забывайте: в этот миг
В огонь идут полки.
Великий бой ведет страна,
Но и в кровавый год
Под кровлю школьную она
Детей своих зовет!
Под мягким одеяльцем белым
Он ровно дышит в тишине.
Он занят очень важным делом –
Растет невидимо во сне.
Он спит в покое и в прохладе,
Еще не ведая о том,
Что он родился в Сталинграде,
Где видел пламя каждый дом.
Не дрогнут длинные ресницы
Легко закрытых спящих глаз.
И ничего ему не снится,
А то, что снится, – не для нас.
Но молча требует ребенок
Заботы доброй тишины.
Пусть не увидит он спросонок
Над миром зарева войны!
Недаром же на всей планете
Война объявлена войне,
Чтоб сном счастливым спали дети
И по часам росли во сне.
Бежали женщины и дети
И прятались в лесу глухом...
Но их настигли на рассвете
Солдаты Гитлера верхом.
Белоголовому ребенку
Кричала мать: – Сынок! Беги! –
А убегающим вдогонку
Стреляли под ноги враги.
Но вот отбой – конец облаве,
И в кучку собранный народ
Погнали немцы к переправе –
Шагать велели прямо вброд.
На лошадях, встревожив заводь,
Спокойно двинулся конвой.
А пеших, не умевших плавать,
Вода покрыла с головой.
И стон стоял над той рекою,
Что бесконечные века
В непотревоженном покое
Текла, темна и глубока.
Мне рассказывал смоленский
Паренек:
– В нашей школе деревенской
Шел урок.
Проходили мы частицы
«Не» и «ни».
А в селе стояли фрицы
В эти дни.
Обобрали наши школы
И дома.
Наша школа стала голой,
Как тюрьма.
Из ворот избы соседской
Угловой
К нам в окно глядел немецкий
Часовой.
И сказал учитель: «Фразу
Дайте мне,
Чтобы в ней встречались сразу
«Ни» и «не»».
Мы взглянули на солдата
У ворот
И сказали: «От расплаты
НИ один фашист проклятый
НЕ уйдет!»
Через поля идут они гурьбой,
Взбираются гуськом на перевалы,
На побережье, где шумит прибой,
Бегут по щебню, огибая скалы.
Идут по южным рощам и садам,
По северным лесам, где блёкнут листья,
Где, радуясь осенним холодам,
Уже горят рябиновые кисти.
По площади проходят городской
И по широкой улице колхоза
И где-то над суровою рекой
На бревнах поджидают перевоза.
А сколько их встречаешь на пути!
Вот удалось им задержать трехтонку,
И рад шофер до школы довезти
Компанию, бегущую вдогонку...
По улицам, обочинам дорог
Идут ребята в день последний лета.
И эту поступь миллионов ног
Должна сегодня чувствовать планета.
По большим путям Истории
Нас ведет огонь войны.
Степи, горы и предгория
Далеко озарены.
Блещет Дон военной славою,
Как в былые времена.
Снова – битва под Полтавою,
Бранный гул Бородина.
От побоища Мамаева
До сражений за Донбасс,
От Олега до Чапаева
Славный тянется рассказ.
Городов названья древние
Мы в приказах узнаем,
И деревня за деревнею
В сердце входит с каждым днем.
Здравствуй, Славгород, Ивановка,
Луги, Никонцы, Басань,
Остролучье, Первозвановка,
Переяслав, Березань!
Как дитя, в трудах рожденное, –
Будет дважды дорога
Нам земля, освобожденная
От заклятого врага.
Нет ребят на свете
Доблестней, чем вы,
Юноши и дети
С берегов Невы.
Я встречал вас в школах,
В парках и в садах,
На катках веселых,
В дачных поездах.
Но настало время
Юношам страны
Разделить со всеми
Честь и труд войны.
Караулить склады,
Разгребать снега.
Строить баррикады
На пути врага.
На чердачной балке
Ночью сторожить,
Вражьи зажигалки
На дворе тушить.
Помощь и отрада
Боевой семьи –
Дети Ленинграда,
Земляки мои!
