Стихи о русском языке

Родная речь – Отечеству основа.
Не замути Божественный родник,
Храни себя: душа рождает слово –
Великий Святорусский наш язык!

Мне русская речь – как музыка:
В ней слово звучит, поёт,
В ней дышит душою русскою
Создатель её – народ.
И я в эту речь ныряю,
Как в речку,
И там, со дна,
Сокровища добываю,
В которых поёт весна.

Нам с детских лет она знакома,
С тех самых первых слов и фраз.
Родная речь, когда мы дома,
Обычна, будто хлеб для нас.

Лишь на чужбине дальней где-то
Мы замечаем вдруг с тоской,
Как нам необходимо это –
Родная речь, язык родной.

Усердно русский я учил,
Дружил с ним неразлучно
Он окрылял и чаровал
Простою речью звучной,

Читая Пушкина стихи,
Вдыхая строчек свежесть,
С волнением в сердце я познал
Как он прекрасно нежен!

От неба над страной
И до тетрадки школьной
Он весь берестяной
И великоглагольный.

Смысл без него немой
И безымянны вещи…
Он с детства – твой и мой
И всенародно вещий.

Родной язык – опора и основа,
Коран святой, не тронутый огнём.
Досталось счастье мне под отчим кровом, –
Как тысячам поэтов, петь на нём!

Как многим, что ещё придут за мною,
Чтоб сохранить в стихах родную речь!
Живи, язык, сокровище земное!
Тебя все вместе сможем мы сберечь!

Поборол отеческий язык
лук татарский и немецкий штык.
Предки полегли за ратью рать,
чтобы материнской речью стать.

Кланяюсь родному букварю.
Русский алфавит боготворю.
В промежутке
между А и Я
уместилась вся судьба моя.

Родная речь – живой воды родник,
Питающий страницы лучших книг.
И тем ценней святой её глоток,
Что травят, загрязняют наш исток.

Родная речь – вселенская река,
Где ручейки любого языка
В живую ткань, как нити, вплетены,
И переплавлены, и преображены.

Мы, как Христа, обязаны сберечь
Родную душу и родную речь.

Март родимый, ты безупречен,
Как всё созданное Творцом,
Но скажи мне, звенящий, певчий:
Кем я был бы без русской речи –
Свиристелем, грачом, скворцом?

Что я смог бы – хоть трясогузкой
Устремляясь под облака,
Без певучей, великой русской
Речи письменной, речи устной –
Чудотворного языка!

Ценность слова – не в обличье громком,
Если смысл в нём стойкий заключён, –
Значит, слово перейдёт к потомкам,
Уцелев под натиском времён...

…Понял я в тот грозный вечер года
На суровой фронтовой реке,
Что характер и душа народа,
И его бессмертье – в языке.

Как в жаркий день
В прохладной тихой речке,
Люблю купаться
В милой русской речи.

И так легко, свободно
В ней плывётся,
Что рассказать о многом удаётся
Простыми, немудрёными словами,
Что от рожденья
Всюду рядом с нами.

Язык наш прекрасный –
Богатый и звучный,
То мощный и страстный,
То нежно-певучий.

В нем есть и усмешка,
И мягкость, и ласка.
Написаны им
И рассказы, и сказки.

Страницы волшебных,
Волнующих книг!
Люби и храни
Наш великий язык!

Словно водой умытое
Из родника живого,
Сильное, самобытное
Русское наше слово.

Соком земли пропитано,
Жизни страны основа,
Предков заветный свиток –
Русское наше слово.

Ворогом не убитое,
Ради всего святого
К новым готово битвам
Русское наше слово!

Чертёж невозмутимой правоты –
Двуглавый византиец – здесь и ныне.
Кость мамонта – точёные черты
В тебе сосредоточенной латыни.

Шаг эллинский. Чекан монгольских сбруй.
Норд-вест, по скифской вьющийся основе.
Кипение глубинных древних струй –
В любом твоём созвучии и слове.

Дышать тобою – или прахом лечь,
Солончаковой горечью бесплодной.
Понять тебя – из мрака свет извлечь,
Судьбою становящаяся речь
Несокрушимой памяти народной.

Язык хранит нас от исчезновенья,
Расколов всех на множество племён.
Один «во дни раздумья и сомненья»,
Язык – маяк из будущих времён.

Писателей свергают с пьедестала,
Литературы русской вроде нет?
Книг подлинных давно уже не стало, –
Лишь чтиво, детективы, Интернет.

Просите же у Языка прощенье,
У русской Речи, нерождённых книг!
Когда народ проходит очищенье
Через литературу – Он велик!

В молитвах твоих растворились века!
О Русь! Ты, как прежде, купель языка!
В тебя мы роняем младенческий крик,
К твоей неразумности – разум привык.

Бредешь, спотыкаясь о прожитый день,
О наледи слез, о пеньки деревень.
Подрублено слово – и всем невдомек,
Откуда из корня явился росток.

И вот ручеёк к нему тайно бежит,
И вот оно бревнышко в храме лежит,
И вот уже рвется душой в облака…
Бездонная Русь, ты – купель языка!

Так лишь в детстве горят пазорянки,
Так лишь в детстве звенят родники.
Так лишь в детстве весёлые санки
Мчат над белым раздольем реки.

Чтобы снова – упрямо и сильно
Вспыхнуть в памяти, душу обжечь
Ощущением – это Россия,
Здесь источник твой, русская речь.

Это в детстве, как зёрнышко пашне,
Сердце юное светом согрев,
Всходит сильный и настоящий
Слова русского праздничный хлеб.

Родной язык! Какая красота
В его звучанье, нежном и певучем!
Так Пушкина стихи мы в детстве учим,
Запоминая, раз и навсегда.

Родной язык! И Лермонтов, и Блок,
Народных песен вечное раздолье,
И множество дарящих радость строк,
И строки, продиктованные болью.

Язык наш русский! Как ты дорог нам!
С тобой невзгоды мы преодолели.
Живи, язык, в любые времена!
Тебя сберечь – нет благородней цели!

Наш язык, средой ужаленный,
огрубел и возопил.
Слог торжественный, державинский
место – сленгу уступил.

Наш язык, певучий, вкрадчивый,
с азиатской буквой «Ы» –
то сверкнёт мечтой утраченной,
то расслабится, увы.

Наш язык, могучий некогда,
как бы лишнего хватил.
…Но – очнулся. Дальше некуда.
И, как прежде – грел, светил!

В день солнечный июльский,
Цветы, цветы вокруг
Красив язык мой русский,
Как этот летний луг.

Иду тропинкой узкой –
Деревья до небес!
Могуч язык мой русский
Как этот русский лес!

И в радости, и в грусти –
Он всякий час со мной.
Родной язык мой русский,
Как Родина родной!

Родной язык – божественное чудо.
Он нас не предавал и не предаст.
И в бедах он к нам бесконечно чуток,
И в радостях не покидает нас.

И так надежно искреннее слово,
Когда в душе не остается сил.
Родной язык – как оголенный провод,
Что всех славян навек объединил.

И свет добра, что согревает сердце,
Не мыслим без мелодий языка.
Пока мы вместе – этот мир бессмертен
И дружба наша тоже на века.

То нежно звучит, то сурово
Высокое русское слово.
Оно, как державная слава,
Сияло в устах Ярослава.

Его возносил, как молитву,
Суворов, стремившийся в битву,
И Пушкин, в волнении строгом,
Держал, как свечу перед Богом.

Храните и в счастье, и в горе,
На суше его, и на море.
Не будет наследства другого
Главнее, чем русское слово!

Гаснет устная словесность,
Разговорная краса;
Отступают в неизвестность
Речи русской чудеса.

Сотни слов, родных и метких,
Сникнув, голос потеряв,
Взаперти, как птицы в клетках,
Дремлют в толстых словарях.

Ты их выпусти оттуда,
В быт обыденный верни,
Чтобы речь – людское чудо –
Не скудела в наши дни.

Надо идти всё дальше,
Дальше по той дороге,
Что для нас начертали
Гении и пророки.

Надо стоять всё твёрже,
Надо любить всё крепче,
Надо хранить всё строже
Золото русской речи.

Надо смотреть всё зорче,
Надо внимать всё чутче,
Надо блюсти осторожней
Слабые наши души.

Русское слово
Не ляжет на дно.
Ляжет на полку.
Долго ли будет пылиться оно
Всуе без толку?
Отрок теряет к нему интерес,
Мчат без оглядки
В яркую даль виртуальных чудес
Детские прятки.

Может, успеют окликнуть:
– Постой!
Нас по-отечески,
Строго ль –
Пушкин неистовый,
Властный Толстой
И фантастический Гоголь.

И в самолет войдя «Аэрофлота»,
Услышав непривычные пока,
Опознанные с полуоборота
Созвучия родного языка,
Вздыхаешь облегченно от сознанья,
Что ими мир наполнен, наконец, –
Так переводит радостно дыханье
На берег воротившийся пловец.

Ах, Родина, которой нет прощенья
За черноту ее кровавых дел!
Все будет после: горечь возвращенья,
И тягостный российский беспредел.
Но школьную припоминая фразу:
«Не может быть, чтобы такой язык…»,
Ты все грехи ей отпускаешь сразу
За тот не продлевающийся миг.

Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.

Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.

Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
Навеки.

За рубежи,
В пределы дальние
С пречистым
Русским языком
Мы вывезли
Глаза печальные
Московских,
Суздальских икон.

Как горсть
Земли родной,
Храним грамматику.
Нам больше нечего беречь.
И ездит
С русской Богоматерью
Пречистая,
Святая речь.

Как безгранична щедрость языка!
Иду просёлком к лесу по тропинке
И вижу: за кустами ивняка
Рябинники уселись на рябинке.
У них на грудке капельки рябин,
Как будто рябь в озёрной серой глади.
А дерево на солнце, как рубин:
В глазах рябин при тихом листопаде.

Так, повторяя, чувствуешь её,
Взаимосвязь названии, с детства близких.
И начиналось, видно, всё с неё,
С рябины, с красоты краёв российских.
И звучность искромётных слов легка,
Они вошли и в песни, и в былины:
Передо мной рябинник, рябь, рябины...
Как безгранична щедрость языка.

Ветры поют на родном языке,
Птицы свистят на родном языке,
Травы шуршат на родном языке,
Листья шумят на родном языке,

В небе грохочет гром
На языке родном,
На нём говорить привык
Тихий лесной родник,
И воды в горной реке
Звенят на родном языке.

Природы язык родной
Выучим мы с тобой,
И будут понятны вскоре
Нам радость её и горе,
И все её голоса,
И тайны, и чудеса.

Родная речь певцу земля родная:
В ней предков неразменный клад лежит,
И нашептом дубравным ворожит
Внушенным небом песен мать земная.

Как было древле, глубь заповедная
Зачатий ждет, и дух над ней кружит…
И сила недр, полна, в лозе бежит,
Словесных гроздий сладость наливная

Прославленная, светится, звеня
С отгулом сфер, звучащих издалеча,
Стихия светом умного огня.

И вещий гимн – их свадебная встреча,
Как угль, в алмаз замкнувший солнце дня, –
Творенья духоносного предтеча.

Пернатых слов языческая дикость –
Ответ на все молчания...Лови!
Они ещё сметут с земли словес безликость –
дай им дыханья истинной любви.

Когда речей пустейшую породу
пытаются в ПОЭЗИЮ рядить,
смертельно это от души народа:
без отчих слов ей невозможно жить.

Без них, исконных, своенравных, диких
заглохнет плоть, дух истечёт во мрак...
Всмотрись в слова - в них проступают лики,
в них теплится прадедовский очаг.

Волшебных слов языческая дикость,
как блещущий в забвении родник.
И тот блажен, кто милостью великой
его узрел, и, просияв, приник.

Говори на родном языке,
На котором без правды ни шагу.
Он, как колокол, в грозной тоске
Призывает к соборному благу.

С ним природная мощь заодно.
Он бы мог отравиться травою,
Но готово любое зерно
Отвечать за него головою.

Он берёт простоту у берёз.
Высоту у небесной короны,
Он в равнину корнями пророс,
И подъемлет он горные склоны.

Он во времени вечный побег.
Ключ скалу отопрёт осторожно –
И уже не отречься от рек,
У морей умереть невозможно.

Великий могучий русский
Язык показал я французу,
А он показал – французский,
А я дал месье по пузу.
Мы в бой с ним вступили близкий,
Катались, вопили, рычали…
Но тут показал нам английский
Нахальный один англичанин.
Тогда мы с французом встали
И два языка показали.
Он сразу полез с нами в драку,
И в боксе он был неслабым:
Мы с ним показали поляку,
Китайцу и двум арабам.
С трудом нас подняли прохожие…
И поняли мы, дураки:
Какие у нас похожие
Великие языки!

Он и могучий,
Он и набатный,
Сладкопевучий,
И громораскатный!

Он величавый,
Он и стозвонный,
Гибкокурчавый
Но непреклонный!
Он поразительный!

И поражающий!
Так изумительно
Многовмещающий!

Все, кто на нем изъясняться привык,
Любят чудесный наш русский язык!

С кириллицы начав родное слово,
И изучив его от А до Я,
Нет лучшего, чем языка родного,
Пока звучит родимая земля.

Она звучит Есенина стихами,
Здесь Маяковский, словом режет звук,
Любимый Пушкин ежедневно с нами,
И Фет, и Тютчев, с ними нет разлук!

А сколько в прозе русского звучанья,
Толстой и Гоголь, Шолохов, друзья,
Ведут нас, словом к радости сознанья,
Что русские они все, как и я!

Благодарю Мефодия, Кирилла
За буквы, звуки, благозвучность слов,
Что к языку нам русскому привили
Огромную, бескрайнюю любовь!

– Кому и что
От дома вдалеке
Ты скажешь на удмуртском языке? –
Когда мне задают вопрос такой,
Я отвечаю с яростью глухой:

– Родной язык – как первый в жизни шаг
Без первого – второму не бывать.
Родной язык на всех земных путях
Всегда с тобой,
Как любящая мать.

Реки начало – маленький родник;
Начало разума – родной язык.
Забыв его,
Предав в пути его,
Ты не поймешь на свете никого.
Вот почему я смолоду привык
Благоговейно чтить родной язык!

Народу свыше дан язык,
Как тайный дар, как божья мета,
И лишь иссякнет сей родник –
Народ бесследно канет в лету.

Ведь человеческая речь –
Народа плоть, его основа,
И чтоб Россию нам сберечь,
Беречь родное надо слово.

Живым завещано хранить
Во имя общего спасенья
Язык – нетленных мыслей нить,
Связующую поколенья.

Чтоб до конца вселенских дней
Их разговор в веках бы длился –
За упокой души твоей
По-русски кто-нибудь молился…

Уму и сердцу язык твой проводник,
Без него попадёшь ты в тупик.
Язык твой – жизнь твоя, твои мечты,
Ты без него уже не ты.

Язык твой как родная мать,
Которую не унижать нельзя, не оскорблять.
Его ты должен, друг, благодарить
За то, что правильно умеешь говорить.

Родной язык – твоя душа, твой мир, твой луч,
Люби его за то, что он могуч.
Язык твой – щит, твоё общенье
Не допусти к нему пренебреженья.

Не дай повесить родному языку чужой ярлык.
Наследие твоё – твоя земля и твой язык
И искажать его невеждам не давай,
Об этом ты, дружок, не забывай.

Ах, как элегантен язык ваш певучий!
О, как необычна гортанная речь!
Не выберешь в мире язык самый лучший,
но каждую речь надо свято беречь.

Все больше на шаре земном полиглотов.
Все легче становится нам разглядеть
и тонкости речи различных народов,
и самых различных словес круговерть.

Вот этот язык – он такой безмятежный,
как будто здесь жизнь без забот и затей.
А этот – заумный, а этот – небрежный,
а это – язык для бездушных идей.

Английский – в фаворе. Он четок и гладок.
Испанская речь до чего ж хороша!
В китайских словах – миллионы загадок.
И только у русского слова – душа.

Русский язык! Звонких житниц запас
Собран Владимиром Далем для нас.
Только к его Словарю прикоснусь,
В душу повеет могучая Русь.

Буквы заглавные – что терема.
Говор живой – что держава сама.
Словно в зарницы, в страницы вглядись –
Даль развернется, откроется высь.

В гнездах, что пчелы, взроятся слова.
Соты медовы, в них мудрость жива.
В пашнях страниц всколыхнется страда.
Каждому слову – своя борозда.

Слово за словом – и слышится речь:
Родину надо крепить и беречь!
Голос за голосом – слышен народ:
Русь не согнется, вовек не умрет! ...

В смутах ли страшных, в нужде ли какой
Эту великую книгу открой...

Слагаю оду слову русскому,
Ему, не стёртому, не тусклому,
А самобытному, народному,
Что для души – как хлеб голодному.

Слагаю оду слову русскому
Великолепному, искусному,
Трагическому и забавному,
Лирическому и державному.

Слагаю оду слову русскому,
Что не уступит и французскому,
Английскому и итальянскому.
Веками в прах не перемолоть.

Не потускнело слово-золото.
Оно с судьбою русской сплавлено
И как спасенье миру явлено.
И в горький час,
И в час торжественный
Пускай звучит глагол Божественный.

О, как хорош родной язык, отца и матери язык,
Я в мире множество вещей через тебя навек постиг!
Сперва на этом языке, качая зыбку, пела мать,
А после – бабушка меня старалась сказкою унять.

Родной язык, ты мне помог понять и радость с малых лет,
И боль души, когда в глазах темнеет, меркнет ясный свет.
Ты мне, родной язык, изречь молитву первую помог:
«Прости меня, отца и мать, великодушен будь, мой бог!»

Речь родная, в тебя я нырял
в раннем детстве, в прохладной излуке.
Со слезами в тиши целовал
твоих звуков –
хрустальные руки…

Сколько слов с той поры утекло,
когда были еще пароходы!
Вот я строчку беру, как весло,
и гребу по теченью свободы.

Что ты скажешь теперь соловью,
головою-кувшинкой качая?
Чистоту оскорбили твою.
Речка-Речь, ты мелеешь, мельчаешь.

Золотые отмоем слова.
Ототрем, как иконные доски.
Отстираем твои рукава.
Отцелуем
от грязи
заморской.

В родную речь
вхожу, как в море,
Как в шумный лес…
Среди ветвей
Роятся облака зори.
Поют родник и соловей.

Я слышу всех, кто жил когда-то,
Любил, дерзал, как мы с тобой.
Гремят литавры листопада,
И вьюги белят травостой.

И все былые поколенья
Слились в единый зычный хор,
И стали ветром и сиренью,
Стожком, взошедшим на бугор.

Здесь все века родной державы:
Сражений жгучая картечь,
Московский Кремль, знамёна славы,
И звонкий благовест дубравы.
И, как волна у переправы, –
Плывёт, поёт родная речь.

Дорожите русским языком
Новгорода, Вологды…Иркутска,
Восхищаясь светлым родником
Нашего российского искусства!

Сохраните чистоту его
От засилья западного сленга,
Чтоб сказаний древних волшебство
Не исчезло на Руси бесследно!

… Наш язык исходит от славян –
Крепки узы в нём святого братства…
Ни хазары, ни Великий Хан –
Не смогли отнять его богатства…

Только инородцам из Кремля
Наш язык могучий стал немилый –
Вот и терпит Русская Земля
Говор чужеземный и постылый.

… Говорите русским языком!
Берегите это чудо в мире,
Наслаждаясь чистым родником,
К нам дошедшим в незабвенной лире!

Он снился мне титаном-кораблем
Под вздутыми седыми парусами,
И чудилось: пока мы с ним, на нем –
Мы даже, может быть, титаны сами.

На малый час – но счастливы сполна,
Хоть за корму крутую подержаться,
Пока за борт не смоет нас волна…
А он – титан – он будет дальше мчаться.

Иль так еще: он – праздник, званый пир.
И мы званы! И мы вкушаем брашен
И пьем живую воду из кратир, –
И боги мы, и нам никто не страшен.

Но знаем: ненадолго мы в гостях,
И на глоточек лишний жадно метим,
Сжимаем хлеб, преломленный в горстях,
И прячем от стола объедки детям.

Для новых бражников нужны места –
И смена яств идет в высокой зале,
И нас, еще не вытерших уста,
Уводят спать. А пир бушует дале.

Я – русский. Дышу и живу
Широкой свободною речью.
Утратить её наяву
Подобно чуме иль увечью.

Бессмертной её нареки!
Её колыбель не забыта;
В истоках славянской реки
Сверкают алмазы санскрита.

Чиста, как серебряный меч
И свет в глубине небосвода,
Великая русская речь –
Надежда и счастье народа.

Мне снилось: пытали огнём
И тьмою тюремного крова,
Чтоб замерли в сердце моём
Истоки могучего слова.

Но вновь я познал наяву
Ровесницу звездного свода, –
Я снова дышу и живу
Надеждой и счастьем народа!

Слова не мучу, не калечу
Затем, что с детских лет знаком
С естественным теченьем речи,
С нормальным русским языком.

Татарским тернием увита
Лесная азбука славян;
И все же буквы алфавита
Верны отеческим словам.

И в речи письменной, и в устной
Народа, рода и семьи
Встает с тоскою безыскусной
История родной земли.

Как воины в разгаре битвы,
Идут на штурм, за рядом ряд,
Слова для клятвы, для молитвы,
И те, что ночью говорят.

Слова же – существа живые:
Их нужно миловать, беречь,
Чтобы звучала, как впервые,
Славянская святая речь.

Заговори со мной, заговори
Седой язык косматых первородцев!
Дай зачерпнуть из твоего колодца,
Напиться свежим пламенем зари.

Свяжи корнями пасмурных лесов!
Усыпь меня столетними снегами,
Но возроди, из горла выбей камень,
Вложи в него начало голосов!

Святой язык пророков и волхвов!
Я буду весь притихшее вниманье,
Я буду весь – огонь и весь – дыханье,
Твоею волей по миру влеком.

Я поднимусь ручьями талых вод,
Я из-под снега выйду первоцветом,
Я дикою грозою, искрой света
Перекрою застывший небосвод!

Грядущие и прошлые века
Соединю рядами стройных линий –
И на сухую землю грянет ливень
Забытых слов родного языка.

В моей профессии – поэзии –
Измена родине немыслима.
Язык не поезд. Как ни пробуй,
С него не спрыгнешь на ходу.

Родившийся под знаком Пушкина
В иную не поверит истину,
Со всеми дохлебает хлебово,
Разделит радость и беду.

И я не только достижениями
И восхищен, и поражен,
Склонениями и спряжениями
Склонен, а также сопряжен.

И я не только рубежами,
Их расширением прельщен,
Но суффиксами, падежами
И префиксами восхищен.

Отечественная история
И широка, и глубока
Как приращеньем территории,
Так и прельщеньем языка.

Холодная осень придёт, по приметам.
Ненастная нынче в окошке погода.
«Мне выпало счастье быть русским поэтом» –
Самойлов писал накануне ухода.

Всё чаще теперь вспоминаю об этом.
Себе мы представить не можем и близко,
Что Пушкин бы стал африканским поэтом,
А Лермонтов стал бы поэтом английским.

И странный бы мы испытали катарсис,
И было бы нам побеседовать не с кем,
Когда бы Державин считался татарским,
И был Мандельштам бы поэтом еврейским.

Поэты, кем названы библиотеки,
Которых мы любим, о ком говорим мы, –
Их русскими сделал с рожденья навеки
Язык их, великий и неповторимый.

И выдержать должен любое ненастье,
Не слушать хулы, не испытывать грусти,
Кому от рождения выпало счастье
Писать, разговаривать, думать по-русски.

Если ты хочешь судьбу переспорить,
Если ты ищешь отрады цветник,
Если нуждаешься в твердой опоре,
Выучи русский язык!

Он твой наставник – великий, могучий,
Он переводчик, он проводник,
Если штурмуешь познания кручи,
Выучи русский язык!

Русское слово живет на страницах
Мир окрыляющих пушкинских книг.
Русское слово – свободы зарница,
Выучи русский язык!

Горького зоркость, бескрайность Толстого,
Пушкинской лирики чистый родник,
Блещет зеркальностью русское слово –
Выучи русский язык!

Мир разобщенных безрадостно тесен,
Спаянных мир необъятно велик.
Сын мой, работай, будь людям полезен,
Выучи русский язык!

Русский язык мой, тебе посылаю
свой благодарный гражданский поклон,
с буквы заглавной тебя величаю,
гордо стоишь ты на страже времён.

Мама и бабушка пели когда-то,
сон навевая в мою колыбель,
часто мне сказки рассказывал папа –
звуки баюкали, словно капель.

Сердцем навек полюбила я книжки,
много читала в ночной тишине,
очень сердилась, когда вдруг мальчишки
слово плохое бросали при мне.

Русский язык – это наше богатство
и между прошлым и будущим нить,
объединил он славянское братство,
чтобы нам веру Христову крепить.

Соткана речь из напевных мелодий
и не предам я её ни на миг.
В памяти вечны Кирилл и Мефодий,
обогатившие русский язык!

Мы любим свой язык,
Храним его природу.
Не для вязанья лык
Он русскому народу.

Нам повторять не лень
Пословицы, частушки.
Они как в жаркий день
Прохладный квас из кружки.

И чист, и крепок слог,
Ядрёны поговорки,
Как удалой чеснок
Из-под зубастой тёрки.

Как плачет, как поёт,
Как он цветёт, играет!
Пока язык живёт,
Душа не умирает.

От шуток далека
Разумная природа:
Не будет языка,
Не станет и народа…

Родной язык не погубить.
Уже давно, еще сначала
Мать колыбель мою качала,
А я училась говорить.

И открывались, словно свет,
Мне первозданная природа
И слова «да», и слова «нет»,
И благородство, и порода,

Что стали домом и страной,
И колдовство прекрасных звуков –
Как ритмы музыки живой
И колыбельная для внуков.

Язык ничем не погубить.
Его не вырубить, не спрятать.
Язык – как смысл для слова «быть»,
Он дан и бедным, и богатым.

Как велико желанье жить.
И открывать глаза и душу.
И говорить, и петь, и слушать.
И восхищаться. И любить.

Я – русский. Дышу и живу
Широкой свободною речью.
Утратить её наяву
Подобно чуме иль увечью.

Бессмертной её нареки!
Её колыбель не забыта;
В истоках славянской реки
Сверкают алмазы санскрита.

Чиста, как серебряный меч
И свет в глубине небосвода,
Великая русская речь –
Надежда и счастье народа.

Мне снилось: пытали огнём
И тьмою тюремного крова,
Чтоб замерли в сердце моём
Истоки могучего слова.

Но вновь я познал наяву
Ровесницу звездного свода, –
Я снова дышу и живу
Надеждой и счастьем народа!

Много языков на свете разных –
Выучить их все не смог бы я;
Все они по-своему прекрасны,
В каждом есть «изюминка» своя.

Говорят в Париже по-французски,
По-немецки говорит Берлин;
Мне же дорог мой, привычный русский,
Для меня родной лишь он один!

Мелодичный, гибкий и певучий,
С детства он меня очаровал,
И не зря великим и могучим
Наш язык Тургенев называл!

Развиваясь быстро, динамично,
Впитывая разные слова,
Новое он всё вбирал отлично,
Но и мудрость предков в нём жива!

Да и только нашей, русской речью
Можно Русь привольную воспеть!
Будет жить язык наш русский вечно
И не сможет, верю, умереть!

Язык обид – язык не русский,
А русский – не язык обид.
И никакой перезагрузкой
Не будет русский с толку сбит.

Загрузкой пере или недо
Такой язык свихнуть нельзя.
Он не сдаёт страну и недра,
Ни перед кем не лебезя.

Он не сдаёт и не сдаётся –
Звезда такая у него
Во мгле небесного колодца,
Где русской речи Рождество.

И этот праздник русской речи
Высокой глубью сотворён –
Как путь, где трепетные свечи
Ведут над пропастью времён.

Не мы – обиды инвалиды.
Мы на вселенском сквозняке
От Арктики до Антарктиды
На русском дышим языке.

Щедрое народное наследство –
Я люблю красивый наш язык.
На якутском говорю я с детства,
Словно к матери, к нему привык.

Но порой, друзья мои, бывает,
В час, когда сижу с пером в руке,
Новых слов для песни не хватает
Мне в моем не бедном языке.

Жизнь идет, словарь опережая
(Сколько новых дел, событий, чувств!),
Мысль свою на русском выражая,
Я у русских многому учусь.

Навсегда вошли без перевода
Русские советские слова
В речь и душу каждого народа
На правах духовного родства.

Я ко всем наукам ключ имею,
Я со всей Вселенною знаком –
Это потому, что я владею
Русским всеохватным языком…

Какая сладкая отрава:
кружочки, палочки, тире –
вести их слева и направо
под шорох дат в календаре.

У каждой буковки – звоночек,
значок в пустыне мировой,
чтоб сердце – этот пастырь строчек –
их различало меж собой.

Когда кириллицы цыплята
бумажным лугом побегут,
душа – не столь большая плата
за этот плен, за этот труд.

Свести разрозненные части,
все тридцать звуков словаря
в одну строку – какое счастье! –
и все тебе благодаря.

Как рад отшельник молчаливый
ладошкам теплого дождя,
так и поэт: сидит, счастливый,
себя в стихи переводя.

Русское слово –
незримое тело народа,
русское слово –
бессмертья невидимый дух,
русское слово –
и родная природа,
русское слово –
Молитва, творимая вслух.

Русское слово
незримо и всё-таки зримо:
горы и реки России,
любовь и гроза,
память и творчество,
светлое имя любимой,
близких и братьев,
потомков и предков глаза.

Русское слово
пророческой мощью простора
всех языков и наречий
сумеет сберечь.
Крылья для песни,
и в горькую пору опора –
русское слово,
великая русская речь.

Я буду бороться за русский язык
до последнего вздоха!
Мои полководцы – великие Пушкин
и Даль.
Я с ними иду по тернистым Познанья
дорогам.
Они открывают мне тропы в заветную
даль.

Давно эпитафии пишутся Слову
родному,
Но шёпотом нежным и громом
небесным опять
Идёт к Человеку могучее русское Слово:
Совет и Спасенье, Надежда, Любовь,
Благодать.

Сознанье и Совесть лишь в русском
совпали в значенье.
Язык и Народ – только в русском
понятье – одно.
Лишь Русской Душе в дни раздумий
и тяжких сомнений
В дорогу напутное вечное русское слово
дано!

Родная речь – подвижное богатство,
Идущее волною сквозь века.
Вспоённый ей избегнет святотатства –
Забыть купель...Дорога далека.

Большак и тракт, тропинка и просёлок –
Всё это путь – не слово и не два...
Спросонок улыбается ребёнок,
Заслышав непонятные слова.

Он тоже чувствует,
Он кожей понимает
Слова, как материнское тепло.
Их Родина над нами поднимает
С годами всеобъятно и светло.

Я думаю о том, что в этом мире,
Пока в родстве мы с ними и на ты,
Не может быть предательства в помине,
А в душах – даже тени пустоты.

И если мы поймём друг друга с вами,
Вдохнём и ощутим далёкий свет,
То это верный знак, что за словами
Такое есть, чему названья нет...

Я о детстве своём вспоминаю опять,
Где затишье сменяет гроза,
На каком языке говорит с нами мать,
Когда мы открываем глаза?
От сегодняшней жизни твоей вдалеке,
В тот войною оборванный год,
На каком языке, на каком языке
Тебе бабушка песню поёт?

На каком языке называем мы дом,
Когда ловит чужбина в петлю,
И подруге потом говорим на каком
Невозможное слово «люблю»?
Где какое гнездо не пытаешься свить,
Меж каких языков не живи,
Не порвёшь эту нить, не сумеешь забыть
Нержавеющей первой любви.

А когда в холода пожелтеет трава
И наступит осенняя тишь,
Мы какие внезапно припомним слова
Над кроваткой, где плачет малыш?
На каком языке говорим мы, когда
Словно листья плывём по реке,
И когда в никуда нас уносит вода,
На каком говорим языке?

... И опять не засну,
Снова ты до рассвета со мной.
Все тебе я верну,
Самый радостный,
самый земной.

Пусть разверзнется грудь
От великого счастья любви,
Ты тогда –
не забудь-
Лучшим словом меня позови.

Я приду –
хоть на миг –
Из безмолвья пустынных краев,
Чтобы,
встретясь с людьми,
Поглядеть на бессмертье твое.

Только страстно желать,
Только –
трудную веру беречь ...
Жизнь,
тебе исполать!
Исполать тебе,
русская речь!

Я люблю свой родной язык!
Он понятен для всех,
Он певуч,
Он, как русский народ, многолик,
Как держава наша, могуч.

Хочешь – песни, гимны пиши,
Хочешь – выскажи боль души.
Будто хлеб ржаной, он пахуч,
Будто плоть земная – живуч.

Для больших и для малых стран
Он на дружбу,
На братство дан.
Он язык луны и планет,
Наших спутников и ракет.

На совете
За круглым столом
Разговаривайте на нем:
Недвусмысленный и прямой,
Он подобен правде самой.

Он, как наши мечты, велик,
Животворный русский язык!

«Бог-то бог, да и сам не будь плох!» –
Так вот сыспокон русский народ говорит.
Кто из родичей наших к словам тем оглох?
Кто к ним слеп? Кто на Слово сердит?

Сколько мы бы ни жили, а Слово всегда
Слово русское нашими молвит устами, –
Будь то Волга иль реченька та Ингода,
Что течёт в Забайкалье, – везде оно с нами.

Русским Словом мы с вами богаты
С прародительской, что ль, колыбели?
С ним мы с вами и сваты и браты, –
Только Словом родным мы всю жизнь богатели.

И роднились мы им, и спаялись мы Словом.
Неразлучна навеки с ним Родина-мать ...
Так вернёмся же к Слову, как к первоосновам, –
Станем лучше и Жизнь и себя понимать!

Из вечной бронзы выкован
извечный русский выговор,
чеканное, глубокое
то аканье, то оканье.

Слова в иной пословице
поются, а не молвятся.
Слова звенят звоночками,
то – ёчками, то – очками.

Вот палочка. И палица:
Ударит – слон повалится.
Вот скрипка. Или скрипица:
играет – слёзы сыплются.

А речек звоны светлые!
Люблю за ними следовать:
то сетовать над Сетунью,
то с Беседью беседовать.

Певучими – над ёлками –
соловьими прищёлками,
родная речь, позванивай
из каждого названия!

Тобой, как речкой Речицей,
любая боль излечится,
твои слова, пророчица,
журчат – и слушать хочется.

Родная речь – дарованное благо,
сложным-сложна, а то простым-проста.
Пусть сожжена бесценная бумага,
слова живут – текут из уст в уста.

Родная речь всегда одноплеменна,
напоена богатством от корней,
и этим, говорят, несовершенно
искусство, тесно связанное с ней:

У музыки вселенские просторы,
у живописи мировой язык,
а тут непостижимы разговоры,
к которым с колыбели не привык.

Но если жизнь отнимет слух и зренье,
лишит движенья, голоса лишит,
единственное есть тогда спасенье –
то слово, что в душе твоей дрожит.

Пускай его никто и не услышит–
как верный друг, оно всегда с тобой,
творит тебя, зовет, живет и дышит.
Живет! И значит, ты еще живой.

И этого отнять никто не в силах.
Не потому ль так важно уберечь
потоки чистых сочетаний милых,
таинственно сливающихся в речь.

По-русски воля – дикое пространство,
Где время неподвижное – не в счет.
Как Волга – незаметно и бесстрастно
Течет пространство – время не течет.

Все можно отобрать, но языка
Отнять нельзя. Он не сродни латыни.
Он растворить сумеет за века
Немецкий сленг, каракули Батыя,
И греческих монахов письмена,
Церковный слог смешав с татарским матом.
Словесности российской каждый атом
Звенит во мне, как медная струна.

Словам здесь вольно дышится любым.
Угрюмым ненавистникам переча,
Я их не переспорю, но и им
Меня не отлучить от этой речи.

Мне говорят: «Спасайся и беги
С чужой земли, с ее дороги торной».
Словесность же российская просторна, –
Ее не в силах заселить враги.

На юге пыль, на севере снега,
Моря налево и тайга направо,
И сколько бы ни хапнула держава,
Всегда найдешь, куда уйти в бега.

Родной язык в нас снова растревожит
И русскую тоску, и нашу прыть.
От первых потаённых чувств:
«Быть может...»
И до надежды страстной:
«Может быть!»

Родной язык. Мы все уйдём и сгинем.
Но строчка будет жить, ей хватит сил:
«Скажи поклоны князю и княгине», –
Так Бунин в прошлом веке попросил.

А в детстве, кто из нас, как небожитель,
Не отхлебнул из русского ковша?
Родной язык – и ангел наш хранитель,
И песня, словно общая душа,

Которую всё реже дарит радио.
Но верещит всё громче на износ.
Родной язык: «Не в силе Бог, а в правде», –
В тысячелетье прошлом произнёс.

Народа нет и не было немого.
И гордость, и смиренье на лице
Он выразит: «В начале было Слово...»,
«Пусть... будет пухом...» – он вздохнёт в конце.

Он узелок на память нам и – затесь,
Он оберег наш и – сторожевой.
Он был и есть, как Бог, без доказательств.
Родной язык – наш промысел живой.

Пускай вековая усталость
Сгибает мне плечи, но все ж
От предков с тобой нам досталось
Не только паденье и ложь,

Не только невзгоды и беды,
Но мудрость Божественных книг.
А с ней передали нам деды
Великое слово – язык.

Мы приняли это наследство,
Разящее остро, как меч,
Духовное мощное средство –
Родимую русскую речь.

И в сердце горит и трепещет
Той речи горящая плоть,
Звенит, словно колокол вещий:
Мария, Россия, Господь.

И вечное Божие слово
Нам благосвествует о том,
Что церковь есть Тело Христово,
Что Русь – Богородицы Дом.

Живут в нашем русском народе
Бессмертные эти слова,
Как живы Кирилл и Мефодий,
Как вера и слава жива.

Благодарю я прежние эпохи,
Ученых и поэтов и народ
За тот язык, что мне вы подарили
И сохранили в самый страшный год!

Благодарю я мать, что мне читала
И, раскрывая каждой сказки смысл,
Она ошибки детства исправляла
И пробуждала к жизни мою мысль.

Благодарю я Куприна, Толстого,
Тургенева и Чехова всегда,
Что мой родной язык обогащали
И поддержали в трудный час меня.

И если в напасть, в годы лихолетья,
Не опустилась я еще до дна,
И если к людям сердце не закрыла,
Заслуга книги то, она моя судьба!

И не имея часто даже хлеба,
Я раскрывала слабою рукой
Своих друзей, проводников,
И время переносило в мир меня иной.

Родная речь, родной язык любимый,
Мы силу черпаем в тебе во все века.
Ты, наша драгоценность, наша сила,
И роль играешь в жизни маяка!

Скажи, луг росистый, скажи, бор сосновый,
Скажите, речные буруны,
Ну, чем оно так, наше русское слово,
Тревожит душевные струны?

Ответь, отчий дом, свежим хлебом пропахший,
Согретый дыханием печи,
За что с юных лет слово русское наше
Люблю я до боли сердечной?

Шепните, заветные книжек страницы,
Зачем в одиночестве снова
Листаю я вас и, как отблеск зарницы,
Ловлю самородное слово?

Оно – и молитва, и клятва, и песня
В устах наших грешных и душах.
Неужто и впрямь победит чужебесье
И русское слово задушат?

Наверно, беспамятным быть и беспечным
Мне к слову родному негоже.
Не зря ж на кресте моём осьмиконечном
По-русски напишут: «Раб Божий...».

Я хочу говорить на родном языке,
растворённом природой в грудном молоке,
пропитавшем меня, пробудившем от сна,
давшем вещному миру его имена.

На родном. Сокровенном. На кровном. Моём!
Сопряжённой, причастной и ночью, и днём,
каждым мигом звенеть, каждой клеткой звучать,
из без-личного место-имением стать.

На родном, очертившем мой фундамент и свод,
измеренье моё, семантический код.
Наречённым наречьем половодить, бурлить,
пересохшим нутром припадать, проводить

твой живительный, твой электрический ток,
не-избывный родник, не-изменный поток.
И, о многом твердя, сообщать об одном:
я владею – другим, но живу – на родном.

Мама, язык, на котором ты пела мне песни
И на котором я жизни училась в полете,
Кто-то пытается сделать лакеем поместий
Или, точнее еще, языком подворотен.

Мама, а наша история ложью сокрыта.
Чтобы народ позабыл свое русское имя.
Слышишь, как в шорохе сотен чужих алфавитов,
Мы постепенно становимся сами другими.

Мама, а нынче, чтоб взяли тебя на работу,
Учат английский. И даже китайский – в нагрузку.
Мама, а мне вот не хочется стать полиглотом.
Я бы весь мир говорить научила по-русски.

Мама, ты спи, моя мама, закрой свои глазки.
Видишь, уж ночь паутинкою белой повисла.
Мама, зачем ты читала мне русские сказки?
Я никогда не забуду их вещего смысла.

О, бедный мой язык родной,
О, прелесть русской речи чистой!
Кто не глумился над тобой –
Шпана, чиновники, лингвисты…

Кто бедолагу не ломал,
Не выворачивал, не мучил:
«ОблЕгчить, нАчать, взад, принЯл,
ПравЫ, сочуЙствовать, подклЮчил».

Ну, ладно б жулик, или вор,
Иль алкаши и наркоманы,
Но педагог, но прокурор,
Но дикторы с телеэкрана!..

Рабочий и интеллигент
Родную речь, как шавку, лупят:
«ОсУжденный и инциНдент,
БлагА, сочуЙствовать, оглУпят».

Ну, ладно б только бюрократ –
Кувшинное тупое рыло.
Но журналист, но депутат
Язык недавно исказили.

От сердца я хочу воззвать
Ко всем, кто сын России верный:
Пора не нАчать, а начАть
Язык наш очищать от скверны.

Друзья, следите за собой,
Когда по-русски говорите.
Ведь это наш язык родной –
Его для внуков сохраните!

Язык грузинский,
Жадно и легко
Я пил тебя,
Как дети – молоко.

Меня взрастили
Твои соль и мёд.
Меня крестили
Твои соль и пот.

Я стал
И повелитель и слуга –
То мной подчас
Ворочают слова,
То я
С росой священною на лбу
Таскаю их,
Как горы на горбу.

Язык грузинский,
В тебе жизнь моя.
Ты – виноградник,
Виноградарь – я!

Ты петь стремишься-
Ты всегда таков.
Как кровь струишься
В жилах у стихов.

Ты вдохновляешь
Старца и юнца,
И, как народу,
Нет тебе конца!

Таится дрёмный мир сказаний,
Веков родных щемящий зов
В нешумной музыке прозваний
Старинных русских городов.

О боре сказочном и хмуром,
О мухоморах в мягком мху
Услышишь память в слове Муром,
Приятном чуткому стиху.

Встает простор пустынный, пенный,
На побережьях – конский порск,
И город бедный, белостенный
Мне в прозвище Белоозерск.

Орлы ли, лебеди ли, гуси ль
Ширяли к облаку стремглав
От княжьих стрел, от звона гусель
У врат твоих, Переяслав?

И слышу в гордом слове Туров
Летящих в мрак ветвей и хвои
Упрямых, круторогих туров
С закинутою головой.

Ветрами чистыми овеян
Язык той девственной поры:
От песен первых, от церквей он,
От простодушной детворы.

И так ясны в той речи плавной
Общенья тех, кто речь творил,
С Душой народа, юной Навной,
Наитчицей творящих сил.

Моя основа, азбуки, азы,
Свод нежности и мудрости, и грусти,
Мой коренной, непостижимый, русский –
Души моей, судьбы моей язык.

Припав к тебе, я набирался сил,
Как были трудны первые уроки,
Когда я в тишине произносил –
Всегда впервые! – пушкинские строки.

Сквозь свет и сумрак пробивался слог
Таинственный, упрямый, дерзновенный –
Так начинался звёздный диалог
Между душой мятежной и вселенной…

Была война, и в бой вели слова,
Израненные шли в атаку снова…
О, Родина, немеркнущее слово!..
О, неразрывность нашего родства!..

Я пел с друзьями и вникал в рассказ
В тайге зазейской и в цехах Тольятти,
Чтобы словами сердце утолять, и
Рос в душе их золотой запас.

Сто говоров, и среди них – московский,
Его всемирный неизменный знак, –
В раскатах грома слышу – Маяковский
И в шелесте сирени – Пастернак…

Петь красоту, где мысль сочится еле,
Для стихотворца – малая хвала,
Сотворены для вдохновенной цели
Слова-пророки и слова-дела…

Друг новизны, враг всех канонов узких,
Пронизанный озонами грозы.
Мой несравненный, пушкинский, мой русский,
Души моей, судьбы моей язык!

В век темноты самодержавья
Тургенев к Родине приник
И взял, как меч, против бесправья,
Наш златокованный язык.

Он чужеземцев знал обличье,
И наше прошлое он знал:
Народу русскому величье
По языку он предсказал.

И слово вещее мы ценим,
И слово русское мы чтим,
И силе слова не изменим,
И святотатцев заклеймим, –

Тех, кто стереть готовы грани
Всех слов родного языка,
Всех самоцветов, цветотканей,
До нас дошедших сквозь века;

Кто смотрит взглядом полусонным,
Забившись зябко в. свой шалаш,
Кто пишет языком суконным
И выдает его за наш.

Ведь это гений наш народный
Сверкал под гнетом наших туч:
Язык правдивый и свободный,
И величав он, и могуч.

К нам перешел он по наследью,
Для нас дороже он всего,
Мы заменять чужою медью
Не, смеем золото его.

Как стража драгоценной чаши,
Должны мы дар веков сберечь
И новым блеском жизни нашей
Обогатить родную речь!

Когда, беснуясь, ваши братья
На нас шлют ядры и проклятья
И варварами нас зовут, –
Назло Джон-Булю и французам,
Вы, улыбаясь русским музам,
Им дали у себя приют.

Вы любите напев их стройный,
Ум русский, светлый и спокойный,
Простосердечный и прямой.
Язык есть исповедь народа:
В нём слышится его природа,
Его душа и быт родной.

Крылова стих простой и сильный
И поговорками обильный
Вы затвердили наизусть;
Равно и Пушкина вам милы
Мечты, стих звучный, легкокрылый
И упоительная грусть.

Умом открытым и свободным
Предубежденьям лженародным
Не поддались вы на заказ
И, презирая вопли черни,
В наш лавр не заплетая терний,
Не колете нам ими глаз.

Вы любите свою отчизну,
Другим не ставя в укоризну,
Что и у них отчизна есть.
Вам, англичанке беспристрастной,
Вам, предрассудкам неподвластной, –
Признательность, хвала и честь.
Боясь, чтоб Пальмерстон не сведал
И вас за руссицизм не предал
Под уголовную статью,
Украдкой варварскую руку,
Сердечных чувств моих в поруку,
Вам дружелюбно подаю.

Будет хлеб и вода. Будет слово для счастья и боли.
Будет счастье и боль с остановкой в Орле и Осколе.

Будут дети детей, но, скорее всего, на равнине
Не останется нас, не останется нас и в помине.
Юных выскочек, нашего времени смертных героев,
Девятнадцатилетних погибших и выживших Ноев.

Нас не будет. Великие войны останутся в прошлом,
Не оскоминой, стало быть, школьным заданьем несложным.
Станет куцым абзацем период распада империй,
Сумасшествие целых народов, война артиллерий.

Не останется нас. Как дотлевшие танки с обочин,
Мы исчезнем, наш срок на четыре весны укорочен!
Мы смогли уцелеть во второй мировой переплавке
И обычная смерть уже ждет у подъезда на лавке.

Шустрый правнук и этого правнука дети и внуки –
Это наши улыбки, ужимки, победные звуки.
Все останется течь по старинному вечному руслу.
Будет русская речь. И равнина останется русской.

На своём родном, на русском,
Не английском, не французском,
Никаком ином,
Я молюсь, как и ругаюсь,
Не винюсь в чём и не каюсь...
Только лишь на нём!

Им я с целым миром связан.
Им я жив и всем обязан.
С ним я часть всего!
Он и слух мой, он и зренье.
Не представить на мгновенье
Что я без него?

Мысль, что в воздухе витает,
Передать его хватает
В суть проникнуть чтоб
Вечных истин, сводов, правил.
Зря ли он в себе расплавил
Языки Европ?

Им владеют воды, земли –
Только слушай, только внемли
В бури и в туман.
Щебет птичий, рёв звериный
Внятен нам: язык единый
Божьим тварям дан!

Пастырь наш и прородитель,
Наш наставник, наш учитель
Больше чем велик!
Ломоносовский, Лесковский,
Достоевсковский, Толстовский –
Пушкинский язык!

Чистый, звонкий, величавый,
Полный гордости и славы,
Как солдат в строю
На параде в сорок пятом,
Спасший мир в боях треклятых,
Родину свою!

Мой верный друг! Мой враг коварный!
Мой царь! Мой раб! Родной язык!
Мои стихи – как дым алтарный!
Как вызов яростный – мой крик!

Ты дал мечте безумной крылья,
Мечту ты путами обвил.
Меня спасал в часы бессилья
И сокрушал избытком сил.

Как часто в тайне звуков странных
И в потаенном смысле слов
Я обретал напев нежданных,
Овладевавших мной стихов!

Но часто, радостью измучен
Иль тихой упоен тоской,
Я тщетно ждал, чтоб был созвучен
С душой дрожащей – отзвук твой!

Ты ждешь, подобен великану.
Я пред тобой склонен лицом.
И все ж бороться не устану
Я, как Израиль с божеством!

Нет грани моему упорству.
Ты – в вечности, я – в кратких днях,
Но все ж, как магу, мне покорствуй,
Иль обрати безумца в прах!

Твои богатства, по наследству,
Я, дерзкий, требую себе.
Призыв бросаю, – ты ответствуй,
Иду,- ты будь готов к борьбе!

Но, побежден иль победитель,
Равно паду я пред тобой:
Ты – мститель мой, ты – мой спаситель,
Твой мир – навек моя обитель,
Твой голос – небо надо мной!

И вновь сквозь пространства и годы,
Сомненья, боренья, бои,
Как будто подземные воды,
Я слышу движенья твои.

Еще слышу свист соловьиный
В твоих вековечных борах,
А то вдруг – щемящий и дивный
Раскат, так поют на хорах.

На празднествах русской природы,
В степях, где цветет сердолик.
И полнятся вешние воды,
И ширится русский язык.

И что ему, коль для отваги,
Кто ковшиком берестяным,
Кто шапкой черпнет его влаги,
Прозрачной, чуть горькой, как дым.

Он щедростью не обмелеет,
Впадая в верховья зари.
И лишь инозем обомлеет,
Чуть вникнув в его буквари.

Дивясь, содрогнется, уставясь
В какой-нибудь омут словес.
Померкнет персидская завязь,
Восточный орнамент небес.

Поблекнет в сравнении с вещим,
Мятежным, чумным, колдовским…
А он захохочет вдруг лешим,
Коломенским, курским, псковским.

А то, обретя ясноликость,
Степенно войдет в берега,
Вовек оставаясь великим,
Князь песельный, а не слуга.

И солнце взойдет над холмами,
Замрут голубые грома.
И власть обретет вновь над нами
Верховная трезвость ума.

У бедной твоей колыбели,
Ещё еле слышно сперва,
Рязанские женщины пели,
Роняя, как жемчуг, слова.

Под лампой кабацкой неяркой
На стол деревянный поник
У полной нетронутой чарки,
Как раненый сокол, ямщик.

Ты шёл на разбитых копытах,
В кострах староверов горел,
Стирался в бадьях и корытах,
Сверчком на печи свиристел.

Ты, сидя на позднем крылечке,
Закату подставя лицо,
Забрал у Кольцова колечко,
У Курбского за́нял кольцо.

Вы, прадеды наши, в неволе,
Муко́ю запудривши лик,
На мельнице русской смололи
Заезжий татарский язык.

Вы взяли немецкого малость,
Хотя бы и больше могли,
Чтоб им не одним доставалась
Учёная важность земли.

Ты, пахнущий прелой овчиной
И дедовским острым кваском,
Писа́лся и чёрной лучиной
И белым лебяжьим пером.

Ты – выше цены и расценки –
В году сорок первом, потом
Писался в немецком застенке
На слабой извёстке гвоздём.

Владыки и те исчезали
Мгновенно и наверняка,
Когда невзначай посягали
На русскую суть языка.

Мне последнего слова не надо.
И когда хлынет кровь под кадык.
Из меня, как чеку из гранаты,
Время выдернет русский язык.

И сорвёт оглушительной силой
Свет со звёзд, словно пламя со свеч.
Над воронкой, размером с Россию,
В космос вздыбится русская речь.

Немота перейдёт все границы.
И полмира забудет слова.
И минута молчанья продлится
Может, год, может, век, может, два.

Но когда кошельками моллюсков
Мир себя до отвала набьет,
Он очнется и вспомнит про русских,
Про бессребреник – русский народ,

Раздаривший Аляску и правду,
И поднявшийся к Богу впритык.
Мне последнего слова не надо.
Говорить будет русский язык.

Он из наших – последний великий
Прикрывает надежно отход.
Не иконы, а книги, как лики,
Остаются на полках высот.

Что хотите вы мне говорите…
Как в пространстве царит высота,
Так числом русских букв в алфавите
Измеряется возраст Христа.

Древним словом мы с будущим слиты.
Человечество – наш ученик.
Наш круг чтенья – земная орбита.
Наша Родина – русский язык.

Предвижу, какой тут поднимется крик,
И сколько великих обидятся...
Но гений один, это – русский язык.
А прочих пока не предвидится.

Здоровье из‐за денег
Не стоит отдавать!
Потянешь через меру
И станешь их терять.

Леченье не бесплатно.
На хлеб они нужны.
И очень неприятны
Упреки от жены.

Босой, полуголодный
Слоняется бездельник.
А все же – грамм здоровья –
Дороже тонны денег!

Русских слов глубокое теченье
Дарит силу песенной строке.
Ах, какое это наслажденье –
Говорить на русском языке!

Колосится рожь в широком поле,
Облака купаются в реке.
Мы с тобой о радости и боли
Говорим на русском языке.

Не померкнет подвиг наших дедов,
Ордена горят на пиджаке.
В майский день друг другу: «С Днём Победы!» –
Говорим на русском языке.

Вот малыш спешит за мамой следом,
И ручонка в папиной руке.
Он уже и с бабушкой, и с дедом
Говорит на русском языке.

Вспоминая белые берёзы,
От родного дома вдалеке,
Мы, смахнув непрошеные слёзы,
Говорим на русском языке.

Паренёк с фамилией Гагарин
Отправлялся в космос налегке.
Он был первым. И из этой дали
Говорил на русском языке.

Греет нас особенное слово,
Это слово вечное – Москва!
Словно мать, беречь она готова
Все на свете русские слова.

В Риме, Вашингтоне и в России,
И в английском тихом городке,
Далеко и близко от России
Говорят на русском языке.

У костра звучит родное слово,
И заветный томик в рюкзаке…
Мы и завтра будем с вами снова
Говорить на русском языке.

Греет нас особенное слово,
Это слово вечное – Москва!
Словно мать, Москва беречь готова
Все на свете русские слова.

Ох, равнины нашей доля,
Можно лучше пожелать...
Русской степью, русским полем,
Чтоб себя потешить вволю,
Выезжали погулять
Печенеги и авары,
Скифы, гунны, кипчаки,
И сарматы, и хазары,
И монголы, и булгары,
И другие степняки.

Но и наши не робели,
Выходили к НИМ «на вы».
Сталь стучала, стрелы пели,
Кони быстрые храпели
Средь некошеной травы.
Диких орд отхлынут тучи,
Вдалеке затихнет крик,
Но свободным и могучим
Оставался наш язык.

Сонм веков лавиной мчался,
Но бессмертен и велик,
Как в горниле закалялся
Древний, славный наш язык.
Наш язык правдивый русский
При монголах не пропал,
Не согнулся пред французским,
Пред немецким не упал.

Только с лёгкого копыта
Перестроечных ослов
Стала наша речь забита
Инородной массой слов:
«Менеджмент, маркетинг, дилер,
Спикер, саммит, брифинг, кайф,
Тюнинг, лифтинг, лизинг, киллер,
Дистрибьютер, гербалайф»...
Сыплем слов заморских кучи –
Шибко «инглиш» нам хорош,
А великий и могучий
Пропадает ни за грош.

Было слово изначально,
Всем делам оно глава,
А сейчас, как ни печально,
Мы затёрли все слова.
Так давайте же, собратья,
Соберёмся, встанем в строй,
Выйдем всей великой ратью,
Отстоим язык родной!

О, русской речи родниковый вкус!
Родной язык,
Любимый с малолетства,
Желанный и манящий,
Как арбуз
В июле жарком свежестью...
В наследство
Ты заповедан мне,
Родной язык,
Славянскими народами планеты,
Ты – выстрадан,
Ты – волен,
Ты привык
Быть речью правды,
Чистоты и света.
Язык любви,
Язык великих книг.

Что ж никому не кажется
Бесчинством
То, что тебя,
Чтоб ты заглох и сник,
Тебя! –
Определили
В нацменьшинства.
И где?
Где и не снилось никому –
В Крыму!

Запретом ли,
Законом ли пугать
Российский люд.
Видавший президентов,
Российский люд,
Вложивший в слово –
Мать –
Так много
И значений, и оттенков!

Язык родной,
Тебя не заглушить,
Не задушить тебя
Удавкой рабства.
Ты родился,
Чтоб царствовать и жить,
Язык свободы,
Равенства и братства.
Дух Пушкина
Питает твой родник,
Великий русский,
Ключевой язык.

О, как французским усмиряли
Вольнолюбивый мой язык!
Сперва к салонам примеряли,
Но он к салонам не привык.

Пропахший порохом и потом,
Был на конюшню сослан он.
Протестовал там, но работал
Его кузнечный добрый звон.

И как от грубого наречья,
Бежали франты от него,
Лишь в песнях девичьих под вечер
Он был у дела своего.

Плевать на царственные залы –
Там не по-русски даже смех,
А с ним роднятся там в скандалы,
Лишь для того, чтоб молвить грех.

Он у кормилицы у сельской
Приют отыщет у груди
И с большей силою и блеском
Ещё предстанет, погоди!

Его монголы укрощали,
Плетьми стегали на бегу,
А он без жалоб и печали
Богаче стал на зло врагу!

Язык мой немцы сокращали,
В учителя пробравшись к нам,
От слов мужицких очищали:
Зачем России лишний хлам?!

Но так заботилась о русском
Не потому ль учёных рать,
Что слишком тяжкая нагрузка –
Язык как следует узнать?

Да мало ль кто удобной ванной
Хотел бы сделать океан?
А он безмерный разливанный,
Народу во владенье дан.

Ты никогда не станешь тусклым,
Не охладеешь ни на миг.
Я кланяюсь тебе по-русски,
Язык прапрадедов моих!

В родной поэзии совсем не старовер,
Я издавна люблю старинные иконы,
Их красок радостных возвышенный пример
И русской красоты полет запечатленный.

Мне ведома веков заветная псалтырь,
Я жажду утолять привык родною речью,
Где ямбов пушкинских стремительная ширь
Вмещает бег коня и мудрость человечью.

В соседстве дальних слов я нахожу родство,
Мне нравится сближать их смысл и расстоянья,
Всего пленительней для нёба моего
Раскаты твердых «р» и гласных придыханья.

Звени, греми и пой, волшебная струя!
Такого языка на свете не бывало,
В нем тихий шелест ржи, и рокот соловья,
И налетевших гроз блескучее начало.

Язык Державина и лермонтовских струн,
Ты – половодье рек, разлившихся широко,
Просторный гул лесов и птицы Гамаюн
Глухое пение в виолончели Блока.

Дай бог нам прадедов наследие сберечь,
Не притупить свой слух там, где ему все ново,
И, выплавив строку, дождаться светлых встреч
С прозреньем Пушкина и красками Рублева.

В неповторимые, большие времена
Народной доблести, труда и вдохновенья
Дай бог нам русский стих поднять на рамена,
Чтоб длилась жизнь его, и сила, и движенье!

Глагол времен, мой гений, мой язык,
Скрещение судеб и мужества народа,
Через тебя явила миру лик
Ответственности строгая свобода.

Ты – ручейком из глубины веков,
Ты – светом путеводным из тумана,
От сердца к сердцу – музыкой. Таков
Твой трудный путь к величью океана.

Люблю тебя всей жизнью, всей судьбой,
Всем, что прошло, и всем, что дóлжно статься.
Ты воздух мысли и мечты. С тобой
Мне до скончанья мира не расстаться.

Ты для меня раскидывал мосты
И озарял окутанное тенью.
И, вопреки всему на свете, ты
Учил меня родству и уваженью.

Горжусь тобой! Прекрасен твой союз
Объединенья наций и наречий.
Ты на вершину поднял грозный груз
Единственной надежды человечьей.

Костры твоей поэзии горят,
Земного братства приближая сроки,
Через тебя друг с другом говорят
Гармонии поэты и пророки.

Ты – тверд и гибок, нежен и силен,
Ты – соловей на ветке бересклета,
Ты – сталь и пепел, колокол и лен,
Загадка тьмы и откровенье света.

Из тьмы времен ты выбился на свет,
Сквозь стены отчужденья прорастая,
И обрела в твоей судьбе привет
И почву жизни Истина простая.

Безмерен мир, и бесконечен путь.
И нет границ для разума и воли.
И в равноправье равных зреет суть
И ясный смысл твоей завидной роли.

Продли в себе моей тревоги дни
И эту песню выведи к распутью.
И суть моей души соедини
С твоей великой и бессмертной сутью.

Мы рождены родною речью.
Она других не безупречней,
а лишь яснее и родней.
И суть земную человечью
мы постигаем с ней и в ней.

В раю, в чистилище, в застенке
до фоба, до расстрельной стенки
родная речь всегда жива!
И все души моей оттенки –
ее словечки и слова.

Когда пред ней себя склоняю
и слезы чистые роняю,
от этой красоты пьяна,
ликую, зная: речь родная,
хмельная, нами рождена!

Лепили, строили, строгали,
всем напряженьем окликали
и нарекали всем трудом.
В ней – наше ныне, наши дали,
она – отечество и дом.

И вот живем на белом свете
мы, как родители и дети,
и неизменно день за днем,
за каждый вздох и слог в ответе,
мы с ней друг друга создаем.

Какая сладкая работа!
Как у врача, как у пилота,
как взмах крыла, как тяжесть с плеч!
От лет житейского болота
спасает нас родная речь.

С ней, будто к брату, я кидаюсь
будь он зулус или китаец –
к любому, кто, подобно мне,
владеет таинством из таинств
в своей единственной стране.

Кто обо всем со мной хлопочет,
взахлеб по-своему лопочет
про общее житье-бытье,
понять и быть понятным хочет
и сохранить во всем свое.

Везде – от трав до высей млечных –
мы рождены родною речью.
Она растопит в горле ком,
она одарит нас, как вечность,
бессмертным звездным молоком.

И мы дарить готовы сами
и буднями, и чудесами,
всю душу выплеснув до дна,
в ребячьей жажде сдать экзамен,
ту речь, что нами рождена!

Загадочный, вещий, сакральный,
Земного с Божественным стык,
Для многих миров изначальный –
Наш Русский и Звёздный Язык!

И Землю ещё не родили,
И Солнце ещё не зажгли,
А русскую речь разносили
По звёздным домам корабли.

В нём каждая Буква – со смыслом,
В словах скрыт космический код.
Основы Божественной мысли
На нём постигает народ.

За это его и душили,
Вливали латинскую кровь,
А звуки, рождённые ширью,
Меняли на узкую новь.

Но голосом неизречённым
Он сквозь времена проступал, –
На пряслах, на древних иконах,
В металле этрусских зеркал,

На стенах и в росписях критских,
На храмах, ушедших на дно,
В развалинах иерусалимских –
Всегда утверждая одно:

Что Русь – Все Судьба и Предтеча,
Что образ её и язык
Ведут из материи в Вечность
Сквозь стон и ликующий крик.

Не надо учёных регалий
Тому, кто на нём говорит, –
Он слёту на камне читает,
А важный историк молчит.

Вам русское слово-свидетель
Ещё доказательств найдёт.
Так было! На всём белом свете
Жил русый славянский народ!

... И даже когда нам не слышен
Зов Бога и звёзд вдалеке, –
Мы так же речём или пишем
На звёздном родном языке.

И что бы мы ни написали,
Мы им посылаем письмо, –
В заветные светлые дали,
Куда нам вернуться дано.

А тот, кто питает надежду, –
Хоть Русь ненавидеть привык, –
Пройти вслед за нами, – пусть прежде
Он выучит Русский Язык!

Наш язык – продолжение той сокровенной молитвы,
Что свела воедино разрозненные племена.
Восхитительным гимном звучала в преддверии битвы
И на подвиг святой сыновей вдохновляла она!

Наш язык – от рождения каждому данное имя,
В коем всякая буква имеет свой царственный смысл!
Оттого искаженье его языками иными
Изменяет судьбу вплоть до смерти, тюрьмы да сумы.

В дни великих побед и в жестокие годы гонений,
Каждым звуком своим в обрамлении смеха и слёз
Наш язык приносил нам божественный дар откровений,
Изначально ленивую мысль возвышая до звёзд!

И цедя иноземную речь сквозь славянское сито,
Отметя шелуху, мы в грядущее строили мост!
Чем богаче и гибче язык – тем мудрее Носитель!
Чем изысканней цель – тем активней работает мозг!

Наш язык разорвал древних правил громоздкие клети,
В гордом взлёте Сознанья стряхнув ожерелья оков!
Не случайно в словесных баталиях прошлых столетий
В нём легко растворились десятки других языков!

Наш Великий Язык драгоценнее прочих наследий!
Это парус на мачте и дующий в спину зюйд-вест!
Из томов словарей и бесчисленных энциклопедий
Можно запросто соорудить не один Эверест!

Но когда вместо шумных каскадов и брызг водопада
Остаётся в наследство гнилой, полувысохший ров –
Скудоумье Народ превращает в послушное стадо,
А людей, не желающих мыслить – в ничтожных рабов!

Так не дайте ж иссякнуть Ключу в годы смут и брожений!
Не позвольте ничтожествам храм языка разорить!..
А иначе, друзья, вы достойны любых унижений,
Если вам всё равно, на каком языке говорить.

Лингвистика – ты мысль и чувство,
одна из нравственных основ.
Как нет искусства для искусства,
так нет на свете слов для слов.

Лингвисты, вы средь злобных кликов,
и овраждения идей,
усыновители языков,
и побратители людей.

Русь подтвердила свое право
жить, не склоняя головы,
словарным вкладом Святослава,
сказавшего: «Иду на вы!»

И парижаночкам с присвистом
казаки, ус крутя хитро,
кричали со стремян: «Эй, быстро!» –
вот как произошло «бистро».

Негоже хвастаться спесиво,
но атеистам на Руси
и тем пришлось бурчать: «Спасибо»,
забыв, что это: «Бог спаси»...

Звуча у Пушкина так дивно,
язык наш корчится в тоске,
когда пошлят богопротивно
на нем, на русском языке.

Язык, наш вечный воскреситель,
не даст он правды избегать.
На языке таком красивом
так некрасиво людям лгать.

Как бы неправда ни крестилась,
на ней не вижу я креста.
Есть пропасть между слов – «красивость»
и «подлинная красота».

В сугробах гибли доходяги,
а вот Исаевич не зря
слова, забытые в ГУЛАГе,
выписывал из словаря.

Без словарей нам нет дороги,
не победить ни смерть, ни страх.
Со словарем нет безнадеги –
надежды скрыты в словарях.

Язык мой русский, снежно хрусткий,
в тебе колокола, сверчки
и поскрип квашеной капустки,
где алых клюковок зрачки.

Ты, и не думая зазнаться,
гостеприимный наш язык,
в себя воспринял дух всех наций,
и тем по-пушкински велик.

Как страшно верить в гибель мира
и вместе с ней в кошмар конца
Гомера, Данта и Шекспира,
Флобера, Твена, Маркеса.

Европе Азия – опора.
Страх обоюдный – позади.
Нельзя без Ганди и Тагора,
Акутагавы, Бо Цзю И.

Судьбой балканской озаботив,
моей Россией не забыт,
мне руку подал Христо Ботев,
там, где когда-то был убит.

Я с Гёте, с Бёллем не расстался,
взяв у них столькое взаймы,
но я горжусь, что на рейхстаге
по-русски расписались мы.

1

Дымом Севера овит,
не знаток я чуждых грамот.
То ли дело – в уши грянет
наш певучий алфавит.
В нем шептать лесным соблазнам,
терпким рекам рокотать.
Я свечусь, как благодать,
каждой буковкой обласкан
на родном языке.

У меня – такой уклон:
я на юге – россиянин,
а под северным сияньем
сразу делаюсь хохлом.
Но в отлучке или дома,
слышь, поют издалека
для меня, для дурака,
трубы, звезды и солома
на родном языке?

Чуть заре зарозоветь,
я, смеясь, с окошка свешусь
и вдохну земную свежесть –
расцветающий рассвет.
Люди, здравствуйте! И птицы!
И машины! И леса!
И заводов корпуса!
И заветные страницы
на родном языке!

2

Слаще снящихся музык,
гулче воздуха над лугом,
с детской зыбки был мне другом –
жизнь моя – родной язык.
Где мы с ним ни ночевали,
где ни перли напрямик!
Он к ушам моим приник
на горячем сеновале.

То смолист, а то медов,
то буян, то нежным самым
растекался по лесам он,
пел на тысячу ладов.

Звонкий дух земли родимой,
богатырь и балагур!
А солдатский перекур!
А уральская рябина!..

Не сычи и не картавь,
перекрикивай лавины,
о ветрами полевыми
опаленная гортань!..

Сторонюсь людей ученых,
мне простые по душе.
В нашем нижнем этаже –
общежитие девчонок.

Ох и бойкий же народ,
эти чертовы простушки!
Заведут свои частушки –
кожу дрожью продерет.

Я с душою захромавшей
рад до счастья подстеречь
их непуганую речь –
шепот солнышка с ромашкой.

Милый, дерзкий, как и встарь,
мой смеющийся, открытый,
розовеющий от прыти,
расцелованный словарь...

Походил я по России,
понаслышался чудес.
Это – с детства, это – здесь
песни душу мне пронзили.

Полный смеха и любви,
поработав до устатку,
ставлю вольную палатку,
спорю с добрыми людьми.

Так живу, веселый путник,
простодушный ветеран,
и со мной по вечерам
говорят Толстой и Пушкин
на родном языке.

Довольно наш язык в себе имеет слов,
Но нет довольного числа на нем писцов.
Один, последуя несвойственному складу,
Влечет в Германию Российскую Палладу
И, мня, что тем он ей приятства придает,
Природну красоту с лица ея берет.
Другой, не выучась так грамоте, как должно,
По-русски, думает, всего сказать не можно,
И, взяв пригоршни слов чужих, сплетает речь
Языком собственным, достойну только сжечь.
Иль слово в слово он в слог русский переводит,
Которо на себя в обнове не походит.
Тот прозой скаредной стремится к небесам
И хитрости своей не понимает сам.
Тот прозой и стихом ползет, и письма оны,
Ругаючи себя, дает писцам в законы.

Кто пишет, должен мысль прочистить наперед
И прежде самому себе подать в том свет;
Но многие писцы о ном не рассуждают,
Довольны только тем, что речи составляют.
Несмысленны чтецы, хотя их не поймут,
Дивятся им и мнят, что будто тайна тут,
И, разум свой покрыв, читая темнотою,
Невнятный склад писца приемлют красотою.
Нет тайны никакой безумственно писать,
Искусство – чтоб свой слог исправно предлагать,
Чтоб мнение творца воображалось ясно
И речи бы текли свободно и согласно.
Письмо, что грамоткой простой народ зовет,
С отсутствующими обычну речь ведет,
Быть должно без затей и кратко сочиненно,
Как просто говорим, так просто изъясненно.
Но кто не научен исправно говорить,
Тому не без труда и грамотку сложить.
Слова, которые пред обществом бывают,
Хоть их пером, хотя языком предлагают,
Гораздо должны быть пышняе сложены,
И риторски б красы в них были включены,
Которые в простых словах хоть необычны,
Но к важности речей потребны и приличны
Для изъяснения рассудка и страстей,
Чтоб тем входить в сердца и привлекать людей.
Нам в оном счастлива природа путь являет,
И двери чтение к искусству отверзает.

Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат,
Но скупо вносим мы в него хороший склад.
Так чтоб незнанием его нам не бесславить,
Нам должно весь свой склад хоть несколько поправить.
Не нужно, чтобы всем над рифмами потеть,
А правильно писать потребно всем уметь.
Но льзя ли требовать от нас исправна слога?
Затворена к нему в учении дорога.
Лишь только ты склады немного поучи,
Изволь писать «Бову», «Петра Златы ключи».
Подьячий говорит: «Писание тут нежно,
Ты будешь человек, учися лишь прилежно!»
И я то думаю, что будешь человек,
Однако грамоте не станешь знать вовек.
Хоть лучшим почерком, с подьяческа совета,
Четыре литеры сплетай ты в слово «лета»
И вычурно писать научишься «конец»,
Поверь, что никогда не будешь ты писец.
Перенимай у тех, хоть много их, хоть мало,
Которых тщание искусству ревновало
И показало им, коль мысль сия дика,
Что не имеем мы богатства языка.
Сердись, что мало книг у нас, и делай пени:
«Когда книг русских нет, за кем идти в степени?»
Однако больше ты сердися на себя
Иль на отца, что он не выучил тебя.
А если б юность ты не прожил своевольно,
Ты б мог в писании искусен быть довольно.
Трудолюбивая пчела себе берет
Отвсюду то, что ей потребно в сладкий мед,
И, посещающа благоуханну розу,
Берет в свои соты частицы и с навозу.
Имеем сверх того духовных много книг;
Кто винен в том, что ты псалтыри не постиг,
И, бегучи по ней, как в быстром море судно,
С конца в конец раз сто промчался безрассудно.
Коль «аще», «точию» обычай истребил,
Кто нудит, чтоб ты их опять в язык вводил?
А что из старины поныне неотменно,
То может быть тобой повсюду положено.
Не мни, что наш язык не тот, что в книгах чтём,
Которым мы с тобой нерусскими зовем.
Он тот же, а когда б он был иной, как мыслишь
Лишь только оттого, что ты его не смыслишь,
Так что ж осталось бы при русском языке?
От правды мысль твоя гораздо вдалеке.
Не знай наук, когда не любишь их, хоть вечно,
А мысли выражать знать надобно, конечно.