Что ж ты спишь, ветер,
Куда глядишь?
Хуже всего на свете
Такая тишь.
Сосны, обессилев
От снежных груд,
Руки опустили,
Спины гнут.
Снег вроде дыма –
Пока летит,
Почти невесом,
А невыносимо
Придавит он.
Обломает ветви у ствола,
Обломает крылья,
Будет роща гола –
Одни будылья.
Обломает ветви,
Того гляди,
Покалечит лес.
Что ж ты медлишь, ветер,
Гряди, гряди!
Нагрянь с небес!
Небо песню напевало,
Тучки в тазике купало,
Чтобы стали чистыми,
Мягкими, пушистыми.
Но грязнули не давались,
То пищали, то кусались,
Кто-то сбросил порошок,
И посыпался снежок.
Самый первый, самый белый,
Из снежинок самых смелых.
Эти крошки не боятся
На деревья приземляться,
На скамейки и дорожки,
На пальто и на сапожки.
Там на стульчики садятся
И как звёздочки искрятся.
Только серенькие лужи
Со снежинками не дружат.
За кефир их принимают,
Рты раскроют и глотают.
Подождите, шалунишки,
Ваши мокрые штанишки
Очень скоро холодок
Поменяет на ледок.
Кто рисует так искусно,
Что за чудо-фантазеры,
Ледяной рисунок грустный:
Реки, рощи и озера?
Кто нанес орнамент сложный
На окно любой квартиры?
Это все один художник.
Это все его картины.
Порезвясь в широком поле
И устав в лесу скитаться,
Дед Мороз от скуки, что ли,
В теплый дом решил забраться.
Но испуганные люди
Дверь держали на запоре,
И Морозко – будь что будет –
Сквозь окно полез к ним вскоре.
Но и там была преграда –
В окнах стекла были всюду,
И Морозко от досады
Навредить решился людям.
Он прикинул хитрым оком,
Кисти взял, белил, эмали –
И к утру все стекла окон
Света в дом не пропускали.
Белым-бела уже земля.
Как будто вымазаны мелом
Леса и степи, и поля.
Осталось всё под снегом белым.
Поля уснули. До весны
Дремать работникам усталым.
Какие видятся им сны
Под тёплым ватным одеялом?
И солнце словно отдохнуть
Решило в это время года:
Взойдёт, свершит свой краткий путь
И вновь уходит с небосвода.
А ветры взялись за своё:
Они над степью завывают,
Они безжалостно с неё
Одежды белые срывают.
Она беспомощно лежит –
Земля, озябшая до дрожи.
А солнце с высоты глядит,
Ничем земле помочь не может.
И всё ж зима не навсегда!
Вон человек: в своих заботах
В такие даже холода
О летних думает работах.
Посвежело, заблистало
Всё вокруг – зима пришла!
Мир укрыла одеялом,
Всем наряды припасла.
Вот берёзки в шалях белых,
Есть тулупчик у сосны,
Шубки снежные на елях –
Им морозы не страшны!
Вьюги в поле хороводят,
Сном глубоким спят леса,
По ночам там сказки бродят,
Происходят чудеса.
След запутал хитрый зайчик
И в сугроб подальше – прыг!
По деревьям белка скачет,
Сыплет снег за воротник.
Утром небо золотится,
Дым из труб идёт столбом,
Самоцветами искрится
Снег, укрывший всё кругом.
Мир окутан тишиною,
Лишь хрустальный слышен звон,
Превратилось всё зимою
То ли в сказку, то ли в сон.
После угомонившейся вьюги
Наступает в округе покой.
Я прислушиваюсь на досуге
К голосам детворы за рекой.
Я, наверно, неправ, я ошибся,
Я ослеп, я лишился ума.
Белой женщиной мертвой из гипса,
Наземь падает навзничь зима.
Небо сверху любуется лепкой
Мертвых, крепко придавленных век.
Все в снегу: двор и каждая щепка,
И на дереве каждый побег.
Лед реки, переезд и платформа,
Лес, и рельсы, и насыпь, и ров
Отлились в безупречные формы,
Без неровностей и без углов.
Ночью, сном не успевши забыться,
В просветленьи вскочивши с софы,
Целый мир уложить на странице,
Уместиться в границах строфы.
Как изваяны пни и коряги,
И кусты на речном берегу,
Море крыш возвести на бумаге,
Целый мир, целый город в снегу.
Я рад, что в нашем регионе,
Такая снежная зима!
Что весь период отведённый
Собою радует она!
Тут снег хрустит в студёну стужу,
Приятно слышать добрый скрип,
А c неба хлопьями закружит, –
Глаза откроет снеговик.
Здесь лыжи, сани и ватрушки
Привычны взору до весны,
Как и синицы на кормушке,
Что с воробьями так дружны.
Есть место сказочным мирам,
Когда деревья в сладкой дрёме,
Застыв, сверкают на ладони
Луной объятого двора.
Метель, привычная подруга,
Весь день гуляет по двору,
Порой ночами в окна вьюга,
Стучит и будит поутру.
Сугробы стелются волнами
В бескрайнем море серебра!
Я рад, что в нашем регионе,
Такая снежная зима!
За окошком снег идёт,
Одевает землю.
В небе кружево плетёт
Ветер-рукодельник.
Надоело вдруг ему
Ткать узор воздушный, –
Стало скучно одному,
Скучно, скучно, скучно…
Рассердился, закружился,
Серебристо – тканный,
В небеса седые взвился,
Словно конь буланый.
Разбудил ворчунью-вьюгу
Старую, лохматую,
И помчался с ней по кругу,
Приставая, сватаясь.
Расшумелась вьюга-злюка,
Ветру в волосы вцепилась
И в клубке колючем снега
По земле с ней покатилась.
Я же только наблюдала.
Было в комнате тепло.
За окном зима стояла
И мело, мело, мело…
Вот и выпал первый снег,
первый снег,
Он покрыл долины рек –
первый снег.
А река течёт черна,
первый снег,
Вся жива ещё до дна,
первый снег.
Вся любовь моя черна,
первый снег,
Вся жива ещё до дна,
первый снег.
Льдом покроется она,
первый снег,
Но на свете есть весна,
первый снег!
Я приветствую тебя,
первый снег,
Не жалея, не скорбя,
первый снег.
Хоть невесело идти,
первый снег,
На седом твоём пути,
первый снег.
Пришла зима с морозами,
С морозами, с метелями,
Сугробы под берёзами,
Белым-бело под елями.
На вязах за околицей
Убор из белых бус.
А воздух жжёт, и колется,
И пахнет, как арбуз.
Пришла зима бодрящая,
Звенящая, хрустящая,
Со школьными задачами
И печками горячими.
Мы любим дни морозные,
Катка упругий лёд,
Ночное небо звёздное
И шумный Новый год!
Пришла зима с хлопушками,
С конфетами, игрушками
И праздничными, колкими,
Наряженными ёлками.
Зима весёлой маскою
Заходит к нам в дома.
Волшебной, доброй сказкою
Нам кажется зима!
Свободы нет в природе,
Её соблазн исчез,
Не надо на свободе
Смущать ноябрьский лес
Застыли в смертном сраме
Над собственной листвой
Осины вверх ногами
И в землю головой.
В рубахе погорельца
Идет Мороз-кащей,
Прищелкивая тельца
Опавших желудей.
А дуб в кафтане рваном
Стоит, на смерть готов,
Как перед Иоанном
Боярин Колычев.
Прощай, великолепье
Багряного плаща!
Кленовое отрепье
Слетело, трепеща,
В кувшине кислорода
Истлело на весу…
Какая там свобода,
Когда зима в лесу.
Три месяца тому назад,
Лишь только первые метели
На наш незащищенный сад
С остервененьем налетели,
Прикинул тотчас я в уме,
Что я укроюсь, как затворник,
И что стихами о зиме
Пополню свой весенний сборник.
Но навалились пустяки
Горой, как снежные завалы.
Зима, расчетам вопреки,
Наполовину миновала.
Тогда я понял, почему
Она во время снегопада,
Снежинками пронзая тьму,
Заглядывала в дом из сада.
Она шептала мне: «Спеши!»
Губами, белыми от стужи,
А я чинил карандаши,
Отшучиваясь неуклюже.
Пока под лампой у стола
Я медлил зимним утром ранним,
Зима явилась и ушла
Непонятым напоминаньем.
В белой шубке, в рукавичках,
Раскрасневшись на ветру,
Поздней Осени сестричка
Объявилась поутру.
Скрипнув весело морозцем,
Зашагала не спеша,
Заглянула и в оконца,
Холодком на них дыша.
Замела, запорошила,
Разметала белый снег,
Всё узорами расшила,
Обрядила в пышный мех.
На коралловые ветки
Рассадила снегирей,
Красногрудые кокетки
Заалели средь ветвей.
Пощипала деткам щёчки,
Что резвились во дворе,
Покидала в них комочки,
Увлекая их к игре.
Сыпать снег не уставала,
Устилая свой ковёр,
Белая Зима настала,
Свой раскинула шатёр!
За окошком – вьюга,
За окошком – тьма,
Глядя друг на друга,
Спят в снегу дома.
А снежинки кружатся –
Все им нипочем! –
В легких платьях с кружевцем,
С голеньким плечом.
Медвежонок плюшевый
Спит в углу своем
И в пол-уха слушает
Вьюгу за окном.
Старая, седая,
С ледяной клюкой,
Вьюга ковыляет
Бабою-ягой.
А снежинки кружатся –
Все им нипочем! –
В легких платьях с кружевцем,
С голеньким плечом.
Тоненькие ножки –
Мягкие сапожки,
Белый башмачок –
Звонкий каблучок.
Шорох какой-то слышишь,
Если глядишь в окно.
Падает снег на крыши,
Точно в немом кино.
Падает снег на крыши,
Будто лебяжий пух.
Слышишь или не слышишь,
А напрягаешь слух.
То лежит, отдыхает.
Путь, что ли, был далек?
То над рекой порхает.
Легкий, как мотылек.
Чистый настил на крыше –
Скатертью на столе.
Слышишь или не слышишь
Хруст полотна во мгле?
Слышишь или не слышишь?
Шепчется, шебуршит.
Падает снег на крыши,
Снег за окном кружит.
Кажется, что он сладкий.
Вот бы сбежать к реке,
Вот бы лизнуть украдкой
Звездочку на руке!
Ты растаешь, белый снег?
Ты… растаешь…
А пока пугаешь всех,
Заметаешь…
Злою вьюгой налетишь,
Белой ватой,
Под ногой в мороз хрустишь
Виновато…
И морозные кружат
Балерины,
На второй,… и третий такт…
Держат спины,
Вальс чудесный зазвучал
В наших душах…
Завораживает бал
Зимней стужи…
… А наутро всё бело,
Так красиво!
Всё, что ночью намело –
Недвижимо…
Ты растаешь, белый снег?
Ты… растаешь…
И зачем пугаешь всех,
Заметаешь?
Я расспрашивал у всех,
Для чего зимою снег?
Почему он белый-белый,
Кто его на небе сделал?
Может, облака кусок
Превратился вдруг в песок,
И оттуда к нам на землю
Сыплет каждую неделю?
Или просто в облаках
Есть волшебная мука,
Чтоб лепить фигурки вместо
Пластилина или теста?
Вот ещё один ответ,
Может, в этом весь секрет?
Снег – как сахарная вата,
Но она холодновата:
Из неё на целый мир
Получается пломбир,
И ещё – сосульки. Это –
Леденцовые конфеты,
Но они не для еды,
Потому что из воды.
Та водичка – непростая:
Это снег её натаял,
Чтоб весною всякий час
С крыши капало на нас.
Ослепительная снежность,
Усыпительная нежность,
Безнадежность, безмятежность –
И бело, бело, бело.
Сердце бедное забыло
Всё, что будет, всё, что было,
Чем страдало, что любило –
Всё прошло, прошло, прошло.
Всё уснуло, замолчало,
Где конец и где начало,
Я не знаю, – укачало,
Сани легкие скользят,
И лечу, лечу без цели,
Как в гробу иль в колыбели,
Сплю, и ласковые ели
Сон мой чуткий сторожат.
Я молюсь или играю,
Я живу иль умираю,
Я не знаю, я не знаю,
Только тихо стынет кровь.
И бело, бело безбрежно,
Усыпительно и нежно,
Безмятежно, безнадежно,
Как последняя любовь!
Помню – долгий зимний вечер,
Полумрак и тишина;
Тускло льется свет лампады,
Буря плачет у окна.
«Дорогой мой, – шепчет мама. –
Если хочешь задремать,
Чтобы бодрым и веселым
Завтра утром быть опять, –
Позабудь, что воет вьюга,
Позабудь, что ты со мной,
Вспомни тихий шепот леса
И полдневный летний зной;
Вспомни, как шумят березы,
А за лесом, у межи,
Ходят медленно и плавно
Золотые волны ржи!»
И знакомому совету
Я доверчиво внимал
И, обвеянный мечтами,
Забываться начинал.
Вместе с тихим сном сливалось
Убаюкиванье грез –
Шепот зреющих колосьев
И невнятный шум берез...
Заметало ночью снегом:
Падали, ложились с негой
Хлопья белые, кругом
Было тихо, лишь скрипела
Старая сосна, и в тему
Чуть подскрипывал ей дом.
Заметало ночью снегом
Тропки малые, тропинки.
В эту сказочность картинки
Так тянуло, где снежинки –
Ниоткуда балеринки –
Между веток в сонный сад
Опускались наугад.
Я смотрел, к стеклу прижавшись,
Было в комнате темно.
Этой ночью за окном
Мне открылось чудо-царство.
И не так, чтоб заодно
Иль по случаю, по ходу
Дел трудяги-декабря,
А явилось, словно Богом
Деве данное дитя.
Заметало ночью снегом,
Пеленала мир зима.
Будто вовсе и не с неба,
А привычным ею следом
В этот раз пришла она…
Если, рея, пропадая,
Цепенея, и блистая,
Вьются хлопья снежные, –
Если сонно, отдаленно,
То с упреком, то влюбленно,
Звуки плачут нежные, –
Если рдеют, и блистают,
И редеют, упадают
Листья полумертвые, –
В сердце – нежно, безнадежно,
И горят в нем так безбрежно
Дали распростертые.
Сердце хочет, упрекает,
И пророчит, отвергает
Грани дум изведанных, –
Просит странных, безымянных,
В красоте своей нежданных,
Светов заповеданных.
Но блаженство только в вечном,
Совершенство в безупречном,
Смерть не пропасть черная.
Вечно, всюду, только чуду
Я душой молиться буду, –
Есть нерукотворное!
О, мгновенье умиранья,
Упоенье и прощанье,
В море неизбежности!
Мы страдаем, пропадаем,
Но себя мы побеждаем
Нашим сном Безбрежности!
Время зимы с декабрём наступает,
Только она эту тонкость не знает
И в ноябре снегом землю покроет,
Детям на лужах каток обустроит.
Так потихоньку работа пойдёт,
Зимушка знает, что время – не ждёт.
Вьюги, метели она принесёт,
Снежной порошей пути заметёт.
Ветви деревьев все снегом покроет,
Их наготу первозданную скроет.
Сильным морозом нас спрячет в дома,
А на стекле всем сплетёт кружева.
В ясный, морозный, погожий денёк
Дети гурьбой побегут на каток.
Взрослые – лыжи скорей предпочтут
И в зимний лес на прогулку пойдут.
В вальсе кружатся снежинки зимой,
Тонким ажуром их сделан покрой.
Дети в снежки во дворе поиграют,
Снежную бабу потом изваяют.
Только с зимою придёт волшебство:
Песни, колядки на Рождество.
Ждём с нетерпением зимний приход,
С новой мечтою встречать Новый Год.
И каждый раз, когда порой полночной,
В таинственный и тихий час урочный,
Снег шелестящий, белый снег с небес
Посыплется на голый, чёрный лес,
Я удивлённо, робко озираюсь,
И возвожу глаза, и спотыкаюсь,
Застигнутый врасплох, – как человек,
Который разлучается навек
И со стезёй своей, и с белым светом,
Томимый неисполненным обетом
И не свершив начатого труда, –
Как будто бы и не жил никогда.
Но прежний опыт говорит мне смело,
Что царство этой оторопи белой
Пройдёт. Пусть, пелена за пеленой,
Скрывая груды опали лесной,
По пояс снега наметут метели, –
Тем звонче квакши запоют в апреле.
И я увижу, как сугроб седой
В овраги схлынет талою водой
И, яркой змейкой по кустам петляя,
Исчезнет. И придёт пора иная.
О снеге вспомнишь лишь в березняке,
Да церковку заметя вдалеке.
За полем снежным – поле снежное,
Безмерно-белые луга;
Везде – молчанье неизбежное,
Снега, снега, снега, снега!
Деревни кое-где расставлены,
Как пятна в безднах белизны:
Дома сугробами задавлены,
Плетни под снегом не видны.
Леса вдали чернеют, голые, –
Ветвей запутанная сеть.
Лишь ветер песни невесёлые
В них, иней вея, смеет петь.
Змеится путь, в снегах затерянный:
По белизне – две борозды…
Лошадка, рысью неуверенной,
Новит чуть зримые следы.
Но скрылись санки – словно, белая,
Их поглотила пустота;
И вновь равнина опустелая
Нема, беззвучна и чиста.
И лишь вороны, стаей бдительной,
Порой над пустотой кружат,
Да вечером, в тиши томительной,
Горит оранжевый закат.
Огни лимонно-апельсинные
На небе бледно-голубом
Дрожат… Но быстро тени длинные
Закутывают всё кругом.
Прекрасная зима,
На улице морозно.
Оденусь поскорей
И потеплей как можно!
Одену рукавички,
Мне их связала мама.
И шапку меховую
Я натяну упрямо.
Все озеро во льду,
Деревья серебрятся,
И все вокруг в снегу,
А я пойду кататься.
На лыжах я спущусь
С крутой горы скорее,
На санках прокачусь,
И, падая, согреюсь.
Как зиму я люблю!
Быть может, это странно.
Есть времена в году,
Где дождь идет нежданно.
Когда грибы растут,
И набухают почки.
Когда цветут в саду
Красивые цветочки.
Зима красивей всех!
Пусть холодно, но все же
Румяней, веселей,
На праздник так похоже!
Снег да снег. Всю избу занесло.
Снег белеет кругом по колено.
Так морозно, светло и бело!
Только чёрные, чёрные стены…
И дыханье выходит из губ
Застывающим в воздухе паром.
Вон дымок выползает из труб;
Вон в окошке сидят с самоваром;
Старый дедушка сел у стола,
Наклонился и дует на блюдце;
Вон и бабушка с печки сползла,
И кругом ребятишки смеются.
Притаились ребята, глядят,
Как играет с котятами кошка…
Вдруг ребята пискливых котят
Побросали обратно в лукошко…
Прочь от дома на снежный простор
На салазках они покатили.
Оглашается криками двор –
Великана из снега слепили!
Палку в нос, провертели глаза
И надели лохматую шапку.
И стоит он, ребячья гроза, –
Вот возьмёт, вот ухватит в охапку!
И хохочут ребята, кричат,
Великан у них вышел на славу!
А старуха глядит на внучат,
Не перечит ребячьему нраву.
Морозы жестокие
В этом году!
Тревожно за яблоньки
В нашем саду.
Тревожно за Жучку.
В её конуре
Такой же морозище,
Как на дворе.
Но больше всего
Беспокойно за птиц
За наших воробышков,
Галок, синиц.
У нас приготовлено
Всё для зимы:
Рогожей укутаем
Яблоньки мы.
Побольше сенца
В конуру принесём,
Беднягу дворнягу
От стужи спасём.
Но птицы! Как холодно
В воздухе им!
Поможем ли мы
Беззащитным таким?
Поможем! Их надо кормить,
И тогда
Им будет легко
Пережить холода.
А я все гладил снег рукой,
А он все звездами отсвечивал...
На свете нет тоски такой,
Которой снег бы не излечивал.
Живет он в белом шалаше,
Колдует там необычайно.
Ах, этот снег... В его душе
Всегда какая-нибудь тайна.
То станет жестким, будто лед,
То все заткет суровой пряжей,
А то вдруг крыльями взмахнет,
И – вот он – легкий да лебяжий.
Летит... летит... Лови его.
Губами. Горстью. Без оглядки.
Гляди на это волшебство –
Как он с землей играет в прятки.
Как затаится вдруг. Немой.
Как петь начнет. А то засвищет.
Ни по кривой, ни по прямой
Никто и следа не отыщет.
И снова добрый. И простой.
И просветленный весь. И новый.
Омою душу чистотой
И прямотой его суровой.
Он весь, как музыка. Он – весть.
Его безудержность бескрайна.
Ах, этот снег... Не зря в нем есть
Всегда какая-нибудь тайна.
Снег шел, шел, шел...
И в поле пришел:
Намел сугроб
Высотой с небоскреб,
Немного полежал –
И дальше побежал.
Снег шел, шел, шел...
И в лес пришел:
На ветках покачался,
С лисою повстречался,
Намел сугробов в чаще –
И пошел дальше.
Снег шел, шел, шел...
И в деревню пришел:
Повалялся на избе,
Обогрелся на трубе,
С горки прокатился –
И снова в путь пустился.
Снег шел, шел, шел...
И в город пришел:
Эскимо себе купил,
Бабу снежную слепил,
Навалял снежков –
И был таков.
Снег шел, шел, шел...
И обратно пошел –
Прямо к маме-туче:
На земле хорошо,
Ну а дома лучше!
Сквозь волнистые туманы
Пробирается луна,
На печальные поляны
Льет печально свет она.
По дороге зимней, скучной
Тройка борзая бежит,
Колокольчик однозвучный
Утомительно гремит.
Что-то слышится родное
В долгих песнях ямщика:
То разгулье удалое,
То сердечная тоска…
Ни огня, ни черной хаты,
Глушь и снег… Навстречу мне
Только версты полосаты
Попадаются одне…
Скучно, грустно… Завтра, Нина,
Завтра к милой возвратясь,
Я забудусь у камина,
Загляжусь не наглядясь.
Звучно стрелка часовая
Мерный круг свой совершит,
И, докучных удаляя,
Полночь нас не разлучит.
Грустно, Нина: путь мой скучен,
Дремля смолкнул мой ямщик,
Колокольчик однозвучен,
Отуманен лунный лик.
Заметает пурга
Белый путь,
Хочет в мягких снегах
Потонуть.
Ветер резвый уснул
На пути;
Ни проехать в лесу,
Ни пройти.
Забежала коляда
На село,
В руки белые взяла
Помело.
Гей вы, нелюди-люди,
Народ,
Выходите с дороги
Вперед!
Испугалась пурга
На снегах,
Побежала скорей
На луга.
Ветер тоже спросонок
Вскочил
Да и шапку с кудрей
Уронил.
Утром ворон к березыньке
Стук…
И повесил ту шапку
На сук.
Снег кружится,
Снег ложится –
Снег! Снег! Снег!
Рады снегу зверь и птица
И, конечно, человек!
Рады серые синички:
На морозе мерзнут птички,
Выпал снег – упал мороз!
Кошка снегом моет нос.
У щенка на черной спинке
Тают белые снежинки.
Тротуары замело,
Все вокруг белым-бело:
Снего-снего-снегопад!
Хватит дела для лопат,
Для лопат и для скребков,
Для больших грузовиков.
Снег кружится,
Снег ложится –
Снег! Снег! Снег!
Рады снегу зверь и птица
И, конечно, человек!
Только дворник, только дворник
Говорит: – Я этот вторник
Не забуду никогда!
Снегопад для нас – беда!
Целый день скребок скребет,
Целый день метла метет.
Сто потов с меня сошло,
А кругом опять бело!
Снег! Снег! Снег!
Однажды, в студёную зимнюю пору,
Я из лесу вышел; был сильный мороз.
Гляжу, поднимается медленно в гору
Лошадка, везущая хворосту воз.
И, шествуя важно, в спокойствии чинном.
Лошадку ведёт под уздцы мужичок
В больших сапогах, в полушубке овчинном,
В больших рукавицах… а сам с ноготок!
– Здорово, парнище! – «Ступай себе мимо!»
– Уж больно ты грозен, как я погляжу!
Откуда дровишки? – «Из лесу, вестимо;
Отец, слышишь, рубит, а я отвожу».
(В лесу раздавался топор дровосека.)
– А что, у отца-то большая семья? –
«Семья-то большая, да два человека
Всего мужиков-то: отец мой да я…»
– Так вон оно что! А как звать тебя? – «Власом».
– А кой тебе годик? – «Шестой миновал…
Ну, мёртвая!» – крикнул малюточка басом.
Рванул под уздцы и быстрей зашагал…
Мороз и солнце; день чудесный!
Ещё ты дремлешь, друг прелестный –
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!
Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела –
А нынче... погляди в окно:
Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.
Вся комната янтарным блеском
Озарена. Веселым треском
Трещит затопленная печь.
Приятно думать у лежанки.
Но знаешь: не велеть ли в санки
Кобылку бурую запречь?
Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня
И навестим поля пустые,
Леса, недавно столь густые,
И берег, милый для меня.
Снег, морозы – не беда,
Ведь Россия холода
Переносит на отлично,
И народ у нас привычный.
От больших до маленьких –
Щеголяем в валенках.
Хоть сапожки симпатичней,
Но зимою – непрактичны.
Чтобы меньше шмыгать носом
Тёплые штаны с начёсом
Одеваем, не стыдимся,
В них замёрзнуть не боимся.
Снежной, ветреной зимой
Лучше шапки меховой
Не бывает, не ищи –
Примеряй и не ропщи.
Шарфики да варежки
Свяжут наши бабушки.
Чтобы было честь по чести
Надо взять овечьей шерсти.
Не забудем про чулочки,
Про колготки и носочки.
Нитки шерстяные,
Узоры расписные –
И красиво, и тепло.
Справим ватное пальто
Или купим шубы –
Не страшны простуды!
Подготовились?…видать,
Зимушку пора встречать!
Стоят
У крыльца
Одинокие санки –
Их другу
Простывшему
Ставятся банки,
И как
Ни кружился бы
Снег у ворот,
Сегодня он,
Видно,
Гулять не пойдёт…
И грустные Санки,
Печальные Санки
Стоят и ворчат
На лечебные
Банки.
За то, что в такую
Прекрасную
Вьюгу
Они не дают
Покататься
Их другу.
Ни полем
Промчаться,
Ни с горки
Скатиться,
А лишь заставляют
Лежать и томиться.
Как будто не знают
Того от людей,
Что тем,
Кто в разлуке,
Болеть
тяжелей!..
Снежинки-снежинки,
Седые пушинки
Летят и летят!
И дворик, и сад
Белее сметаны,
Под крышей висят
Прозрачные льдинки…
Дымятся лужайки,
Кусты и тропинки,
За садом молочные страны
Сквозят.
Лохматые тучи
Нахмурили лоб,
А ветер колючий
Сгребает сугроб –
Бросает снежками…
Над пухлым забором
Несется прыжками
И белым узором
Заносит мохнатые окна и дверь
И воет, как зверь!
Вороны прозябли,
Кусты, словно грабли…
Кусает мороз –
А ветви берез,
Как белые сабли…
То вправо, то влево
Кружусь, как волчок.
Эй, Снежная Дева!
Возьми, подыми на сквозном дирижабле
И в стае снежинок умчи за лесок!
Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То, как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя,
То по кровле обветшалой
Вдруг соломой зашумит,
То, как путник запоздалый,
К нам в окошко застучит.
Наша ветхая лачужка
И печальна и темна.
Что же ты, моя старушка,
Приумолкла у окна?
Или бури завываньем
Ты, мой друг, утомлена,
Или дремлешь под жужжаньем
Своего веретена?
Выпьем, добрая подружка
Бедной юности моей,
Выпьем с горя; где же кружка?
Сердцу будет веселей.
Спой мне песню, как синица
Тихо за морем жила;
Спой мне песню, как девица
За водой поутру шла.
Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То, как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя.
Выпьем, добрая подружка
Бедной юности моей,
Выпьем с горя: где же кружка?
Сердцу будет веселей.
Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.
Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.
И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.
И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.
Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Грустный вид и грустный час –
Дальний путь торопит нас…
Вот, как призрак гробовой,
Месяц встал – и из тумана
Осветил безлюдный край…
Путь далек – не унывай…
Ах, и в этот самый час,
Там, где нет теперь уж нас,
Тот же месяц, но живой,
Дышит в зеркале Лемана…
Чудный вид и чудный край –
Путь далек – не вспоминай…
Родной ландшафт… Под дымчатым навесом
Огромной тучи снеговой
Синеет даль – с ее угрюмым лесом,
Окутанным осенней мглой…
Все голо так – и пусто-необъятно
В однообразии немом…
Местами лишь просвечивают пятна
Стоячих вод, покрытых первым льдом.
Ни звуков здесь, ни красок, ни движенья –
Жизнь отошла – и, покорясь судьбе,
В каком-то забытьи изнеможенья,
Здесь человек лишь снится сам себе.
Как свет дневной, его тускнеют взоры,
Не верит он, хоть видел их вчера,
Что есть края, где радужные горы
В лазурные глядятся озера…
Снег, словно пыль с полочек,
С хвойных ветвей сбиваю.
Сколько я сосенок, ёлочек
За день освобождаю!
Как это славно, здорово:
Лес поднимает вершины –
Вскидывает головы
И разгибает спины.
Снежная пыль, как дыхание,
И заполняется воздух
Радужным сиянием,
Будто бы летом, в грозы.
В радуге, что в фейерверке,
И снегири,
И белки:
Сыплется, посверкивая,
В снег шелуха поделки.
Радужен даже валежник –
Вихрей нагромождения,
Речек крутобережных
Глинистые обнажения.
В радуге все как новое:
Скрыты следы порубок,
Ярки стволы сосновые,
Будто кирпичные трубы...
Лыжи скрипят кленовые.
Стынут щеки и губы.
С палкой бреду бамбуковой –
С пикой былинный витязь,
По деревцам постукиваю:
– Выпрямитесь!
– Разогнитесь!
День светит; вдруг не видно зги,
Вдруг ветер налетел размахом,
Степь поднялася мокрым прахом
И завивается в круги.
Снег сверху бьет, снег веет снизу,
Нет воздуха, небес, земли;
На землю облака сошли,
На день насунув ночи ризу.
Штурм сухопутный: тьма и страх!
Компас не в помощь, ни кормило:
Чутье заглохло и застыло
И в ямщике и в лошадях.
Тут выскочит проказник леший,
Ему раздолье в кутерьме:
То огонек блеснет во тьме,
То перейдет дорогу пеший,
Там колокольчик где-то бряк,
Тут добрый человек аукнет,
То кто-нибудь в ворота стукнет,
То слышен лай дворных собак.
Пойдешь вперед, поищешь сбоку,
Всё глушь, всё снег, да мерзлый пар.
И божий мир стал снежный шар,
Где как ни шаришь, всё без проку.
Тут к лошадям косматый враг
Кувыркнется с поклоном в ноги,
И в полночь самую с дороги
Кибитка на бок – и в овраг.
Ночлег и тихий и с простором:
Тут тараканам не залезть,
И разве волк ночным дозором
Придет проведать – кто тут есть?
Светло-пушистая,
Снежинка белая,
Какая чистая,
Какая смелая!
Дорогой бурною
Легко проносится,
Не ввысь лазурную,
На землю просится.
Лазурь чудесную
Она покинула,
Себя в безвестную
Страну низринула.
В лучах блистающих
Скользит, умелая,
Средь хлопьев тающих
Сохранно-белая.
Под ветром веющим
Дрожит, взметается,
На нем, лелеющем,
Светло качается.
Его качелями
Она утешена,
С его метелями
Крутится бешено.
Но вот кончается
Дорога дальная,
Земли касается
Звезда кристальная.
Лежит пушистая,
Снежинка смелая.
Какая чистая,
Какая белая!
Еще вчера, – как снимок дилетанта, –
Осенний день расплывчат был и слеп,
А нынче скрупулезно и детально
Его дорисовал внезапный снег.
Еще вчера проступки цвета сажи
И прегрешений серые мазки
Казались органичными в пейзаже
Чумазой и расхристанной Москвы.
А нынче смотрим в окна с изумленьем –
Весь мир присыпан белым на вершок!…
И кажется чернейшим преступленьем
Вчерашний незатейливый грешок.
Белым-бело!.. И в этом белом гимне
Приходит к нам, болезненно остра,
Необходимость тут же стать другими,
Уже совсем не теми, что вчера.
Как будто Бог, устав от наших каверз,
От слез и драк, от кляуз и нытья, –
Возвел отныне снег, крахмал и кафель
В разряд святых условий бытия.
И кончились бои, и дрязги стихли,
И тишина везде вошла в закон
Как результат большой воскресной стирки
Одежд, религий, судеб и знамен…
Ждали встречи ёлочки
С зимнею порою.
И дрожат иголочки:
– Холодно зимою.
Все деревья сбросили
Жёлтые листочки –
Подарили осени
Жёлтые платочки.
На ветру качаются,
Загрустили очень.
С декабрём встречаются,
Холод – дни и ночи.
Но зима искристая
Под холодным небом
Закружилась быстрая,
Рассыпаясь снегом.
Для веселья снежного
Из снежинок ткала
Яркое, безбрежное
Снега покрывало.
Дней презрев усталость,
Зимние наряды
Шила всем на благость,
И мы были рады.
В ярком снежном инее
Ёлочки стояли,
А в округе зимние
Серебрились дали.
Каплями-дождинками
Осень уплывала.
Белыми снежинками –
Дней зимы начало.
Снег идет, снег идет.
К белым звездочкам в буране
Тянутся цветы герани
За оконный переплет.
Снег идет, и всё в смятеньи,
Всё пускается в полет, –
Черной лестницы ступени,
Перекрестка поворот.
Снег идет, снег идет,
Словно падают не хлопья,
А в заплатанном салопе
Сходит наземь небосвод.
Словно с видом чудака,
С верхней лестничной площадки,
Крадучись, играя в прятки,
Сходит небо с чердака.
Потому что жизнь не ждет.
Не оглянешься – и святки.
Только промежуток краткий,
Смотришь, там и новый год.
Снег идет, густой-густой.
В ногу с ним, стопами теми,
В том же темпе, с ленью той
Или с той же быстротой,
Может быть, проходит время?
Может быть, за годом год
Следуют, как снег идет,
Или как слова в поэме?
Снег идет, снег идет,
Снег идет, и всё в смятеньи:
Убеленный пешеход,
Удивленные растенья,
Перекрестка поворот.
Этих снежинок
смесь.
Этого снега
прах.
Как запоздалая месть
летнему
буйству
трав.
Этих снежинок
явь,
призрачное
крыло.
Белого небытия
множественное число…
Этого снега
нрав.
Этого снега
боль:
в небе
себя разъяв,
стать на земле
собой.
Этого снега
срок.
Этого снега
круг.
Странная мгла дорог,
понятая не вдруг.
Выученная
наизусть,
начатая с азов,
этого снега
грусть.
Этого снега
зов.
Медленной чередой
падающие из тьмы
в жаждущую ладонь
прикосновенья
зимы.
Снега синей, снега туманней;
Вновь освеженной дышим мы.
Люблю деревню, вечер ранний
И грусть серебряной зимы.
Лицо изрежет ветер резкий,
Прохлещет хладом в глубь аллей;
Ломает хрупкие подвески
Ледяных, звонких хрусталей.
Навеяв синий, синий иней
В стеклянный ток остывших вод,
На снежной, бархатной пустыне
Воздушный водит хоровод.
В темнеющее поле прыснет
Вечерний, первый огонек;
И над деревнею повиснет
В багровом западе дымок;
Багровый холод небосклона;
Багровый отблеск на реке…
Лениво каркнула ворона;
Бубенчик звякнул вдалеке.
Когда же в космах белых тонет
В поля закинутая ель,
Сребро метет, и рвет, и гонит
Над садом дикая метель,
Пусть грудой золотых каменьев
Вскипит железный мой камин:
Средь пламенистых, легких звеньев
Трескучий прядает рубин.
Вновь упиваюсь, беспечальный,
Я деревенской тишиной;
В моей руке бокал хрустальный
Играет пеной кружевной.
Вдали от зависти и злобы
Мне жизнь окончить суждено.
Одни суровые сугробы
Глядят, как призраки, в окно.
Пусть за стеною, в дымке блеклой,
Сухой, сухой, сухой мороз, –
Слетит веселый рой на стекла
Алмазных, блещущих стрекоз.
Поутру вчера дождь
В стекла окон стучал,
Над землею туман
Облаками вставал.
Веял холод в лицо
От угрюмых небес,
И, Бог знает о чем,
Плакал сумрачный лес.
В полдень дождь перестал,
И, что белый пушок,
На осеннюю грязь
Начал падать снежок.
Ночь прошла. Рассвело.
Нет нигде облачка.
Воздух легок и чист,
И замерзла река.
На дворах и домах
Снег лежит полотном
И от солнца блестит
Разноцветным огнем.
На безлюдный простор
Побелевших полей
Смотрит весело лес
Из-под черных кудрей,
Словно рад он чему, –
И на ветках берез,
Как алмазы, горят
Капли сдержанных слез.
Здравствуй, гостья-зима!
Просим милости к нам
Песни севера петь
По лесам и степям.
Есть раздолье у нас, –
Где угодно гуляй;
Строй мосты по рекам
И ковры расстилай.
Нам не стать привыкать, –
Пусть мороз твой трещит:
Наша русская кровь
На морозе горит!
Чу! С двора стучится в ставни:
Узнаю богатыря.
Здравствуй, друг, знакомец давний!
Здравствуй, чадо декабря!
Дым из труб ползёт лениво;
Снег под полозом визжит;
Солнце бледное спесиво
Сквозь туман на мир глядит.
Я люблю сей благодатный
Острый холод зимних дней.
Сани мчатся. Кучер статный,
Окрылив младых коней,
Бодр и красен: кровь играет,
И окладисто – горда,
Серебрится и сверкает
В снежных искрах борода.
Кони полны рьяной прыти!
Дым в ноздрях, в ногах – метель!
А она-то? – Посмотрите:
Как мила теперь Адель!
Сколько блеску хлад ей придал!
Други! Это уж не тот
Бледный, мраморный ваш идол:
В этом лике жизнь цветёт;
Членов трепетом и дрожью
Обличён заветный жар,
И из уст, дышавших ложью,
Бьёт теперь – чистейший пар,
Грудь в движении волнистом;
Неги полное плечо,
Кроясь в соболе пушистом,
Шевелится горячо;
Летней, яркою денницей
Пышно искрятся глаза;
И по шёлковой реснице
Брызжет первая слеза.
Кто ж сей мрамор на досуге
Оживил? – Таков вопрос.
Это он – не льститесь, други, –
Это он – седой мороз!
Жадно лилии он щиплет,
И в лицо, взамен их, сыплет
Пламя свежих, алых роз.
Лишь его гигантской мочи
Эти гибельные очи
Удалось пронять до слёз.
Зимы холодное и ясное начало
Сегодня в дверь мою три раза простучало.
Я вышел в поле. Острый, как металл,
Мне зимний воздух сердце спеленал,
Но я вздохнул и, разгибая спину,
Легко сбежал с пригорка на равнину,
Сбежал и вздрогнул: речки страшный лик
Вдруг глянул на меня и в сердце мне проник.
Заковывая холодом природу,
Зима идет и руки тянет в воду.
Река дрожит и, чуя смертный час,
Уже открыть не может томных глаз,
И все ее беспомощное тело
Вдруг страшно вытянулось и оцепенело
И, еле двигая свинцовою волной,
Теперь лежит и бьется головой.
Я наблюдал, как речка умирала,
Не день, не два, но только в этот миг,
Когда она от боли застонала,
В ее сознанье, кажется, проник.
В печальный час, когда исчезла сила,
Когда вокруг не стало никого,
Природа в речке нам изобразила
Скользящий мир сознанья своего.
И уходящий трепет размышленья
Я, кажется, прочел в глухом ее томленье,
И в выраженье волн предсмертные черты
Вдруг уловил. И если знаешь ты,
Как смотрят люди в день своей кончины,
Ты взгляд реки поймешь. Уже до середины
Смертельно почерневшая вода
Чешуйками подергивалась льда.
И я стоял у каменной глазницы,
Ловил на ней последний отблеск дня.
Огромные внимательные птицы
Смотрели с елки прямо на меня.
И я ушел. И ночь уже спустилась.
Крутился ветер, падая в трубу.
И речка, вероятно, еле билась,
Затвердевая в каменном гробу.
Был первый снег, как первый смех
И первые шаги ребенка.
Глядишь – он выровнен, как мех,
На елках, на березах снег, –
Чем не снегуркина шубенка?
И лунки – по одной на всех:
Солонка или не солонка,
Но только завтра, как на грех,
Во всем преобразится снег.
Зима висит на хвойных лапах,
По-праздничному хороша,
Арбузный гоголевский запах –
Ее декабрьская душа.
В бумажных колпаках и шляпах,
Тряпье в чулане вороша,
Усы наводят жженой пробкой,
Румянец – свеклой; кто в очках,
Кто скалку схватит впопыхах
И в двери, с полною коробкой
Огня бенгальского в руках.
Факир, вампир, гусар с цыганкой,
Коза в тулупе вверх изнанкой,
С пеньковой бородой монах
Гурьбой закладывают сани,
Под хохот бьется бубенец,
От ряженых воспоминаний
Зима устанет наконец.
И – никого, и столбик ртути
На милость стужи сдастся днем,
В малиновой и дымной смуте
И мы пойдем своим путем,
Почуем запах госпитальный
Сплошного снежного пласта,
Дыханье ступит, как хрустальный
Морозный ангел, на уста.
И только в марте потеплеет,
И, как на карте, запестреет
Там косогор, там буерак,
А там лозняк, а там овраг.
Сойдешь с дороги – вязнут ноги,
Передохни, когда не в спех,
Постой немного при дороге:
Весной бензином пахнет снег.
Бензином пахнет снег у всех,
В любом краю, но в Подмосковье
Особенно, и пахнет кровью,
Остался этот запах с тех
Времен, когда сороковые
По снегу в гору свой доспех
Тащили годы чуть живые...
Уходят души снеговые,
И остается вместо вех
Бензин, которым пахнет снег.
